Матч-центр

  • НХЛ - регулярный чемпионат
    1-й период
    Монреаль Канадиенс
    Сент-Луис Блюз
    0
    0
    11.65X5.1023.75
  • НХЛ - регулярный чемпионат
    1-й период
    Вашингтон Кэпиталз
    Нью-Йорк Рейнджерс
    0
    0
  • MLS - Высшая лига футбола
    начало в 02:30
    Ди-Си Юнайтед
    Торонто
    0
    0
  • MLS - Высшая лига футбола
    начало в 02:30
    Орландо Сити
    Сиэтл Саундерс
    0
    0
    12.70X3.5522.35
  • НХЛ - регулярный чемпионат
    начало в 04:30
    Калгари Флэймз
    Бостон Брюинз
    0
    0
    12.53X3.7522.47
  • MLS - Высшая лига футбола
    начало в 05:00
    Ванкувер Уайткэпс
    Спортинг Канзас-Сити
    0
    0
  • НХЛ - регулярный чемпионат
    начало в 05:00
    Анахайм Дакс
    Нью-Йорк Айлендерс
    0
    0
  • Анжи-мол.
    ЦСКА-мол.
    0
    0
  • 12 февраля 2002 00:00Автор: Зинин Алексей

    Михаил Гершкович: На ковер меня вызывал только великий Маслов

    Окончание.
    Начало в номере 21 (5) от 5 февраля 2002 года

    В 18 лет его талант форварда по достоинству оценили на Западе. Зарубежные скауты вынашивали идею заполучить юркого нападающего и до самого окончания его карьеры. Гершковичу, казалось бы, вообще не на что жаловаться — он все время был на виду, становился чемпионом Союза, выигрывал Кубок страны, выступал за сборную. Однако, оглядываясь назад с позиции времени, Михаил Данилович грустно улыбается: как много сделано ошибок...

    ПОСТОЯННО ПОКАЗЫВАЛ ПАСПОРТ

    — Вы ведь родились 1 апреля. Сей факт наложил какой-то отпечаток на ваш характер?

    — Скорее, он повлиял на мой образ жизни. По крайней мере, раньше частенько приходилось показывать паспорт. Никто не верил, что я действительно появился на свет в день смеха. Кстати, Сальков (ныне главный тренер "Ротора". — Прим. А.З.) тоже в этот день родился, и когда мы с ним работали в молодежной сборной страны, вместе отмечали праздник. Вообще интересно получается, футболисты, пришедшие в этот мир 1 апреля, в большинстве своем доходят до уровня национальной команды. Возьмите хотя бы Бесчастных и Каряку. Как видите, нас целая бригада весельчаков подобралась.

    — Вы, по всей вероятности, регулярно становились жертвой розыгрышей?

    — Как раз наоборот. Факт дня рождения являлся надежной защитой — ребята не рисковали надо мной подшучивать. Да и не до этого было. Обычно конец марта — начало апреля — это очень непростой период. Либо последняя неделя сборов, либо старт чемпионата Союза, а это четыре матча на выезде. Так что свой день рождения я начал отмечать только после окончания карьеры.

    — В 60-х, 70-х годах над наставниками можно было пошутить?

    — Главное для тренера — чувство меры. Тогда наблюдался перекос в сторону диктатуры, хотя исключения конечно же были. Субординация строжайше выдерживалась на всех этажах власти. Тренерам тоже несладко приходилось. Это сейчас: не получилось — контракт расторгли, и дыши спокойно. В те годы наставников вызывали на ковер и по головке не гладили. А партийная ответственность?! Тогда жизнь была гораздо суровей, и это накладывало свой отпечаток на поведение.

    — Тренеры, надо полагать, в свою очередь, вызывали на ковер игроков. Вам-то когда-нибудь "выдавали на орехи"?

    — Единственный черный эпизод — это недопонимание с Масловым. Он обвинил меня в том, что я не очень хорошо влияю на коллектив. Маслов сказал мне: "Чтобы сохранить команду, я должен с тобой расстаться". Я был молодой, горячий, и вместо того чтобы найти какие-то точки соприкосновения, ушел из "Торпедо". А вообще-то обставлено все тогда было грамотно. Специально выбрали момент, когда руководство ЗИЛа находилось за рубежом и вступиться за меня не могло. Зато по прошествии некоторого времени, когда Маслов уже работал в Ереване, мы с ним встретились, Виктор Александрович меня обнял: "Пойдем, поговорим". Он даже извинился: "Прости, промашка вышла".

    — Так "разлагали вы команду" или нет?

    — Коллективу я себя никогда не противопоставлял, просто всегда имел свою точку зрения. А перед тем, как у нас случилась размолвка с Масловым, — произошел неприятный эпизод. За одни и те же проступки, в частности за пьянство, некоторых наказали, а некоторых помиловали. Ну я и выступил, потребовал справедливости. Видимо, это не понравилось.

    ПОСЛЕДНИЙ ДИНАМОВСКИЙ ЧЕМПИОН

    — Примерно на той же минорной ноте вы покинули и "Динамо". Кстати, после этого бело-голубые посыпались. Чистое совпадение или у вас есть другие объяснения? Не больно за своих преемников?

    — История падения "Динамо" корнями уходит в 1979 год. В тот сезон все шло замечательно, мы в Кубке обыгрывали всех под ноль, "Спартак" и вовсе разгромили. А потом было злополучное турне по Америке, в ходе которого Сан Саныч Севидов встретился с каким-то знакомым киевлянином, покинувшим Союз. И по возвращении в Москву тот эпизод обернулся для Севидова отставкой. Многие попытались встать на защиту. В частности на собрании Газзаев очень резко заступился за Сан Саныча, но Валеру грубо обрубили: не твое дело. Со сменой тренерского штаба был взят курс на омоложение состава. Клуб преждевременно расстался с большой группой сильных опытных игроков: начали с меня, затем полетели головы Пильгуя, Долматова и не только. Вот с тех самых пор "Динамо" движется, скажем так, не вверх. Конечно, обидно.

    — Что отчетливей сохранилось в вашей бело-голубой памяти: финал Кубка кубков 1972 года или последнее в истории клуба чемпионство страны 1976 года?

    — Трудно проводить какие-то параллели между этими ярчайшими событиями: слишком разные ощущения. Когда мы попали в финал престижного европейского турнира, мы чувствовали себя неуютно, были слишком насторожены. Боязнь, нагнетание страстей перебивали радость. С тем настроем, с той психологической неуверенностью мы были обречены на поражение, хотя по игре-то выглядели посильней соперника. А 1976 год — сплошной праздник. Мы не просто весенними чемпионами стали и в Кубке СССР выстрелили, мы удачно сыграли с безусловным лидером нашего футбола той поры — киевским "Динамо".

    — То последнее динамовское золото можно считать полноценным?

    — Давайте сложим весеннее и осеннее первенства. Все равно мы лучшие. Что ни человек, то личность. Так что никакие разговоры не мешали прочувствовать нам всю значимость события — это было великое счастье!

    — В "Динамо" в разное время вы играли бок о бок с Байдачным, Газзаевым, Долматовым, Петрушиным, Новиковым, каждый из которых впоследствии дошел до поста главного тренера высшего российского дивизиона. Не задумывались, почему из одной команды страна получила такое обилие "рулевых"?

    — Не забывайте о Семине и Эштрекове, с которыми мы пересекались в 1972 году. Действительно удивительно! Как это объяснить? Да просто плеяда такая была!

    — Вы тогда чувствовали, что кого-то из ваших партнеров по окончании карьеры футболиста ждет большое будущее?

    — Мы вообще об этом не задумывались, хотя в глубине души, полагаю, каждый хотел стать тренером.

    — В себе-то улавливали какие-то задатки?

    — Я их никогда и не выискивал. Единственное, я понимал: для перехода к тренерской деятельности нужно выждать. Чтобы была возрастная дистанция между тренером и игроками. Иначе пришлось бы очень сильно ломать отношения со вчерашними партнерами. Ведь не всегда их можно было определить коридором порядочности. Я считал, что необходимо набраться жизненного опыта, и профессионального тоже. И все шло по намеченной программе, пока не вмешалась "желтуха", которая и выбила меня из колеи.

    — Сейчас страдаете от отсутствия каждодневной живой работы?

    — Пожалуй. Работая в клубе, ты постоянно находишься в тонусе, в форме и самое главное — ощущаешь плоды своего труда. Когда ты работаешь с ребятами, по сути без выходных, и кто-то на твоих глазах начинает прибавлять, это приносит огромное удовлетворение, дает тебе творческий импульс. В сборной все иначе. Если хотите, тренер национальной команды — это вообще другая профессия. Здесь ты уже не можешь воздействовать на своих подопечных с точки зрения мастерства, их функциональной подготовки. Ты только думаешь о настрое, о микроклимате в команде, умении расставить исполнителей так, как положено, основываясь на полученной информации о сопернике. То есть теория преобладает над практикой.

    ПОПАЛ В ОПАЛУ К КАЧАЛИНУ

    — Когда сами были игроком, что в тренировочном процессе больше всего тяготило?

    — Все занятия, которые не связаны с мячом. Особенно в период предсезонной подготовки, которая всегда была катастрофически кошмарной. В режиме трехразовых занятий мы пахали два с половиной месяца.

    — Из тех упражнений, которые вас заставляли делать, какие ни при каком раскладе не дадите своим подопечным?

    — Я очень не любил гимнастику. Представьте: приходил профессиональный гимнаст, начинал чего-то там выкозюливать и требовать того же от нас. Естественно, кто-то головой в пол воткнется, кто-то на спину упадет. Самое страшное, эти упражнения мало чем могли нам пригодиться. Так что я не сторонник того, чтобы в команде работали нефутбольные специалисты.

    — "Косить-то" от этой, на ваш взгляд, бессмыслицы не пробовали?

    — Ситуация не позволяла, да и конкуренция была серьезнейшая. Чуть зазеваешься, а на твое место уже другого поставили.

    — Вы когда-нибудь боялись оказаться за пределами состава?

    — Был уверен в своих силах аж до 1974 года, пока не сел в "Динамо" на скамейку запасных при Качалине. За весь сезон так ни разу и не был включен в основу, хотя за дубль забивал регулярно.

    — Почему попали в опалу?

    — Не ставил меня Гавриил Дмитриевич, и все тут! Видимо, не верил в меня. А я тогда был действующим рядовым, проходил службу в армии, и мне ничего другого не оставалось, как терпеть.

    — Как с собой справлялись? Не возникало желания побунтовать — вы все-таки к тому моменту были уважаемым форвардом, поигравшим в сборной?

    — Побунтовать, конечно, было можно, но это означало "напроситься" на службу в части и совсем проститься с футболом. Приходилось скрежетать зубами. Тогда вообще не принято было возражать. Это все равно, что против ветра... В общем, неплохую школу жизни я при Качалине прошел. В конце года наконец-то демобилизовался и собрался уходить, но тут команду принял Севидов и уговорил меня не торопиться. Так я остался в "Динамо".

    ВАС ЖЕ АРЕСТУЮТ, ТОВАРИЩ МАЙОР!

    — В 1974-м вы были рядовым. А в 2002-м?

    — Майор в отставке!

    — И китель есть?

    — А как же! С этим даже связано несколько занимательных эпизодов. Когда закончил играть и работал в центральном совете "Динамо", меня приписали к внутренним войскам. И раз в месяц я ездил на "Преображенку" — в часть получать зарплату. Но явиться туда надо было обязательно в форме. Впрочем, это было не самое сложное условие, при соблюдении которого выдавали деньги. Следовало еще пройти своеобразный марафон: политические и военные занятия, стрельбы, обед и партсобрание. И только после этого тебя подпускали к ведомости. Это сейчас я смеюсь, а тогда не до улыбок было.

    — Как со стрельбой у вас дела обстояли?

    — Прекрасно. 36 — 37 очков с пяти выстрелов из ПМ регулярно набирал.

    МЕНЯ ДОКОНАЛА ЮЖНАЯ АМЕРИКА

    — Вернемся к футбольной стороне. Предматчевая установка — ныне понятие культовое. А тогда?

    — И тогда она была особой наукой. В этом плане считаю очень тонким психологом Маслова. Виктор Александрович в день игры обязательно с каждым перекинется несколькими фразами: где за бильярдом обнимет, где на лавочку к тебе подсядет. И все его слова попадали точно в десятку. А на установке, которая длилась не более 15 минут, он мог и пошутить, и напряжение снять. Впрочем, бывало, и накачки устраивал приличные. Мы ведь дома немосковским командам практически не проигрывали. Случалось, в преддверии какой-нибудь встречи, исход которой не вызывал сомнения, сидим в раздевалке в прекрасном настроении. Появляется Маслов и спускает на кого-нибудь "полкана". Мы никак его понять не могли: то шутит, то ругается. Сейчас-то я знаю, что таким образом он направлял команду в нужное для победы русло.

    — У вас в послужном списке 308 матчей в чемпионате. Всегда с желанием выходили на поле или иногда все же испытывали такие трудности с настроем, что ни Маслов, ни кто-либо другой повлиять не могли?

    — Когда мне было под тридцать, не раз приходилось играть на фоне усталости. Нагрузки-то были сумасшедшие, а все время в тренировочном процессе необходимо было доказывать, что ты достоин места в составе. И зачастую перенапрягшись на тренировках, доказывая свою состоятельность, выходил на матч почти без сил. А желание играть никогда меня не покидало, если не считать единичного эпизода — Южная Америка доконала. В январе 1969 года я в составе "Торпедо" был две недели в Уругвае, где мы играли в жестком графике. Вернулся в Москву на день, откуда уже в составе сборной СССР улетел обратно в Южную Америку, где мы находились 52 дня (!) и регулярно проводили матчи. Так вот, я настолько налетался и наигрался, что потом в течение месяца отходил — при виде футбольного поля мне становилось нехорошо.

    — 52 дня на сборе — это сродни изнасилованию. Ведь доказано, что оптимальная продолжительность сбора 10 — 12 дней, на 13-й спортсменов надо распускать по домам.

    — Человек должен бывать в семье, ему необходимо разряжаться и морально, и физически. Это физиология. Но в те годы данная наука мало кого всерьез интересовала. Вот мы и получали стальную закалку!

    — Тогда вы, наверное, и представить были не в состоянии, что когда-нибудь мы будем уступать в "физике" итальянцам, немцам и иже с ними?

    — Тягаться с нами в функциональной подготовке никто не мог. Примечательный момент: года три-четыре назад ведущие отечественные тренеры проходили стажировку в Италии. Мы обратились к профессиональному футбольному тренеру по физподготовке: "Не могли бы поделиться с нами вашим опытом?" Он и отвечает: "А чем мне делиться? Я воспитан на учебниках вашего профессора Зациорского, работаю по конспектам Лобановского". Когда в 1988 году на чемпионате Европы в полуфинале итальянцы смогли мяч потрогать только после того, как русские повели — 2:0, мы поняли: вот что нам нужно!" Лобановский довел свою методику до совершенства.

    — Вы с особым уважением отзываетесь о киевском "Динамо" и "Спартаке". Никогда не хотели поиграть в одной из этих команд?

    — Меня Валерий Васильевич в свое время приглашал в Киев, но было немного боязно туда ехать. Я коренной москвич и не представляю, как можно покинуть свой родной город. Тем не менее с киевским "Динамо" я неплохо познакомился. Когда был главным специалистом ЦС "Динамо", я летал в Конча-Заспу и очень долго общался с Лобановским и с его научной группой. Они сначала думали, что я приехал с проверкой, но когда поняли, что моя цель — получение знаний, растаяли и много поучительного рассказали.

    Я СЕБЯ НЕ РЕАЛИЗОВАЛ

    — Между тем чего могли достигнуть и чего достигли на самом деле — большая разница?

    — Считаю, что да. То, что мне дала матушка природа, в силу своего характера и ряда обстоятельств я реализовать в полной мере не сумел.

    — Что не так с характером?

    — Слишком невыдержанный. Я ведь не понимал, что у игрока и тренера — разные задачи, у каждого из них своя правда. Тренер смотрит более широко. Так что где-то в своих высказываниях я был не прав. Время опять-таки не способствовало достижению каких-то больших индивидуальных высот. Так что чувство неудовлетворенности собой сидит во мне достаточно крепко. Может, в качестве тренера наверстаю упущенное?


    ДОСЛОВНО

    Уровень мастерства в наше время был заметно богаче. Некоторые сегодняшние игры заставляют меня вспомнить мое детство, когда я пацаном ходил в парк и смотрел, как мужики с часового завода играли с какой-то фабрикой. Они тоже очень много бегали, старались, но в общении с мячом имели явные проблемы. Радует, что в последнее время в российском футболе наметились тенденции к улучшению.

    Театр любил и люблю до сих пор. Особенно обожаю Ленком, знаком с Захаровым — уникальным человеком. Вот в Большой театр в октябре ходили всей сборной. Мне кажется, ребятам понравилось, по крайней мере, впечатлений они почерпнули много. Теперь подготовку к чемпионату мира составим таким образом, чтобы обязательно перед поездкой в Японию опять попасть на театральное представление. Опыт-то удачный.


    КСТАТИ

    Нас человек двадцать тренеров (все наставники высшей лиги и сборных команд, кроме Олега Романцева), прослушав лекции в России, отправились на неделю на Апеннины, — рассказывает Михаил Данилович. — Мы посетили базы "Милана", "Ювентуса", "Пармы", "Фиорентины", общались с Капелло, Липпи, Анчелотти. Поразил тренажерный зал "Ювентуса". Там у каждого игрока индивидуальный тренажер, на котором стоит персональный компьютер с заложенной программой для своего "подопечного". Даже зависть взяла: такая материально-техническая база, такие условия для тренировочного процесса в России появятся нескоро.


    БАЙКА

    Обычно я ездил в часть на машине, в одном кителе. А однажды ударил крутой мороз, и жена мне говорит: "Миш, надо шинель надеть". Достали с антресоли шинель, я ее померил, а пуговицы не сходятся. Я ведь раздобрел с той поры, когда на поле выходил. И супруга мне одни пуговицы перешила, чтобы я мог застегнуться, а другой ряд оставила не тронутым. Симметрия нарушилась, получился зигзагообразный узор на груди. Когда проходил через КПП, ко мне кинулся солдат: "Товарищ майор, вас сейчас арестуют". — "За что?" — "Да вы посмотрите на себя! Снимайте эту шинель быстрей!"

    В общем, мне повезло, а вот одному физиотерапевту, работающему с лыжниками, нет. Ребята удачно выступили на чемпионате мира, и парня, который был старшим лейтенантом, повысили сразу до майора. И он, пришив майорскую звезду на капитанские погоны, приехал на занятия. Уселся на одну из первых парт и весь светится от счастья. Генерал, когда его увидел, мгновенно в лице переменился: "Майор, вон отсюда!" Никто из нас не смог самостоятельно догадаться, чем же физиотерапевт провинился.


    НАША СПРАВКА

    Михаил ГЕРШКОВИЧ

    Родился 1 апреля 1948 года.

    Нападающий. Мастер спорта международного класса.

    Воспитанник ФШМ (Москва).

    Выступал за команды: "Локомотив" (Москва) - 1966, 1979 гг.; "Торпедо" (Москва) - 1967-1971 гг.; "Динамо" (Москва) - 1972-1979 гг.

    В чемпионатах СССР провел 308 матчей, забил 58 голов.

    Чемпион СССР 1976 г. (весна).

    Бронзовый призер чемпионатов 1968, 1973, 1975 гг.

    Обладатель Кубка СССР 1968, 1977 гг.

    Финалист Кубка обладателей кубков 1972 г.

    В сборной СССР провел 10 матчей, забил 3 гола.