Его гонка закончилась… Позавчера на 61-м году жизни умер главный редактор «Спорт-Экспресса» Владимир Кучмий - Советский спорт

Матч-центр

  • НХЛ - регулярный чемпионат
    начало в 03:00
    Филадельфия Флайерз
    Флорида Пантерз
    0
    0
  • НХЛ - регулярный чемпионат
    начало в 03:00
    Нью-Йорк Айлендерс
    Ванкувер Кэнакс
    0
    0
  • НХЛ - регулярный чемпионат
    начало в 03:00
    Нью-Джерси Дэвилз
    Питтсбург Пингвинз
    0
    0
  • Суперсерия Россия U20 - Канада U20
    начало в 03:00
    Канада QMJHL
    Россия U20
    0
    0
  • НХЛ - регулярный чемпионат
    начало в 03:30
    Детройт Ред Уингз
    Аризона Койотс
    0
    0
  • НХЛ - регулярный чемпионат
    начало в 03:30
    Баффало Сэйбрз
    Тампа-Бэй Лайтнинг
    0
    0
  • НХЛ - регулярный чемпионат
    начало в 04:00
    Миннесота Уайлд
    Вашингтон Кэпиталз
    0
    0
  • НХЛ - регулярный чемпионат
    начало в 05:00
    Эдмонтон Ойлерз
    Монреаль Канадиенс
    0
    0
  • 23 марта 2009 01:56Автор: Зильберт Александр

    Его гонка закончилась… Позавчера на 61-м году жизни умер главный редактор «Спорт-Экспресса» Владимир Кучмий

    Он долго работал в «Советском спорте». Был первым заместителем главного редактора, когда решил сделать новую газету. Эта работа отнимала у Владимира Михайловича столько времени, что почти не оставляла его для собственного творчества... В субботу страна потеряла не только маститого редактора, но и классного репортера. В память о Мастере публикуем отрывки из его книги «Гонка с тенью» – о знаменитой олимпийской велогонке в Крылатском, которую выиграл Сергей Сухорученков. В наши времена так не пишут. И, увы, уже не напишут никогда…

    УТРАТА

    Он долго работал в «Советском спорте». Был первым заместителем главного редактора, когда решил сделать новую газету. Эта работа отнимала у Владимира Михайловича столько времени, что почти не оставляла его для собственного творчества...

    В субботу страна потеряла не только маститого редактора, но и классного репортера. В память о Мастере публикуем отрывки из его книги «Гонка с тенью» – о знаменитой олимпийской велогонке в Крылатском, которую выиграл Сергей Сухорученков. В наши времена так не пишут. И, увы, уже не напишут никогда…

    «Завал» — настоящая куча-мала! — произошел на третьем круге. Творилось что-то невообразимое: кто-то лежал в кювете, кто-то ожесточенно тер ушибленное бедро, кто-то пытался влезть в седло велосипеда. Метались механики, визжали тормоза судейских машин, выла сирена «скорой помощи». И тут Сергея (с перепугу, что ли?) кольнула шальная мысль: сбежать! Сбежать немедленно, сейчас же!

    Он вполне отдавал себе отчет в том, что его затея по всем законам логики абсурдна и скорее всего обречена на провал. Отрываться слишком рано: еще свежи соперники, еще слишком долог путь до финиша. Но он отдавал себе отчет и в том, что так же рассуждают сейчас и соперники, что его действия будут для них подобны шоку.

    l l l

    Сергей, его коллега по сборной Юрий Баринов и поляк Чеслав Ланг, не глядя друг на друга, стремительно бегут от погони. Их уже не остановить. Проезжая в очередной раз стартовый городок, Сухорученков замечает в сторонке, у торговой палатки, двоих парней. Они стоят, облокотившись на велосипеды, еще не сняв стартовые номера и шлемы, и беззаботно слизывают эскимо с длинных палочек. Для них гонка уже закончилась...

    l l l

    И вот теперь, на 149-м километре трассы в Крылатском, наступило мгновение, когда нужно сделать окончательный выбор. Или — или...

    Они встречаются глазами с Бариновым. Слова сейчас ни к чему, нет смысла тратить на них силы. И без слов он находит в глазах друга ответ на вопрос, который более всего волнует его в данной ситуации: «Иди, Серега, иди! Я прикрою».

    Еще какие-то секунды его одолевают сомнения: а не лучше ли сбежать Баринову, гонщику мудрому и опытному, а главное, дьявольски терпеливому, ему же остаться сторожить Ланга? Но взгляд Баринова резкий, не терпящий возражений: «Иди же! Я прикрою».

    Метры стремительно бегут под колесами машины, а в голове начинает назойливо пульсировать одна и та же мысль: «Уйти! Уйти!».

    И тут он видит, как Ланг тянется к фляге, как жадно припадает к горлышку, как вода струйками стекает по разгоряченному лицу. При виде воды у него начинает сосать под ложечкой — ему тоже хочется выхватить флягу из кармана майки, плеснуть на лицо последние капли. Но вместо этого он становится на педали и, кивнув на прощание Баринову, бросает машину на крутой подъем, а уже оттуда несется вниз.

    Ветер закладывает уши, голову разрывает пронзительный свист. Под эту музыку он стремительно летит под горку. И только невидимый ударник отстукивает одну и ту же мелодию: «Уйти! Уйти!».

    Сергей уходит от своих недавних спутников, и его теперь волнует только одно: «Как бы не свело мышцы. Если это случится, все пропало». Но мышцы ведут себя исправно — значит, есть шанс потерпеть до финиша. Впереди еще 40 километров. Он — один.

    l l l

    Палит солнце. Песок скрипит на зубах. Горячий ветер хлещет по щекам. Воды! Море бы воды, океан воды! Бросить в нее раскаленное тело, погасить пожар на лице, на руках, на ногах, в груди. Упасть бы в свежую, дурманящую траву на обочине, зарыться в нее лицом, закрыть глаза. И не думать, не думать ни о чем.

    Но именно сейчас он должен думать о главном. О том, чтобы не расплескать на крутых подъемах остаток сил и дойти до финиша. Манящий, как мираж, финиш — это его единственная мечта, единственное спасение.

    Сухорученков опускает голову к рулю, чтобы не захлебнуться от порывов ветра. И вдруг там, под рулем, — тень. Она распласталась на шоссе, неестественно большая и вытянутая — его собственная одинокая тень. Лишь она была сейчас рядом и вместе с ним кувыркалась по горбатой олимпийской трассе в Крылатском.

    И тут он вдруг вспомнил, как один старый гонщик всерьез говорил, что тень в изнурительном побеге спасает от одиночества и тревоги, от искушения пожалеть себя, что она в тот момент единственный безмолвный свидетель силы твоего духа или бессилия, воли твоей или безволия, что иногда он даже беседовал с ней о прошлом, настоящем, размышлял о будущем, о жизни вообще.

    l l l

    Он видит перед собой огромную толпу, она наводняет стартовый городок. Чтобы не врезаться в нее, резко крутит руль вправо. У железной перегородки успевает нажать на тормоза и тут же беспомощно сползает с седла прямо на обочину.

    Остальное происходит как в тумане. К нему бегут какие-то люди. Лиц он почти не различает. Лица расплывчатые, они смешно прыгают перед глазами. Он пытается встать, но ноги не слушаются. Его подхватывают чьи-то руки, кто-то льет на него прямо из ведра ледяную воду, и только тогда Сухорученков приходит в себя. Силится что-то сказать, но вместо этого начинает дрожать всем телом, будто через него пропустили ток.

    Вскоре горячка, вызванная гонкой, проходит и наступают мучительные минуты, когда спазмы перехватывают горло, где-то в голове гнездится острая боль, а тело ноет от истощения. Сергея усаживают на табуретку в деревянном боксе, рядом хлопочут тренеры и врачи. А он с грустью думает о том, что уже никогда, верно, не сможет пройти такую гонку, не сможет найти в себе силы и веру для того, чтобы еще раз вынести то, что вынес за эти пять часов на 189-километровой трассе в Крылатском.

    Редакция «Советского спорта» выражает соболезнование родным и близким Владимира Кучмия.