Евгений Евтушенко: Вы дали мне пас на выход! - Советский спорт

Матч-центр

  • 00начало в 22:45
  • Товарищеские матчи (сборные)
    окончен
    ОАЭ
    Йемен
    2
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    окончен
    Иран
    Венесуэла
    1
    1
  • Товарищеские матчи (сборные)
    2-й тайм
    Нигерия
    Уганда
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    2-й тайм
    Ирак
    Боливия
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    начало в 19:00
    Кувейт
    Сирия
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    1-й тайм
    Тунис
    Марокко
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    1-й тайм
    Иордания
    Саудовская Аравия
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    1-й тайм
    ЮАР
    Парагвай
    0
    1
  • Товарищеские матчи (сборные)
    1-й тайм
    Украина
    Турция
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    начало в 22:00
    Албания
    Уэльс
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    начало в 22:30
    Бразилия
    Камерун
    0
    0
  • 6-й тур
    начало в 22:45
    Косово
    Азербайджан
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    начало в 22:45
    Италия
    США
    0
    0
  • 6-й тур
    начало в 22:45
    Португалия
    Польша
    0
    0
  • 6-й тур
    начало в 22:45
    Шотландия
    Израиль
    0
    0
  • 6-й тур
    начало в 22:45
    Сербия
    Литва
    0
    0
  • 6-й тур
    начало в 22:45
    Черногория
    Румыния
    0
    0
  • 6-й тур
    начало в 22:45
    Мальта
    Фарерские острова
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    начало в 23:00
    Франция
    Уругвай
    0
    0
  • Товарищеские матчи (сборные)
    начало в 23:00
    Бутан
    Макао
    0
    0
  • Футбол16 июля 2009 21:17

    Евгений Евтушенко: Вы дали мне пас на выход!

    Как зритель, перестрадавший этот матч, и как бывший солдат скажу: для нас он был один такой в ХХ веке. Хочу поздравить Россию с такой командой.

    ПАНОРАМА

    Дорогая газета «Советский спорт»!

    Спасибо тебе, что 60 лет назад, 2 июня 1949 года, ты напечатала мое первое стихотворение, в котором еще только намечались мои будущие поэтические мускулы. Оно помогло мне выйти впервые на футбольное поле поэзии, где «я учился прорыву свободного русского слова не у профессоров – у великого Севы Боброва». Моими учителями в поэзии были не только наши классики, но и мастера мяча.

    К юбилею своего первого «блина комом», который все-таки был важнейшим уроком, обязующим меня развиваться (когда и Николай Тарасов – мой поэтический наставник, и другие журналисты «Советского спорта», поверившие в мои способности, помогли мне «прорваться», дав дружеский пас на выход), я закончил книгу «Моя футболиада». Отрывки из нее предлагаю вашей газете.

    В мае я был приглашен в Гейдельберг и читал среди других стихов мое стихотворение «Репортаж из прошлого века». Немецкие слушатели – многие со слезами на глазах – встав, устроили овацию стихотворению о том, как безногие инвалиды, прикатившие на футбол на своих деревянных самоделках в воинственном настроении, потрясенные дружелюбием и чистотой игры, переменились и сами. И футбол стал средством вновь найденного человеческого взаимопонимания.

    В Политехническом музее 18 июля сего года я представлю книгу «Моя футболиада» моим читателям.

    ЗНАЙ НАШИХ!
    «МОЯ ФУТБОЛИАДА» – НОВАЯ КНИГА АВТОРА ГАЗЕТЫ

    Строки из «Моей Футболиады»

    СССР – ФРГ. 1955 год

    Репортаж из прошлого века

    Как зритель, перестрадавший этот матч, и как бывший солдат скажу: для нас он был один такой в ХХ веке.

    (Лев Филатов – знаменитый футбольный обозреватель)

    Хочу поздравить Россию с такой командой.

    (Зепп Гербергер – тренер сборной ФРГ, чемпиона мира, после матча)

    Вдруг вспомнились трупы по снежным полям,

    бомбежки и взорванные кариатиды.

    Матч с немцами. Кассы ломают. Бедлам.

    Простившие родине все их обиды,

    катили болеть за нее инвалиды –

    войною разрезанные пополам,

    еще не сосланные на Валаам,

    историей выброшенные в хлам, –

    и мрачно цедили: «У, фрицы! У, гниды!

    За нами Москва! Проиграть – это срам!».

    Хрущев, ожидавший в Москву Аденауэра,

    в тоске озирался по сторонам:

    «Такое нам не распихать по углам...

    Эх, мне бы сейчас фронтовые сто грамм!».

    Незримые струпья от ран отдирая,

    катили с медалями и орденами,

    обрубки войны к стадиону «Динамо» –

    в единственный действующий храм,

    тогда заменявший религию нам.

    Катили и прямо, и наискосок, как бюсты героев, кому не пристало

    на досках подшипниковых пьедесталов

    прихлебывать, скажем, березовый сок

    из фронтовых алюминьевых фляжек,

    а тянет хлебнуть поскорей, без оттяжек

    лишь то, без чего и футбол был бы тяжек:

    напиток барачный, по цвету табачный,

    отнюдь не бутылочный, по вкусу обмылочный,

    и, может, опилочный –

    из табуретов страны Советов,

    непобедимейший самогон,

    который можно, его отведав,

    подзакусить рукавом, сапогом.

    И, может, египетские пирамиды,

    чуть вздрогнув, услышали где-то в песках,

    как с грохотом катят в Москве инвалиды

    с татуировками на руках.

    Увидела даже статуя Либерти

    за фронт припоздавший второй со стыдом,

    как грозно движутся инвалиды те –

    виденьем отмщения на стадион.

    Билетов не смели спросить контролерши,

    глаза от непрошенных слез не протерши,

    быть может, со вдовьей печалью своей.

    И парни-солдатики, выказав навыки,

    всех инвалидов подняли на руки,

    их усадив попрямей, побравей

    самого первого ряда первей.

    А инвалиды, как на поверке, –

    все наготове держали фанерки

    с надписью прыгающей «Бей фрицев!»,

    снова в траншеи готовые врыться,

    будто на линии фронта лежат,

    каждый друг к другу предсмертно прижат.

    У них словно нет половины души,

    их жены разбомблены и малыши.

    И что же им с ненавистью поделать,

    если у них – полдуши и полтела?

    Еще все трибуны были негромки,

    но Боря Татушин, пробившись по кромке,

    пас Паршину дал. Тот от радости вмиг

    мяч вбухнул в ворота, сам бухнулся в них.

    Так счет был открыт, и в неистовом гвалте

    прошло озаренье по тысячам лиц,

    когда Колю Паршина поднял Фриц Вальтер,

    реабилитировав имя «Фриц».

    Фриц дружбой – не злостью за гол отплатил ему,

    он руку пожал с уваженьем ему,

    и – инвалиды зааплодировали

    бывшему пленному своему!

    Но все мы вдруг сгорбились, постарели,

    когда вездесущий тот самый Фриц

    носящий фамилию пистолета,

    нам гол запулил, завершая свой «блиц».

    Когда нам и гол второй засадили,

    наш тренер почувствовал холод Сибири,

    и аплодисментов не слышались звуки,

    как будто нам всем отсекли даже руки.

    И вдруг самый смелый из инвалидов,

    вздохнул, восхищение горькое выдав:

    «Я, братцы, скажу вам по праву танкиста –

    ведь здорово немцы играют и чисто...» –

    и хлопнул разок, всех других огорошив,

    в свои обожженные в танке ладоши,

    и кореш в тельняшке подхлопывать стал,

    качая поскрипывающий пьедестал.

    И смылись все мстительные мысленки

    (все с вами мы чище от чистой игры),

    и, чувствуя это, Ильин и Масленкин

    вчистую забили красавцы-голы.

    Теперь в инвалидах была перемена –

    они бы фанерки свои о колена

    сломали, да не было этих колен,

    но все-таки призрак войны околел.

    Нет стран, чья история – лишь безвиновье,

    но будет когда-нибудь и безвойновье,

    и я этот матч вам на память дарю.

    Кто треплется там, что надеждам всем крышка?

    Я тот же, все помнящий русский мальчишка,

    и я, как свидетель, всем вам говорю,

    что брезжило братство всех наций в зачатке –

    когда молодой еще Яшин перчатки

    отдал, как просто вратарь – вратарю.

    Фриц Вальтер, вы где?

    Что ж мы пиво пьем розно?

    Я с этого матча усвоил серьезно –

    дать руку кому-то не может быть поздно.

    А счет стал 3:2.

    В нашу все-таки пользу.

    Но выигрыш общий неразделим.

    Вы знаете, немцы, кто лучшие гиды?

    Кто соединил две Германии вам?

    Вернитесь в тот матч и увидите там:

    кончаются войны не жестом Фемиды,

    а только, когда, забывая обиды,

    войну убивают в себе инвалиды,

    войною разрезанные пополам.

    Март 2009
    Талса, Оклахома