Сегодня команда «Макларен» переживает не самые лучшие времена, однако победа Дэвида Култхарда на «Гран-при Монако» вдохновила всех поклонников «серебряных стрел». Выходит, у конюшни Рона Денниса все-таки есть еще возможности для активизации борьбы и с «Уильямсом», и с «Феррари».

БЫСТРЫЙ ПАРТНЕР – ЛУЧШЕЕ СРЕДСТВО ОТ СПЯЧКИ

— Рон, понимаю, что это неприятно, но, может быть, начнем с итогов первой половины сезона?

— Это можно сделать очень быстро, настолько этот итог отрицателен... Цель нашего существования – это победы, а значит, когда мы не выигрываем, мы не достигаем своей цели. Говоря еще проще, одна победа в десяти гонках – это недопустимо!

— Значит, цель на вторую половину понятна. Но реализуема ли она?

— Мы иногда бываем рядом с «Уильямсами», но в целом еще слишком далеко от «Феррари». Конечно, благодаря различным гоночным обстоятельствам еще одна-две победы вполне могут прийти, но не стоит обольщаться: вторая половина чемпионата в любом случае станет для нас очень трудной.

— В Монако Култхард был более чем на высоте. Для него это было важно психологически?

— Не думаю. Конечно, победа — это всегда своего рода ускоритель, но профессиональные пилоты знают, что в жизни команды бывают свои взлеты и падения, это неизбежно. А Дэвид как раз — это настоящий профессионал и прекрасно это понимает. Мы делим и победы, и поражения. Он, как и все остальные сотрудники команды, очень напряженно работает над улучшением сложившейся ситуации. И ему, как и всем нам, было сложно переварить разочарование после многообещающих зимних тестов. Но все постепенно меняется, и сейчас мы уже лучше понимаем, что надо делать, хотя, конечно, это займет некоторое время.

— Не тяжело ли Дэвиду было работать с Райкконеном?

— Нисколько. Получить быстрого партнера — лучшее средство проснуться от спячки. Для пилота «Формулы-1» очень важно не иметь смирного и покорного второго номера.

— А почему вы все-таки взяли именно Райкконена?

— Его результаты в «Формуле-Рено» говорили сами за себя, но особенно нас покорил его первый сезон в «Заубере». Кими явно продемонстрировал недюжинный потенциал. Я думаю, он выиграет немало гонок и несколько чемпионатов мира. Конечно, на это потребуется время, но в «Макларен-Мерседесе» мы полностью уверены в его возможностях.

— А вашим ребятам из маркетинга этот «Цицерон» проблем не доставляет?

— (Смеется). У него есть все, что нужно пилоту «Гран-при»: сильный характер и полная нацеленность на результат. В машине он говорит столько же, сколько и другие пилоты. Недавно Мартин Брандл заметил мне, что Кими словно учился в школе Мики Хаккинена. Зачем говорить, если нечего сказать? Конечно, наши маркетологи уже успели с ним поседеть, но пару раз в этом году он все же выжал из себя несколько слов на презентациях. Ему нужно почувствовать уверенность в себе, а она придет с результатами.

МОЯ РОЛЬ – ВИДЕТЬ БУДУЩЕЕ

— В Монако вы встретились со счастливым Микой. Вы думаете, что он действительно вернется в гонки?

— Он сам еще далеко не решил. Мы договорились о том, как именно будем решать эту ситуацию. Он просто хотел вздохнуть и немного пожить в свое удовольствие. Хотел понять, каково все время жить в семье и насколько именно ему будет не хватать «Формулы-1». Придет время, когда мы вместе подведем итог и примем решение.

— Тогда поговорим о другом вашем детище — огромном заводе «Парагон». Многие обвиняют вас в том, что вы слишком на нем сосредоточились, несколько забросив команду?

— Меня всегда удивляют разговоры в паддоке о том, в чем сами критиканы до конца не разбираются. Сейчас наши поражения пытаются объяснить столь же невообразимо, как в свое время наши периоды доминирования. Я считаю себя нацеленным на результат. Более того, я просто ненавижу поражения. Я работаю не менее напряженно, чем любой из сотрудников нашей фирмы. Но в «Ф-1» нельзя думать по принципу «гонка за гонкой», здесь нужно планировать и на перспективу. И «Парагон» — это один из краеугольных камней наших будущих побед! Моя роль – видеть будущее. А командой, ее повседневной жизнью управляет на 98 процентов Мартин Уитмарш. Я же посвящаю гоночной текучке не более двадцати процентов моего времени.

— А какую роль в этом самом «Парагоне» будет играть Эдриан Ньюи?

— Никакой! Его роль — иметь общее техническое представление о прогрессе команды. Он руководит целой армией инженеров и дизайнеров, и ему принадлежит последнее слово. И в этой функции он – лучший элемент всего пит-лейна, поверьте! Но резина или мотор вне пределов его компетенции, так что нынешние результаты его не касаются, хотя именно шасси у нас просто превосходное. Даже выдающееся, я бы сказал!

— А ваше мнение по поводу лимитации расходов? Одного мотора достаточно на весь гоночный уик-энд?

— Я не верю в это решение, потому что оно явно недооценивает всех негативных аспектов, что повлечет за собой его внедрение в жизнь. Создать надежный мотор для «Ф-1» очень тяжело. Причем очень тяжело уже при нынешнем регламенте. Что уж говорить о том, что нас ждет. К сожалению, в итоге пострадает от этого именно зрелищность гонок, ибо никакого благоприятного экономического эффекта наверняка не получится. Деньги и технология просто уйдут в другую сторону! Никто не сможет помешать командам, имеющим неплохие бюджеты, их с чистым сердцем растрачивать...

ПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН

— Вы и Фрэнк Уильямс – последние из могикан определенного имиджа этого спорта, последние хранители былых гоночных традиций. Что вы думаете о таких коллегах, как Флавио Бриатторе или Крэйг Поллок, пришедших в паддок другой дорогой?

— Они очень красочны, но в отличие от них я – человек автоспорта. Совершенно ясно, что взлет «Бенеттона» произошел во многом благодаря положительному влиянию Михаэля Шумахера, а после его ухода команда так и не смогла продолжить блистать. Ведь что, на мой взгляд, доказывает силу команды? Это ее возможность выиграть разные чемпионаты с разными пилотами, с разными моторами, с разной резиной... Лишь затем вы можете претендовать на название конюшни «Гран-при»! Как в футболе, клуб может выиграть чемпионат однажды, благодаря феноменальному игроку и благоприятному стечению обстоятельств, но для повторения успеха уже потребуется большее.

— Паддок во многом умудряется жить более или менее гармонично за счет контроля со стороны Берни Экклстоуна. Что случится с его уходом?

— «Формула-1» выросла и разбогатела благодаря Берни, это неоспоримо. Конечно, когда он примет решение уйти на покой, нас ждут серьезные изменения в структуре и организации органов управления. Но мы в этот момент и разберемся, чего загадывать. Его будет не хватать многим, другим, наверное, чуть меньше, но он останется навсегда архитектором именно той «Ф-1», которую все мы так любим.

— Недавно я спрашивал у Дэйвида Ричардса, не собирается ли он стать его преемником, но он отмахнулся. А вы?

— Хм... Тут две вещи... Для того чтобы претендовать на место Берни, или Макса Мосли, или кого-либо другого на посту с такой же высокой ответственностью, нужно знать, достаточно ли компетентен человек и хочет ли он заниматься этой работой. На первый вопрос отвечать не мне. А вот на второй... Я совершенно не хочу делать то, чем занимается Берни Экклстоун. Я доволен своей жизнью и точно знаю ту роль, которую хочу играть в дальнейшем развитии «Макларена». Ни одна работа в «Ф-1» не возбуждает меня так, как та, которой я занимаюсь в настоящий момент. Так что я ненавижу поражения, но я счастлив!