ЛИЧНОСТЬ

КОНСТАНТИН САРСАНИЯ. Сирил Паркинсон в 50-е годы минувшего столетия вывел закон, согласно которому любой работник, ступивший на иерархическую лестницу, стремится достичь предела некомпетентности, иными словами, укусить локоть, прыгнуть выше головы. Жил да был удачливый футбольный агент Костя Сарсания, стал со временем не менее успешным спортивным директором Константином Сергеевичем, но захотелось ему вдруг переквалифицироваться в тренеры. Работал сначала с клубом второго дивизиона, вывел его в первый, а теперь вовсе на команду премьер-лиги замахнулся, подмосковные «Химки» возглавил. Что получится из эксперимента? Скоро узнаем. По крайней мере, старина Паркинсон, думаю, обрадовался бы, если бы кто-нибудь опроверг его теорию. Пусть и через полвека после открытия…

НА ФИГА ПОПУ БАЯН?

– Вопрос, Константин, простой: на фига попу баян? Если, конечно, он не хулиган.

– В том смысле, зачем подался в тренеры? Понимаете, когда я стал футбольным агентом…

– А стали вы им давненько.

– Ну да, почти сразу, как завершил играть на профессиональном уровне…

– А поиграть вам толком не удалось.

– Погодите, не перебивайте! Сейчас объясню, это принципиально важный момент. Почему-то все вокруг считают, будто Сарсания никогда не был настоящим футболистом. Понятно, не собираюсь изображать из себя великую звезду, но и в полные «чайники» меня записывать не надо. Я оканчивал динамовскую школу вместе с Андреем Кобелевым и Равилем Сабитовым. Выпуск 1968 года рождения. По юношам мы трижды выигрывали чемпионат Москвы, я был капитаном сборной, которая победила на первенстве СССР среди команд союзных республик. Тогда со мной играли Дима Харин, Игорь Колыванов, Саша Смирнов, те же Кобелев с Сабитовым. Потом мы поехали во Францию на международный фестиваль юношеского футбола, и меня там признали лучшим защитником турнира.

– Но это все пацанские дела. Далеко не из каждого вундеркинда вырастает взрослый мастер.

– Да, я немного не дотерпел в московском «Динамо». Уехал в воронежский «Факел», играл у Газзаева во Владикавказе, у Федотова в «Асмарале». Это первая лига Союза, не хухры-мухры. Потом перебрался во Францию, пробовал себя в «Лансе», через полгода ушел в «Дюнкерк», где провел почти два сезона. Так что не надо думать, будто я совсем не выступал на серьезном уровне.

– Тем не менее игроцкую карьеру вы завершили в неполных двадцать четыре года.

– У меня были хронические проблемы с голеностопом и связками. Тогда «крестов» еще не делали, не умели толком оперировать. Нога постоянно ныла, приходилось играть в наколеннике, бегать через силу, а это уже не в кайф. Хотя в принципе в «Дюнкерке» мне предлагали продлить контракт на три сезона.

– И платить обещали нормально?

– Более чем! В «Лансе» получал двенадцать тысяч долларов в месяц, в «Дюнкерке», который выступал во второй лиге, семь тысяч. Это уже нетто, на руки. Плюс премии. Для 1992 года очень прилично. Аренда хорошей квартиры во Франции стоила от силы тысячу баксов. Но жилье мне снимал клуб, он же предоставил служебную машину. Так что живи – не хочу.

– А язык?

– Французский выучил за полгода, английский знал давно. Я ведь до девятого класса ходил в образцово-показательную спецшколу №80 на Ленинском проспекте. Родители принципиально отказывались переводить в динамовскую СДЮШОР. Мать договорилась с завучем, что из-за тренировок буду пропускать первые уроки, поэтому в семь утра я несся из дома в Беляево в манеж на Ленинградку, а уже оттуда мчался в школу. После уроков опять отправлялся на тренировку в «Динамо». Восемь с половиной лет день за днем нарезал круги по Москве, пока родители не поняли: футбол для меня – не блажь. Только тогда согласились перевести в спорткласс. Там я быстро выбился в круглые отличники.

Словом, языковых и иных проблем я во Франции не испытывал. Все было хорошо, кроме одного: травмы достали. К тому же «Дюнкерк» особых целей перед собой не ставил, играл, как бог на душу положит, болтался в середине турнирной таблицы. Стал я всерьез задумываться, какой резон дальше мучиться, здоровье гробить. И тут подвернулся случай, круто изменивший мою дальнейшую жизнь. Еще в «Спартаке-Алании» я познакомился с Александром Стельмахом, нынешним начальником футбольного ЦСКА. В середине 1990-х годов он работал администратором во Владикавказе. «Алании» тогда предстояло сыграть в Кубке чемпионов с дортмундской «Боруссией». Саша Стельмах свел меня с Батразом Битаровым, гендиректором клуба из Северной Осетии, и тот попросил помочь с организацией сборов за рубежом. Я согласился, устроил выезды в Бельгию и Хорватию, что по тем временам считалось большой крутизной, и вскоре официально стал менеджером «Алании».

– Дескать, наш человек на Западе?

– Типа того. Ко мне начали обращаться ребята, прослышавшие о моих завязках за рубежом. Мол, Костя, помоги перебраться. В России футболистам тогда платили мизер – тысячу долларов, от силы две. В любом европейском клубе средней руки выходило больше. Опыта по части трансферов я не имел, зато хорошо знал Луи де Вриса из Бельгии, вице-президента Международной ассоциации футбольных агентов, крупную шишку в мире спорта. Мы поговорили, и Луи предложил: «У нас нет никого по Восточной Европе. Возьмись, попробуй». Я распрощался с «Аланией» и переключился на новое дело.

– Кого первым продали?

– Игоря Козлова в бельгийский «Беверен». Он играл в ЦСКА и «Спартаке». Сделка была не ахти какая крупная, но, как говорится, лиха беда начало. Главное, что блин не получился комом. Потом помог Андрюше Демченко перейти в «Аякс», Денису Клюеву – в «Фейеноорд», Сереге Темрюкову – в ПСВ. Тогда же познакомился с Диком Адвокатом. Словом, пошло-поехало…

ГЛАЗА НЕ БОЛЬШЕ РТА

– Жили вы в то время где?

– В Москве, но постоянно мотался в Европу. Неделя – там, неделя – здесь. Брал уроки у Луи, набирался опыта, пока не начал соображать, что к чему. Года три ходил в подмастерьях, после чего стал работать самостоятельно. Хотя отправиться в автономное плавание оказалось не так просто. Тогда ФИФА требовал, чтобы каждый кандидат в агенты имел в одном из семи уполномоченных швейцарских банков депозит в двести тысяч франков.

– Это сколько в пересчете на родные нам баксы?

– Сто сорок тысяч долларов. Если учесть, что сумму надо было заморозить на год, получалась весьма ощутимая материальная нагрузка. Правда, вскоре европейцы опротестовали решение ФИФА, придумав взамен какой-то загадочный кодекс чести и отдав лицензирование на откуп национальным федерациям. Тогда институт агентов начал формироваться и в России, хотя не скажу, будто у нас сегодня много профессионалов в этой сфере.

– А почему вы так и не создали свое агентство?

– Не видел необходимости. Когда ведешь дело от начала до конца, не на кого пенять, ответственность перекладывать.

– И прибылью ни с кем делиться не нужно.

– Тоже существенный момент, не скрою. Но важнее другое: далеко не каждый желающий может стать футбольным агентом. Казалось бы, дело элементарное: нашел подходящий товар, назначил цену, отыскал покупателя, готового платить, снял процент и отчалил. В действительности все гораздо сложнее. Соблазнов очень много, тьма агентов погорела, пытаясь обмануть футболистов или кинуть клубы на бабки.

– Кажется, это называется крысятничеством?

– Ну да. Деньги ведь на рынке гуляли шальные, нули летали справа налево. Допустим, игрока хотели выставить на трансфер за три рубля, а я нашел покупателя, согласного выложить за него все десять. Как тут удержаться и не прикарманить «разницу»?

– Как?

– Надо идти к руководству клуба и честно говорить: «Могу принести вам червонец, но тогда и моя доля должна быть выше стандартной». Конечно, предложение примут, и обе стороны останутся в выигрыше.

– Глаза не должны быть больше рта. Это понятно. В теории.

– И на практике. Дело даже не в кристальной честности агента. Каждый адекватный человек в состоянии понять: профессиональная репутация и честное имя стоят дороже любого навара. Если есть голова на плечах, заработать всегда можно, а вот восстановить подмоченный авторитет едва ли. Мир ведь тесен, информация о двурушниках быстро становится достоянием гласности. С такими людьми никто серьезных дел иметь не захочет. Поэтому в любой ситуации надо оставаться корректным, не зарываться. Если ты кого-то хотя бы раз обманул, гарантированно жди неприятностей.

– Вы пришли к пониманию этой истины опытным путем?

– Мне хватило ума не делать ошибок, за которые потом пришлось бы дорого платить.

– Но с криминалом ваши пути-дорожки наверняка пересекались?

– Смотря какой смысл вкладывать в эти слова. В лихие девяностые весь бизнес в той или иной степени соприкасался с уголовным миром. Надеюсь, понимаете, что не стану сейчас называть конкретные имена, рассказывать красочные истории. Но и лукавить не хочу. Поэтому отвечу так: в те годы все наши ведущие клубы контролировались определенными группами…

– Собирались сказать: группировками?

– Это слово произнесли вы, а я употребил другое... Когда продавал игроков на Запад, мне платили комиссию. Исправно и в полном объеме, согласно предварительной договоренности. У этой публики своя этика, которой она четко придерживалась. Поэтому у меня ни с кем проблем не возникало, со всеми сохранял ровные отношения. У каждого свой бизнес. Правда, пару раз ко мне подходили странные типы и предлагали потолковать. Я объяснял, что у нас общих дел нет и быть не может, после чего информировал людей из тех самых групп о своеобразном «интересе» к моей персоне. Они говорили, где назначить встречу, и разбирались с остальным сами, без меня.

Повторяю, я избегал любых сомнительных историй, понимая, что репутация – это основной капитал. Оттого и западные клубы охотно шли со мной на контакт. Пока был футболистом, успел потренироваться, пусть и разное по продолжительности время, у Малофеева, Бескова, Папаева, Федотова, Газзаева, Бышовца. А как агент работал с Геретсом, ван Ханегемом, Адвокатом, Венгером, Дзаккерони, Робсоном, другими ведущими европейскими специалистами. Когда отдавал в «Ювентус» Витю Будянского, познакомился с Липпи. Помню, попросил разрешения присутствовать на тренировках «старой синьоры», старался подметить детали, особенности занятий. Может, льщу себе, но почему-то хочется верить, что у меня есть склонность к анализу, я умею впитывать информацию, систематизировать ее. Во Франции подружился с Дамьеном Коммоли, который до недавнего времени был спортивным директором «Тоттенхэма», а сейчас возглавляет «Сент-Этьен». К чему веду? Я не вдруг стал тренером, целенаправленно и планомерно шел к цели. Мне всегда хотелось поработать с командой, агентом же я стал во многом по воле обстоятельств. Так сложилось.

МОВЕТОН КАК СТИЛЬ ОБЩЕНИЯ

– Считали, сколько игроков прошло через ваши руки?

– Не задумывался. За полтинник – это точно.

– Обиженные есть?

– Вроде бы со всеми старался расстаться полюбовно. По крайней мере, вины ни перед кем не чувствую, глаза при встрече в сторону не отвожу.

– Вам платили той же монетой?

– С Кержаковым определенный напряг возник, когда он собрался уходить из «Зенита». Я в тот момент уже работал спортивным директором клуба и, понятное дело, не мог одновременно оставаться агентом игрока, решившего сменить команду. Получался классический конфликт интересов. Я сразу сказал об этом и Сашке, и его отцу. Керж, кажется, так и не понял моей позиции. В итоге плохо расстался с «Зенитом». Дик говорил ему: «Потерпи немного, ты должен выйти через парадную дверь, а не сбежать по черной лестнице». Игрок ведь классный, много сделал для клуба, а простились не по-людски. Продали в «Севилью» в последний момент…

– И вернуться домой теперь не может.

– Потому что ушел так. Вот и вся история.

– Аршавин вроде бы пытается действовать иначе. А толку?

– Надо знать нюансы, чтобы судить. Одно скажу: мне не слишком понравилось, как Андрей обошелся со своим агентом. Так поступать не принято. Моветон! Павел Андреев много лет вел его дела, а Аршавин вдруг взял да отдал доверенность Лахтеру. Уже молчу о том, что профессионализм последнего вызывает у меня сильные сомнения… Впрочем, это мое личное мнение, которое никому не навязываю.

– А когда вы для себя решили, что пора уходить из агентов?

– Публично заявил в марте 2006-го. Не видел смысла оставаться в прежнем статусе, посчитал, что уже добился всего, чего хотел. В том числе и заработать успел.

– Денег много не бывает, Константин!

– Все правильно, но если бы думал лишь о том, как побольше «капусты» нарубить, и в Россию не возвращался бы в 1992 году, осел бы на Западе. Французы предлагали натурализоваться, обещали помочь с гражданством. В какой-то момент я даже купил дом на побережье неподалеку от Марселя, а потом стал размышлять: на фиг он мне нужен, если приезжаю туда раз в год, и жена с сыном проводят там от силы пару недель? К тому же во Франции бешеные налоги на недвижимость, надо держать садовника, чтобы тот газон стриг, кустики подрезал. Сплошная головная боль за собственные деньги! В 1993-м купил дом, а через три года продал. Всегда понимал: жить хочу в России, а работать – тренером. С чего-то надо было начинать, вот мы с приятелями и решили создать футбольную школу «Академика». Арендовали базу в Чехове, набрали талантливых пацанов 1984 года рождения и стали натаскивать их.

– Успешно?

– Наш первый выпуск стартовал круто: после окончания школы Герка сразу подписал «Андерлехт», Будянского, Зейтуллаева и Коваленко взял «Ювентус», Павленко, Данишевского и Стрельцова – московский «Спартак», Колесникова – столичное «Торпедо». Мы стали чемпионами города, победив по ходу турнира ЦСКА и «Спартак» с неприличным счетом 4:0 и опередив ближайшего преследователя очков на 15. Нас тут же стали проверять, все ли, мол, чисто.

– Допинг?

– Думали, мы занижаем ребятам возраст. Помню, играли на стадионе имени Нетто со спартаковцами и порвали их всухую. На матче присутствовало тогдашнее руководство красно-белых во главе с президентом Червиченко и спортивным директором Федотовым. После матча Андрей подошел ко мне: «Покажи-ка, Костя, документы на своих гвардейцев». Я продемонстрировал. А чего бояться, если все чисто?

Потом мы взяли парнишек 1987 года рождения. Решили пригласить для них тренера из Европы, который использовал бы в работе западную методику. Я посоветовался с Арсеном Венгером, и тот порекомендовал Даниэля Санчеса, в свое время поигравшего за сборную Франции вместе с Мишелем Платини, а потом тренировавшего «Бордо», «Ниццу», «Канн». Даниэль провел в Москве полгода и успел многому научить ребят. Когда Санчес вернулся в «Сент-Этьен», я остался завершать начатое им дело. Вроде не загубил. В турне по Европе мы сыграли вничью с ровесниками из «Шальке», победили «Аякс» с «Андерлехтом». И в этом возрасте нашлись яркие лидеры – Олег Самсонов, Илья Максимов, Виталик Денисов, составившие костяк юношеской сборной России.

«В ДЫМКЕ СКРЫЛСЯ ГОРОД ХИМКИ»

– Вы уже получили к тому моменту тренерский диплом?

– Установленного образца. Как выпускник университета физкультуры. А в ВШТ не учился. Зато читал там лекции о менеджменте. Пару раз пытался поступить на общих основаниях, но меня заворачивали: «Ты и так все знаешь». Я тогда уже защитил диссертацию на тему «Физическая подготовка молодых футболистов», стал кандидатом педагогических наук. Через какое-то время получил лицензию «А», а в ноябре минувшего года Pro. С 2006-го тренировал «Спортакадемклуб». В стартовом сезоне мы заняли четырнадцатое место во второй лиге, на следующий год вышли в первый дивизион…

– А «Зенит» когда возник на горизонте? Петржелу вы ведь туда привели?

– У меня всегда были хорошие отношения с руководством питерского клуба. Так повелось со времен Виталия Мутко. Он и попросил подыскать иностранного специалиста, но со знанием русского языка. Я сразу подумал о Чехии: ментально близкая нам страна, футбол на приличном уровне. Обратился к Владимиру Потороченко, работавшему тренером по физподготовке в одном из пражских клубов, заплатил ему денежку, и Володя составил список возможных кандидатов, сделал резюме на каждого. Потом я пробил всех через знакомых французов, и в итоге осталось два претендента – Петржела и Хованец. Сначала склонялись в пользу второго, но Йозеф продолжал работать с национальной сборной и делал, к слову, это весьма успешно, одержав в отборочном цикле к Евро-2000 десять побед в десяти матчах. А пан Властимил оказался свободен от обязательств и проявил готовность немедленно приехать в Питер. Это все и решило.

– Не прогадали?

– Город был влюблен во Власту! В Петербурге крайне сложно работать, тем более стать там своим, а Петржелу приняли, как родного, чуть ли на руках не носили. Поразительно!

– У Адвоката такого нет?

– Даже близко! Власте прощали все. И поначалу он оправдывал доверие, неплохо работал. А потом посчитал себя великим, перестал ходить на тренировки, покатил баллоны на «Газпром», испортил отношения с клубным руководством, перессорился с игроками… Словом, у человека шарики конкретно заехали за ролики.

– Тогда и вспомнили о Дике?

– Адвокат сначала рассматривался как кандидатура для сборной, но потом возникла фигура другого голландца – Хиддинка, и тема закрылась. Но через какое-то время мне позвонил Сергей Фурсенко, ставший президентом «Зенита» после Давида Трактовенко, и попросил организовать встречу с Диком. Дескать, хочу сделать ему интересное предложение. Я набрал номер Адвоката, мы с Сергеем Александровичем слетали в Амстердам, поговорили... А вскоре Фурсенко сказал, что хочет видеть меня спортивным директором «Зенита». Я в тот момент еще был агентом Кержакова, Малафеева, Радимова, Спивака, нескольких молодых ребят, но уже сделал заявление, что завязываю с этим делом и начинаю на постоянной основе тренировать «Спортакадемклуб». Сергей Александрович предложил: «Попробуй совмещать. Пока вторая лига, думаю, потянешь». Год воевал на двух фронтах, вытащил свою команду в первый дивизион, подсобил «Зениту», впервые ставшему чемпионом России. В принципе мог остаться в Питере на несколько ближайших лет, получать очень приличные деньги и не дергаться…

– На вопрос, почему в минувшем сезоне команда выступила в первенстве страны слабее, чем ожидалось, Аршавин сказал, мол, Сарсания недоработал.

– Догадываюсь, отчего Андрей так ответил, однако вслух рассуждать об этом не стану…

В «Химки» меня звали еще весной прошлого года, но тогда из «Зенита» неожиданно ушел Сергей Фурсенко, и сменивший его Александр Дюков попросил остаться хотя бы в качестве советника. Повторно из «Химок» обратились ближе к концу сезона, когда руководство клуба окончательно решило расстаться с Юраном.

– Он на вас не затаил зла?

– Мы в ноябре вместе получали лицензию Pro, отношения вроде остались нормальными. А чего Сереге на меня дуться? Я его не подсиживал, пришел на освободившееся место.

– Понимаете, что можете не удержаться в седле?

– Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского.

– А вы его любите?

– Если по правде, не очень. Кислятина! Я другое обожаю – футбол. И в силах своих не сомневаюсь, хотя и допускаю, что на новом месте может не заладиться. Не трагедия! На должность спортивного директора всегда успею вернуться. И необязательно в Питер. Мне уже два столичных клуба делали аналогичные предложения. Чего бояться-то? Единственная проблема «Химок» – финансирование. Весь бюджет – триста пятьдесят миллионов рублей, из которых ни копейки нельзя потратить на покупку игроков. А команду ведь надо комплектовать! Вот и кручусь на одной ноге, приглашаю тех, кто находится на рынке в качестве свободных агентов, убеждаю ведущих футболистов, имеющих с нами действующие контракты, чуток подвинуться, пойти на снижение зарплаты.

Поскольку чудом выжили – не шикуем, ведем себя скромно. Сборы в Марбелье, к примеру, нам не по карману. Ничего страшного, будем готовиться к сезону в Хорватии и Турции. Кстати, остановимся в том же отеле в Белеке, где до нас планирует тренироваться национальная команда во главе с Хиддинком. А последний сбор думаем сделать во Франции, провести контрольный матч с «Сент-Этьеном». Может, улучу момент и слетаю в Лондон к Венгеру, хочу с Арсеном пообщаться.

– За советом поедете, за поддержкой?

– У нас отличные отношения. Дружбой не назову, но близко к тому. Надеюсь, и Дик что-нибудь дельное подскажет. После того как сыграем с «Зенитом» 14 февраля.

– На День влюбленных подгадали!

– Так получилось, специально не выбирали. 18-го у Питера матч на Кубок УЕФА со «Штутгартом», с нами они проведут последний спарринг.

– А в чемпионате России ваши дорожки когда пересекутся?

– В шестом туре. Много интересных встреч впереди! Например, с Андреем Кобелевым – мы же вместе с десяти лет. Хочу сыграть против Курбана Бердыева, которому помогал набирать чемпионский состав для «Рубина». С Рашидом Рахимовым у меня дружеские отношения, желаю ему удачи. Только не в матче с нами.

– Словом, вы в предвкушении.

– Дебют! Вот тогда и посмотрим, на фига попу баян. Я, кстати, ни на одном музыкальном инструменте не играю. И не пою. Если только для себя, когда никто не слышит. Впрочем, вокальных талантов от меня и не требуют. Ждут другого. Думаю, все будет хорошо. В России за исключением пары-тройки клубов, обладающих игроками топ-уровня, которые, как говорит Адвокат, make difference – умеют делать разницу, команды по комплектации примерно равны. Многое будет зависеть от мотивации, заряженности на борьбу и, конечно, удачливости.

– Вы фартовый, Константин?

– Скорее, lucky, чем luzer. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить…

Константин САРСАНИЯ

Родился 11 июня 1968 года в Москве.

Амплуа: защитник.

Карьера: воспитанник СДЮШОР «Динамо». Выступал за дубль московского «Динамо» (1985-1988), воронежский «Факел» (1988-1989), владикавказский «Спартак» (1989), московский «Асмарал» (1989-1990), французские клубы «Ланс» и «Дюнкерк» (1991-1992).

С 1993 года работал менеджером во владикавказской «Алании». С 1994 года – профессиональный футбольный агент, с 1998 года – лицензированный агент ФИФА. С 2004 по 2008 гг. работал главным тренером «Спортакадемклуба» (Москва»). С 2009 года – главный тренер «Химок». С июля 2006 года по декабрь 2007 года – спортивный директор ФК «Зенит». В 2008 году – советник президента «Зенита» по вопросам трансферной политики.

Достижения как тренера: под руководством Сарсания «Спортакадемклуб» вышел в первый дивизион

Кандидат педагогических наук.