Мы начинаем детальный разбор по линиям. Причем анализировать будем не только игровые компоненты, но и психологический фон взаимоотношений между коллегами по амплуа. Сегодня под микроскопом «Советского спорта» ключевые фигуры – наши вратари.

7 ЛЕТ ПРИНЦИПИАЛЬНОСТИ

Футбольный бог весьма изобретателен. Видимо, это он написал пером Генри Миллера уникальную по своей сути фразу: «У каждого своя судьба, но она неотделима от судеб остальных людей, тех, кто жил до тебя, живут с тобой и будут жить завтра. В каждом есть твоя частичка».

Такое впечатление, что эти слова адресованы трем нынешним вратарям российской сборной, ведь карьера любого из них без сомнения сложилась бы иначе, не встреться ему на пути двое других.

Когда юный Нигматуллин бредил Дасаевым, Черчесов был дублером руслановского кумира. А в 1995-м казанский паренек сам оказался в шкуре спартаковского резервиста. Тяжело и обидно было сидеть «под Станиславом» и смотреть на то, как он блистает в Лиге чемпионов. На следующий год после повторного прощания Черчесова со «Спартаком» Нигматуллин вернулся в основу, а разминать его перед матчами стал пришедший в команду Филимонов. С того самого момента между двумя талантливейшими вратарями нового поколения страны началась принципиальная борьба. Они не раз вытесняли друг друга из состава красно-белых, пока Нигматуллин не сдался и не перебрался в «Локомотив». Спор между ними продолжился заочно, при этом Александр ввязался и в противостояние с культовым Черчесовым на уровне сборной. Самое потрясающее, что и там Филимонов оказался на высоте.

Поистине набившее оскомину 9 октября 1999 года внесло хаос в сложившееся соотношение сил. А ведь у той драмы есть своя предыстория.  Черчесов не смог откликнуться на приглашение тренерского штаба нашей национальной команды, поскольку этому воспрепятствовало руководство «Тироля». Таким образом, Олег Романцев в преддверии матча с Украиной был ограничен выбором между Филимоновым и Нигматуллиным. И хотя Олег Иванович чувствовал, что в действиях Саши появились настораживающие нотки, он не рискнул поставить тогда еще не устойчивого психологически Нигматуллина. В результате мы остались без первенства Европы, а Руслан потом не раз всех уверял, что он был готов сыграть с украинцами.

Говорить можно что угодно, но поменяйся 9 октября вратари ролями, не исключено, что и Нигматуллин не справился бы с напряжением. Где бы он тогда был сейчас?

 А так Руслан понял, что Филимонов не такой железный, вполне реально оставить его за своей спиной. И вот уже Александр помогает своей недавней «тени» готовиться к играм в основе российской дружины. А с недавних пор еще и Черчесов «отдает долги» за 1995 год.

Но что самое уникальное: у нашей вратарской троицы очень теплые отношения. Естественно, принципиальность никуда не делась, осталось и желание быть первым, но вместе с тем есть искренняя забота друг о друге. Впрочем, чего тут удивляться. Ведь каждому из них пришлось не раз сыграть одни и те же характерные роли в великой трагикомедии жизни. А поскольку наши «актеры» вели себя всегда достойно, это их только сблизило.

ЧЕРЧЕСОВ  НЕ ТОРОПИТСЯ С СОВЕТАМИ

— Действительно между вратарями возможны искренние отношения?

— Конечно, — откровенничает Станислав Черчесов. — Чего нам делить? Наше дело работать, а обижаться на кого-то, что тренер доверяет ему, а не тебе, глупо. Ведь ни один наставник не станет рыть себе яму, он просто выберет сильнейшего. А эти страшилки про конкуренцию забудьте. Мы с Филимоновым живем в одном номере, за столом с нами сидит еще и Нигматуллин. Общаемся с удовольствием и не делим друг друга на первых, вторых и третьих. Кстати, я не собираюсь мириться с той ролью, которую мне уготовили журналисты. Меня уже не раз «хоронили», а я по-прежнему в строю. Так что мы еще посмотрим: кто чего стоит. Я, по крайней мере, не чувствую, что в чем-то кому-то уступаю. Если бы я это ощутил, то сумел бы это признать.

— Коллеги слушаются ваших советов?

— Я с советами не тороплюсь — пока приглядываюсь. Это если вратарь молодой, то говорю ему важные вещи сразу. Здесь люди сформировавшиеся, их надо понять. А то ведь можно невзначай и обидеть.

— Какой ваш самый универсальный совет?

— Молчать и работать. Так и черные периоды легче пережить, работа съедает отрицательные эмоции.

— У вас от пересечения в прошлом с Нигматуллиным и Филимоновым не было отрицательных эмоций?

— Нет. Нас, наоборот, очень многое объединяет. И спартаковский ромб, и тренер, и стремление совершенствоваться. Может, это кого-то и удивит, но я до сих пор продолжаю расти. Сейчас и не верится, что был когда-то молодым и горячим. Знаете, я ведь до последней травмы другим был. Сейчас сам осознаю, как изменился. Внутри какая-то сила появилась.

— Сейчас вам много вопросов задают про Шилтона?

— Да зачем мне Шилтон? У нас Яшин был. Не надо искать ориентиры на стороне, они всегда были в родном отечестве. А если вы на возраст намекаете, то меня не задевает, что мне постоянно на него указывают. Посетите нашу тренировку и сравните, кому двадцать, а кому сорок. Я прихожу за час до начала занятия, качаюсь. Ухожу с поля одним из последних. И мне все это в радость.

— О чем чаще всего думаете здесь, в Японии?

— Ни о чем. И я не лукавлю. Сосредоточился на деле, а мечты, переживания и все прочее осталось дома.

— Может, для вас не имеет значения и соперник? Согласитесь, ведь есть разница в настрое на матчи с бразильцами и Тунисом.

— Естественно. У Бразилии мы можем выиграть, а у Туниса — должны.