Войти через
Авторизация
Регистрация
Нажимая кнопку "Зарегистрироваться" Вы подтверждаете своё согласие с правилами регистрации на сайте.
Поля, отмеченные * - обязательные для заполнения
  • футбол
  • хоккей
  • биатлон
  • баскетбол

Алексей Баркалов ушел непобежденным

ПОМНИМ

Вчера исполнилось ровно 40 дней, как ушел из жизни знаменитый советский ватерполист, двукратный олимпийский чемпион Алексей Баркалов. Он умер 9 сентября в Киеве, в машине «скорой помощи» после второго сердечного приступа.

Ватерполисты называли его своим представителем в Книге рекордов Гиннесса, поскольку Баркалов сыграл 412 матчей за национальную сборную СССР. Ближайшие конкуренты отстали на сто с лишним матчей.

Кроме того, Алексей стал первым советским ватерполистом, попавшим в Зал славы водных видов спорта, расположенный в американском городе Форт-Лодердейл близ Майами. Вслед за ним там оказались Александр Кабанов и Евгений Шаронов.

НЕПОТОПЛЯЕМАЯ ФАМИЛИЯ

Эту фамилию я знаю с юности. С тех пор, когда по утрам дрался со старшим братом за право первым раскрыть принесенный почтальоном, пахнувший, как мне тогда казалось, дальними странствиями «Советский спорт». Может быть, Черное море, плескавшееся в полутора километрах от нашего дома, навеяло, но фамилия Баркалов почему-то ассоциировалась со словом «баркас», с чем-то надежным и непотопляемым…

В 1968 году, когда я пошел в 7-й класс, 22-летний Баркалов в составе сборной СССР выиграл серебряную медаль на Олимпиаде в Мехико. А в 81-м мои выпускные экзамены в МГУ совпали по срокам с розыгрышем Кубка мира по водному поло, где 35-летний Баркалов получил свою последнюю (золотую) медаль в карьере. Шестнадцать лет в главной команде страны, через которую за это время прошло четыре поколения игроков! В 68-м в Мехико Баркалов играл вместе с бронзовым призером Игр-64 Борисом Гришиным, а в 80-м в Москве завоевал золото с его сыном Евгением…

УКОЛ, ПОДКОСИВШИЙ КОМАНДУ

Рассказывает Александр Кабанов, двукратный олимпийский чемпион, главный тренер сборной России:

– Первый раз мы встретились с Баркаловым в марте 1963 года на предварительном турнире юношеского первенства страны в Таллине. Я играл в команде Мосгороно «Юность», а Леха – подвижным нападающим в харьковском «Динамо» и был самым заметным игроком в своем клубе. Для него, казалось, уже тогда никаких тайн в водном поло не существовало, благо одинаково успешно действовал на всех позициях.

Потом наши дороги на некоторое время разошлись, поскольку его харьковское «Динамо» играло в первой лиге, а я оказался в высшей – сначала в составе МГУ, потом – в ЦСК ВМФ. Сблизились и подружились мы в сборной, куда он попал в 66-м, на 2 года раньше меня, и долгое время был там единственным «не москвичом», представителем первой лиги.

Это был игрок от Бога, чувствовавший себя одинаково уверенно за столом для игры в преферанс и на баскетбольной площадке (мало кто знает, что Баркалов играл за баскетбольную сборную Харькова). Мог стать и первоклассным футболистом, но выбрал водное поло (благо бассейн был рядом с домом), успев для начала выполнить норматив мастера спорта по плаванию. С будущей женой, бронзовым призером чемпионата Европы-66 на дистанции 400 метров комплексным плаванием, Людмилой Хазиевой тоже познакомился в бассейне…

Его много раз пытались переманить в московский клуб. В частности, спали и видели Баркалова игроком своей команды руководители столичного «Динамо». Но Леха, переехавший в 71-м году в Киев, в местное «Динамо», лишь однажды изменил Украине: после развала СССР, когда пару лет тренировал югославскую команду «Нови-Сад», подняв ее с 28-го на 5-е место (киевское «Динамо» к тому моменту исчезло в водовороте политических событий). Но потом снова работал только дома.

Рассказывает Виталий Романчук, чемпион мира-75, участник Олимпиады-76:

– Из четырех Олимпиад, в которых участвовал Баркалов, лишь в 1976 году, из Монреаля, он вернулся без медали. Но об этих Играх вообще отдельную историю надо писать. Примерно за месяц до вылета в Канаду всем игрокам сборной сделали уколы. Объяснили: ничего, мол, страшного, инъекция пойдет только на пользу – взбодрит, прибавит сил. Но поставили жесткие условия: кто откажется уколоться, на Олимпийские игры не поедет…

Потом выяснилось, что это был чистой воды допинг, который в итоге и подкосил нашу мощную команду, которая как минимум должна была попасть в тройку призеров.

После той Олимпиады Баркалов решил навсегда покинуть водное поло. Из сборной в самом деле ушел, но за клуб продолжал потихоньку играть. А накануне чемпионата мира-78 тогдашний главный тренер сборной СССР Владимир Семенов уговорил Алексея вернуться в команду. Тем более что у нее тогда затянулась полоса неудач…

ХАРАКТЕР БЕЗ СЕРЕДИНЫ

Рассказывает Михаил Иванов, олимпийский чемпион 1980 года:

Когда я попадал в сборную СССР (а было это в конце 70-х годов), отбор туда был более чем серьезный – за два года до начала московской Олимпиады было просмотрено около 150 кандидатов. Отчасти это было связано еще и с тем, что руководство никак не могло определиться с главным тренером команды. Когда после Игр в Монреале я дебютировал в сборной, ее возглавлял Леонид Осипов. Потом его сменил Владимир Семенов. А в 79-м, перед Олимпиадой в Москве, был назначен Борис Попов.

Нашу победу в Москве, на мой взгляд, во многом определило то, что среди 11 игроков команды Борис Никитич нашел место трем олимпийским чемпионам 1972 года – Алексею Баркалову, Александру Кабанову и вратарю Вячеславу Собченко. Причем прирожденного форварда Баркалова Попов отрядил в оборону, что в общем-то не помешало опорному защитнику Степанычу стать вторым по результативности игроком в нашей команде. Я, центральный нападающий, забил 10 мячей, он – 9.

Баркалов был самым старшим среди ветеранов, с блестящим послужным списком, и мы, молодые, смотрели на него, как на Бога: ведь он и в Мюнхене был лидером команды. Не терпел полутонов. Или белое, или черное. Середины не существовало. Уделяя на тренировках немало времени нам, Степаныч, тем не менее не вдавался в технические тонкости игры, не учил, какой рукой надо бросать по воротам. Требование для всех было одно: если тебе доверили место в сборной, умри, но сыграй на своей позиции так, как надо…

СТЕПАНЫЧ – БОЛЬ – 5:0

…Трудная победа над сборной Югославии с минимальным счетом 5:4 стала ключевой для сборной СССР на мюнхенской Олимпиаде, а Баркалов, забросивший за два периода три первых мяча в ворота соперников, – героем матча. Не справившись с опекой Алексея, защитник соперников Лопатни решил действовать по-другому. В одном из эпизодов он откровенно ударил оппонента ногой в ухо, и, поскольку ватерполисты тогда еще играли в шапочках без наушников, у Баркалова под давлением воды лопнула барабанная перепонка. От чудовищной боли он потерял сознание…

Это сегодня ватерполисты после таких травм выходят из строя на несколько месяцев (что, наверное, и правильно), а Баркалов (по доброй, замечу, воле) появился в составе сборной уже в следующей игре – против сборной ФРГ. С ухом, залепленным пластилином, залитым камфорой с вазелином и закрытым резиновой и матерчатой шапочками. Более того, при счете 0:2 забил переломный гол, после которого сборная СССР победила со счетом 4:2…

Баркалов умел побеждать боль. Двукратный олимпийский чемпион Вячеслав Собченко рассказал мне, как однажды по дороге из Харькова в Киев у Алексея, находившегося за рулем, случился приступ сильнейшей почечной боли. Поскольку в автомобиле больше никого не было, проехал почти 300 километров, а когда добрался до дома, через час оказался… на операционном столе…

«МОГ И В ЛОБ ДАТЬ»

Рассказывает Михаил Иванов:

– Заключительный сбор перед Олимпиадой в Москве сборная проводила в подмосковном пансионате «Валуево», рядом с Внуково. Соблазнов там, как в любом доме отдыха, существовало множество, а мы, не забывайте, были 20–22-летними мальчишками. В суровых тренировочных буднях душа просила праздника. Но тогда все в команде было поставлено на победу. Степаныч, который держал дисциплину в кулаке, предупредил нас: «Увижу кого в баре – голову откручу». Тому, кто не понимал, мог в самом деле в лоб дать. И поначалу такое случалось…

Конечно, при желании его можно было обмануть (благо такого опыта нам было не занимать), но каждый ощущал какую-то хорошую боязнь перед этим человеком. Просто из-за огромного уважения к нему не позволяли себя нарушать режим. Он, как дамоклов меч, висел над нами…

Созданная тогда команда потом шесть лет ничего не проигрывала, и заслуга в этом Баркалова была огромна – он научил нас профессионально относиться к водному поло, не разделяя соперников на сильных и слабых.

ОСОБЕННОСТИ ГРУЗИНСКОЙ РЫБАЛКИ

Рассказывает Михаил Иванов:

– Сразу после победной Олимпиады в Москве «Динамо» выделило нам с Баркаловым семейные путевки в Гагры, в дом отдыха КГБ. Молва о том, что там поселились два олимпийских чемпиона с женами, разнеслась по городу едва ли не в день нашего приезда. А со следующего начались бесконечные встречи, плавно переходившие, по местным обычаям, в застолья. В центре внимания, естественно, был Степаныч, у которого и в Гаграх оказалось немало почитателей его таланта. Кто-то из них и предложил нам незабываемую рыбалку на Черном море, где в тот год очень хорошо ловилась ставрида…

Жены остались в доме отдыха, а компанию нам вызвался составить один из новых знакомых – молодой грузин (как выяснилось впоследствии, сын высокопоставленного чиновника в Тбилиси). Едва отплыли от берега, как в нашей весельной лодке «случайно» обнаружилась трехлитровая банка чачи. Это если кто не знает, грузинский фруктовый самогон крепостью более 40 градусов. В общем, рыбалка пошла вперемежку с тостами. Но то ли наш темпераментный тамада слишком частил с ними, то ли наступившая жара подействовала на него непредсказуемо, парень быстро опьянел. Эмоции в буквальном смысле начали бить через край: он стал беспрестанно вставать, раскачивая маленькую лодчонку, а когда в очередной раз завалился своим почти 100-килограммовым весом на борт, она перевернулась…

Когда мы со Степанычем вынырнули, с ужасом обнаружили, что третьего нет на поверхности. Начали судорожно нырять, и, слава богу, в течение минуты Степаныч его увидел. До берега было где-то с полкилометра, но так как физическая подготовка у нас была отменной, мы благополучно доставили его на сушу. Там откачали, потом сплавали за лодкой… Конечно, некоторых личных вещей недосчитались, но это ерунда по сравнению с тем, что могло случиться, если бы мы не нашли этого парня вовремя…

Машины у нас не было, поэтому уложили его спать в рыбацкой сторожке, а сами доехали на общественном транспорте до дома отдыха. Дорога, кстати, была неблизкой, поскольку рыбалка происходила где-то в районе Пицунды. Но наутро, едва продрав глаза, я увидел перед собой Баркалова: «Возьми «тачку» и дуй за ним», – сказал он. Грешным делом подумал тогда: «А зачем? Он же взрослый мужик – сам доберется». Но потом понял, что Степаныч иначе не мог поступить: такой был человек…

С той поездки мы с ним очень сблизились. И наши жены подружились. Потом часто перезванивались. Правда, с годами этих звонков становилось все меньше и меньше, но контакт все равно был. В 1998 году он приезжал с Людмилой на мое 40-летие. Я даже устроил матч ветеранов. Степаныч, правда, в бассейн не полез – просидел всю игру вместе с Анатолием Акимовым на бортике. А после всех торжеств попросил отвезти его сначала на могилу вратаря «золотой» олимпийской команды 1972 года Вадима Гуляева, потом – к Володьке Акимову (олимпийскому чемпиону-80. – Прим. Б.В.), похороненному на Николо-Архангельском кладбище. Помнится, туда мы приехали уже поздно, долго в темноте искали могилу. В конце концов обратились за помощью к работникам кладбища. Он не уехал, пока не положил цветы на могилу и не поговорил с Володькой. На следующий день мы проводили Степаныча с супругой домой, в Киев, и больше живым я его не видел…

«ГВОЗДЬ» ИЗ РОДНОГО ДОМА

Рассказывает Александр Кабанов:

– Это, знаете, как в известной песне поется: «Живешь и живешь, а завтра возьмешь и зачем-то умрешь…» Пятьдесят восемь лет, согласитесь, не тот возраст, когда пора подводить жизненные итоги. И Леха, насколько я знаю, не собирался этого делать. Его жена, кстати, главный врач районного Центра здоровья, рассказывала потом, что он всю Олимпиаду просидел у телевизора, ни одного ватерпольного матча не пропустил (благо у них есть спутниковая антенна), искренне радовался олимпийской медали сборной России...

В начале сентября Людмила Валиевна уехала на неделю к друзьям в Севастополь, оттуда каждый день звонила. Все было нормально. В субботу, 11 сентября, она должна была вернуться, а 9-го случилось непоправимое. После того как он целый день не отвечал на звонки, встревоженные родственники вскрыли дверь и обнаружили бесчувственное тело на полу. Вызванные врачи «скорой помощи» констатировали инфаркт. Укол вернул сознание, и после некоторых сомнений его решили отвезти в больницу. Но по дороге случился второй приступ, который и стал роковым…

Но первый раз Баркалов, образно говоря, умер два года назад, когда в Киеве у дверей фитнес-клуба был застрелен его 32-летний сын. Дима когда-то тоже играл в водное поло, заслужил даже звание мастера спорта, но до высот отца ему, конечно, было далеко. Зато бизнесменом стал отменным. Купил даже дом в Венгрии, куда довольно часто приезжали отдыхать родители…

После гибели единственного сына отец, что называется, пошел вразнос…

Всякий раз, когда мы потом встречались с ним, я постоянно слышал: «За что? Я обязательно узнаю…» Эта мысль гвоздем засела у него в голове на все последующие годы. Освободиться от нее он так и не смог…

А сердечный приступ, думаю, спровоцировал перелом руки, который случился за три месяца до трагедии. Ему, как человеку в Киеве известному, наложили на травму какой-то суперсовременный материал, который в итоге… разошелся. Пришлось все ломать, накладывать обычный гипс… Те, кто однажды прошел через такое, знают, какая это боль…

БИЛЕТ НА ТОТ СВЕТ

В мае 1972 года, незадолго до Олимпийских игр в Мюнхене, сборная СССР по водному поло прилетела в Москву с очередного зарубежного турнира. У Баркалова был билет в Харьков на следующее утро, но известие, полученное еще за границей о смертельной болезни отца, заставило его поменять планы. Алексей с четырех лет рос без матери, под наблюдением отца и бабушки, поэтому отношения у них с отцом были очень близкими…

Прямо из Шереметьева помчался на такси во Внуково. Там благодаря своей известности и чрезвычайным обстоятельствам уговорил начальство аэропорта посадить его в самолет и последним вечерним рейсом улетел домой. Потом рассказывал, что летел вместе со стюардессами, поскольку свободных мест в салоне не было.

Он успел проститься с отцом, который умер той же ночью. А через несколько часов под Харьковом… разбился тот самый утренний самолет, на котором должен был лететь Алексей. Погибли все, кто был на борту. В советской печати тогда не принято было сообщать о таких катастрофах, но среди пассажиров оказался очень популярный в то время эстрадный артист, мастер пародии Виктор Чистяков, смерть которого скрыть было невозможно…

«Билет на тот свет», по собственному выражению самого Алексея, он хранил всю жизнь, с удовольствием демонстрируя его друзьям. Тогда Бог не захотел его смерти, и многие в этой связи называли Баркалова счастливчиком. Но как знать, задавая себе после гибели сына вопрос «За что?», не вспоминал ли Алексей Степанович эту историю? Слишком дорогую цену судьба потребовала от него взамен…

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Алексей Степанович БАРКАЛОВ
Один из лучших и результативных ватерполистов мира конца 60-х – начала 80-х годов. Родился 18 февраля 1946 года в поселке Введенка Чугуевского района Харьковской области (Украина). Заслуженный мастер спорта. С 1960 года – в харьковском «Динамо». С 1972-го – в киевском «Динамо». Двукратный олимпийский чемпион (1972, 1980). Чемпион мира (1975). Чемпион Европы (1970). Обладатель Кубка мира (1981). Серебряный призер Олимпийских игр (1968), чемпионата мира (1973), чемпионата Европы (1974).
Играющий тренер киевского «Динамо» (с 1976 года). После окончания игровой карьеры работал тренером югославской команды «Нови-Сад», президентом Федерации водного поло Украины, главным тренером национальной сборной.
Умер 9 сентября 2004 года в Киеве. Похоронен на Байковом кладбище.

Показывать новые сообщения медиатрансляции автоматически
Все коментарии (0)

Последнее по теме: