АНТОЛОГИЯ КОНФЛИКТОВ

 В блистательной карьере Игоря Колыванова случалось всякое. Он выступал под руководством многих тренеров. Правда, ему так и не довелось поучаствовать в мировых первенствах. В 1994 году один из лучших нападающих своего времени в числе прочих отказников поставил свою подпись под знаменитым письмом руководству сборной России и не поехал на ЧМ-1994 в США.

ЗДРАВСТВУЙ, ГЛУБОКИЙ ЗАПАС

— Мне не хотелось бы комментировать события почти десятилетней давности, — начал наш разговор Игорь Колыванов. – Тем более что об этом уже сказано и написано немало. Замечу лишь, что никакого личного конфликта с главным тренером сборной – Павлом Садыриным – у меня не было.

— Игорь, вы – конфликтный человек? Случалось, что вы ссорились и ругались с тренером?

— Всякое бывало… Впрочем, до настоящих разборок, выяснения отношений дело не доходило. Игра в футбол – это моя работа, которую я должен выполнять как можно более профессионально. Если у тебя это получается и тренер тобой доволен, то какие могут возникнуть проблемы?

— Вам довелось поиграть у многих наставников, десять лет вы выступали в Италии. Можете выделить какие-то различия в подходе к игрокам, эдакие педагогические нюансы?

— На Западе никто с тобой цацкаться не намерен. Воспитывают в детстве. Впрочем, ближе к девяностым годам профессиональный подход к делу возобладал и в нашей стране. Чуть что – штраф. Не выполняешь поставленные задачи на поле – здравствуй, глубокий запас! Это в ранней молодости перспективным и немного «безбашенным» футболистам кое-что прощается. А после двадцати с тобой уже никто шутить не будет.

В КАЖДОЙ КОМАНДЕ ЕСТЬ ГРУППИРОВКИ

— Согласны ли вы с утверждением, что тренер всегда прав?

— Нет, конечно. Он тоже человек, и ему свойственно ошибаться. Однако я никогда не комментировал действия своих наставников, хотя далеко не всегда был согласен с их решениями. Знаете, многие тренеры после игры могут пойти в ресторан с футболистами, потравить анекдоты. Вот тогда ты можешь высказать свое мнение по тому или иному вопросу, а во время матча слово наставника – закон.

— А кто отвечает за микроклимат в команде? Наставник?

— Естественно. Двадцать пять человек делают общее дело. Но при этом отношения в коллективе могут складываться по-разному. Надо также учитывать, что, как правило, в команде существует несколько группировок, по пять-шесть близких друг другу людей. К тому же количество межличностных проблем между футболистами увеличивает конкуренция за место в основном составе.

В свое время я был в числе молодых ребят, которым очень доверял тогдашний тренер московского «Динамо» Эдуард Малофеев. Он принял непростое решение, расставшись с признанными мастерами и бросив в бой нас, необстрелянную молодежь. И мы из кожи вон лезли, чтобы оправдать его доверие: на равных сражались за чемпионство с киевским «Динамо», уступив первую позицию в самый последний момент, после поражения в драматическом матче в столице Украины. После той встречи в нашей раздевалке царило гробовое молчание – все силы и эмоции мы выплеснули на поле.

В «ФОДЖЕ» ПРИШЛОСЬ ПЕРЕУЧИВАТЬСЯ

— Скажите, у каждого тренера есть любимчики?

— Да, наверное. Признаться честно, мне тоже приходилось ходить в фаворитах. Тебе доверяют больше, но при этом и спрашивают в десять раз строже. Если человек, к которому тренер относится благосклонно, начинает филонить, то его моментально убирают из состава.

— Когда вы перебрались из «Динамо» в итальянскую «Фоджу», у вас поначалу не все получалось. Русскому форварду не доверяли?

— Мне довелось начать зарубежную карьеру у известного чешского тренера Зденека Земана. В первом же матче он поставил меня на левый фланг нападения. Команда играла в три форварда. А я всю жизнь – в два, при этом выполняя большой объем работы, действуя по всему периметру атаки. Короче, меня постоянно тянуло с левого края в центр. Земан наблюдал за моими передвижениями по полю полчаса. Потом заменил и сказал, чтобы я сел на трибуне стадиона и следил за тем, как действует команда.

Чешский наставник придерживался жесткого схематизма, абсолютно не приветствуя индивидуальное творчество и самодеятельность. Он был ярым сторонником коллективного отбора. Помнится, мы неделями отрабатывали ту или иную тактику, наигрывая состав, часами изучали азы футбола, начиная с расстановки игроков на поле. А ведь я еще и не знал языка. Жуть! Это сейчас я уверен, что Земан был прав. А тогда мне пришлось наступить на свое «я», поскольку очень хотелось доказать, что я сумею заиграть в самом сильном на тот момент национальном чемпионате. Через пару месяцев я уже был в полном порядке.

— Игорь, кому труднее найти взаимопонимание с футболистами – тренеру клуба или сборной?

— Мне кажется, что второму. Ведь ему приходится за малый срок подобрать состав, найти общий язык с игроками, которые вызов в сборную воспринимают как признание их звездного статуса. Тут надо быть хорошим психологом.