 |
| Игорь Ларионов |
ХОККЕЙ. НХЛ
СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕПОРТАЖ
Великий Игорь Ларионов стал пятым представителем нашего хоккея в Зале славы НХЛ – после Анатолия Тарасова (1974), Владислава Третьяка (1989), Вячеслава Фетисова (2001) и Валерия Харламова (2005). Вчера на церемонии, на которой Профессора включали в главный хоккейный музей мира, побывал специальный корреспондент «Советского спорта».
ПЕДНО: «В ЛАРИОНОВЕ МЫ НЕ СОМНЕВАЛИСЬ»
Старинное двухэтажное здание в центре Торонто часто называют храмом хоккея. Попасть в Зал славы – честь для любого игрока, восклицательный знак его карьеры. Обязательные атрибуты церемонии приема в музей – клубный пиджак, перстень и специальная табличка на матовом стекле, которая будет закреплена на втором этаже зала, рядом с Кубком Стэнли.
В Торонто лечу вместе с Ивоном Педно – монреальским журналистом, членом комитета выборщиков Зала славы. По дороге из аэропорта в гостиницу Педно рассказывает мне, как в их комиссии происходят выборы:
– Расширенные списки кандидатов мы получаем в начале года. Там более двух десятков имен, сплошь великие игроки. Но чтобы попасть в Зал славы, мало быть отличным хоккеистом. Твоя кандидатура должна быть безукоризненной.
В составе комитета не только журналисты, но и бывшие игроки (Серж Савар), тренеры (Скотти Боумэн, Пэт Куинн). Итоговое голосование проходит летом. Мы должны высказаться по каждой кандидатуре, мотивировать решение. В случае с Ларионовым у нас почти не возникло споров. Идеальная фигура.
– В комиссии выборщиков вспыхивают конфликты?
– Очень крупный скандал произошел несколько лет назад. Как известно, в Зал славы принимают еще и журналистов. Они считаются полноправными членами пантеона, получают клубный пиджак и перстень.
Но вот новый президент Зала славы решил, что отныне журналисты могут быть только гостями музея, а не его членами. С ним начал спорить Рэд Фишер – старейший репортер Северной Америки, который уже 55 лет освещает матчи «Монреаля». Самого Фишера включили в Зал славы еще в 1985 году.
Рэд напоминал, что это легендарный комиссар НХЛ Кларенс Кэмпбелл дал такую привилегию журналистам. Увы, к его мнению никто не прислушался. Тогда в знак протеста Фишер потребовал вывести себя из Зала славы, убрать табличку со своим именем и покинул комитет выборщиков.
– А почему Дино Сиссарелли никак не может попасть в музей, хотя забил более 600 голов за карьеру?
– Сиссарелли не могут простить глупый поступок, когда он вышел на балкон абсолютно голым и дал себя сфотографировать. Форменная дурость. Но в Зале славы хватает великих игроков, которые были и алкоголиками, и неврастениками. Их никто не вносил в черный список. Надеюсь, и Сиссарелли когда-нибудь простят.
– В следующем году в Зал славы примут Павла Буре?
– Буре – выдающийся хоккеист, хотя его карьера была коротка и он не выигрывал Кубок Стэнли. Но посмотрите, кто в следующем году окажется среди номинантов – Стив Айзерман, Брайан Литч, Люк Робитайл, Бретт Халл. Впечатляют имена? И после этого вы скажете, что у нас легкая работа?
СКАПИНЕЛЛО: «Я СУДИЛ ФИНАЛ В НАГАНО»
Когда попадаешь в холл гостиницы, где остановились гости, то можешь получить вывих шеи. Только успевай вертеть головой. Иван Курнуайе, Лэнни Макдональд, Брайан Троттье, Ларри Робинсон…
В два часа дня на льду «Эйр Канада Центр» начинается матч ветеранов «Монреаля» и сборной «Легенды Зала славы». Многие звезды прошлого с клюшками и баулами спешат на арену. Там они делят одну раздевалку. Старики шутят, подкалывают друг друга. Больше всех веселится один из самых грязных игроков в истории хоккея – лидер НХЛ по штрафным минутам Дэйв «Тигр» Уильямс. Выходя на лед, старый задира легонько шлепает клюшкой по попе симпатичную работницу арены. Немая пауза, как в «Ревизоре». Но «пострадавшая» шутливо показывает кулак грозному тафгаю.
Команды выстраиваются на льду. На центр по очереди выходят Игорь Ларионов, а также экс-форвард «Эдмонтона» Глен Андерсон, судья Рэй Скапинелло, сын функционера Эда Чиновета. Им вручают клубные пиджаки.
Что можно сказать о матче ветеранов? Старики повеселились на славу. В конце первого периода монреальцы проигрывают в три шайбы. Но им на помощь приходит… команда пятилетних малышей, одетых в форму «Канадцев». Детишки, едва достающие до коленей Андерсона, шустро забивают три гола в ворота бывшего голкипера «Айлендерс» Билла Смита, за что получают ценный приз – копию Кубка Стэнли.
В перерыве матча в коридоре сталкиваюсь с Владимиром Малаховым, Александром Могильным и Валерием Каменским. Могильный играл в «Торонто». Появление нашего ветерана вызывает оживление среди работников арены. Все пытаются пожать ему руку, переброситься парой слов.
– Будем играть после этого матча в одной команде с президентом КХЛ Александром Медведевым против ветеранов НХЛ, – сообщает мне Малахов.
Команда главы нашей лиги, усиленная Ларионовым и… Троттье, уступила лишь одну шайбу. А после матча начался праздничный ужин. К моему столу подсаживается Рэй Скапинелло – «железный лайнсмен», отсудивший 2500 (!) матчей подряд за 33 года. Его коренастая фигура и лысый череп были очень узнаваемыми в НХЛ. Скапинелло, которого игроки за его внешность наградили прозвищем Креветка, восклицает: «Даже если заплатите мне миллион долларов, я не вспомню свой первый матч!»
– А Ларионова на льду помните?
– Конечно! Однажды Игорь попросил меня быть арбитром на его прощальном матче в Москве. Я согласился. Провел десять дней в России, был на экскурсиях, ходил на балет. Еще помню, как сборная России проиграла на Олимпиаде в Нагано матч чехам. Я судил финал и помню, как Свобода забил вам победный гол. Шайба после его броска просвистела у меня над ухом.
Вообще я ни разу не брал больничный. Провел все матчи, на которые меня назначали. Хотя и шайба часто попадала в голову, да и клюшками меня прикладывали. Иногда приходилось разнимать драки. Игроки выше раза в два. Но я подъезжал к ним и говорил: «Все, ребята, хватит драться». И меня слушались, — гордо говорит Скапинелло.
ЛАРИОНОВ: «КЛМ – СИЛЬНЕЙШАЯ ТРОЙКА В ИСТОРИИ»
Церемонию открывает известный телеведущий 70-х, сын тренера Дика Ирвина: Дик Ирвин-младший. Напомнив биографию Профессора, он вызывает Ларионова на сцену. Там президент Зала славы вручает ему памятную табличку. Игорь произносит ответную речь. Вот выдержки из его выступления:
– Мне было семь лет, когда я паковал хоккейную сумку, клюшки и собирался на тренировку в Воскресенске. 40 лет спустя я также с баулом отправился в Торонто – на эту церемонию. Для меня большая честь оказаться в одной компании с Уэйном Гретцки и Горди Хоу.
– Рад за молодых российских игроков, которые могут решать свою судьбу. Мне повезло, что я попал в НХЛ. Но сколько фантастически прекрасных хоккеистов из моей страны так и не смогли этого сделать!
– Когда я приехал в НХЛ в конце 80-х, то ничего не знал о Зале славы. И, конечно, не мог представить, что меня когда-нибудь примут в музей. На драфте-85 меня выбрал «Ванкувер», но узнал я об этом только спустя два года.
– Приоритеты меняются. Раньше у нас была цель выиграть Олимпиаду и чемпионат мира. Сейчас россияне мечтают выступать в НХЛ. Молодежь делает первые шаги в хоккее, но уже хочет быть похожей на Овечкина, Малкина или Кросби.
– Не забуду вечер, когда мы в 1997 году выиграли Кубок Стэнли с «Детройтом». Капитан команды Стив Айзерман взял в руки чашу и тут же передал ее нам со Славой Фетисовым. Я был на седьмом небе от счастья. А самый памятный матч – третья игра финала-2002, когда я забил гол в третьем овертайме.
– Считаю, что тройка КЛМ (Крутов – Ларионов – Макаров – Прим. ред.) была сильнейшей в истории хоккея. В СССР мы играли пятерками и оставались годами в таком составе. КЛМ существовала восемь лет. Но когда я приехал в НХЛ и увидел, что звено может меняться каждые несколько матчей, то понял, что должен усовершенствовать свой стиль. И мне это удалось…
Предыдущая
