ЕВРОФУТБОЛ

КЛУБЫ И СМИ. Послушать футболистов, так у нас в России страшнее журналиста зверя нет. В свою очередь, и у журналистов обид накопилось – все не пересказать…

«ССФ» задался вопросом: а как в ведущих футбольных странах строятся взаимоотношения между прессой и футбольными клубами? Мы позвонили коллегам в Италию, Испанию и Англию.

Как строятся отношения между клубами и СМИ в вашей стране?

Джузеппе ГРАНИНИ,

корреспондент Corriere dello Sport (Италия):

– Футбольные клубы и пресса у нас в Италии как молодые любовники – часто ссорятся, потом мирятся, много друг друга обвиняют, но, в целом, гармонично друг с другом существуют. Хотя бывают разные ситуации. После Моджигейта (судебный процесс, инициированный прессой в 2006 году по отношению к ряду итальянских клубов, участвовавших в подкупе судей и организации договорных матчей. – Прим. ред.) клубы стали по-настоящему побаиваться прессу, и теперь мы имеем гораздо больший вес. С другой стороны, футболисты, тренеры и руководство футбольных команд стали тщательнее продумывать, что и как говорить для печати, а то и вовсе научились грамотно отмалчиваться. Иногда приходится буквально умолять клуб об интервью с игроком. А сами футболисты боятся сказать чего-нибудь лишнего, поэтому многие интервью лишены накала.

Давид РУИС,

редактор отдела футбола в Marca (Испания):

– Отношения очень хорошие. Мы каждый день обращаемся в команды за информацией, и они нам дают ее в полном объеме. Впрочем, многое, конечно, зависит от уровня клубов. Одно дело, ты пишешь про «Реал» из Сантандера, а совсем другое, если тебя интересует «Реал» из Мадрида. Поэтому журналисты, входящие в так называемый «королевский пул», получают сведения в любую нужную им минуту, в то время как все остальные должны ждать.

Как добиться интервью с Кака или Роналдо? Даже если вас хорошо знают в Мадриде, вы пишете о своем намерении в департамент клуба по общению с прессой. Они либо подтверждают вам интервью, либо в нем отказывают. Но тут уж без обид – вы сами понимаете, что желающих пообщаться со звездами «Реала» очень много. Похожая ситуация и с «Барселоной», и с «Валенсией»… Кстати, если уж удалось договориться об интервью и его взять, то потом все равно необходимо будет все заверять в пресс-службе. Даже если там проскользнет какая-нибудь сенсационная новость или резкие слова, которые сделают материал ярким, ты обязан показать интервью клубу до того, как отправить его в печать.

 

Брэд ЭШТОН,

обозреватель The London Paper (Англия):

– Если в двух словах, то они характеризуются как профессиональные и дружественные. Это выстроенная годами система, поэтому даже серьезные инциденты, как со стороны клубов и футболистов, так и со стороны прессы, не могут ее нарушить. Более того, мы все прекрасно понимаем, как сильно зависим друг от друга, поэтому сознательно бережем то, что имеем. А в последние годы, с приходом в футбол огромных денег, все стало еще более регламентировано – клубы просто не могут не общаться с журналистами, даже если этого кому-то очень не хочется.

Как часто и из-за чего вы конфликтуете?

Джузеппе ГРАНИНИ:

– Конфликты случаются сплошь и рядом. Ну, про Моджигейт я ничего рассказывать не буду – сами все помните, а вообще еще пока ни одного сезона не было, чтобы какой-нибудь клуб не поссорился с прессой. В этом году лидер по количеству конфликтов столичная «Рома». Команда находится в кризисе и критику в свой адрес воспринимает, мягко говоря, очень остро. А в прошлом сезоне этим отличался миланский «Интер». Но там была другая причина – сумасброд коуча Моуриньо. Он сначала мог произнести одно, а потом, после выхода его слов в печати, сразу же отказаться от сказанного. В этом году, слава богу, пока таких ситуаций с участием Жозе еще не происходило.

Давид РУИС:

– Не часто. Все зависит от материала, который ты публикуешь. Конечно, всякое можно написать – например, когда команда проигрывает 4-5 матчей подряд, ты можешь обрушиться на нее с критикой и разнести в пух и прах. Тогда стоит ожидать ссоры. Но в чем заключается ссора по-испански? Когда ты приходишь на следующую тренировку или матч, тебя встречает пресс-атташе, который говорит примерно следующее: «Мой друг, ты же знаешь, у нас проблемы, не мог бы ты обходиться с нами чуть поласковее в своих статьях?». На этом все и заканчивается обычно. При этом никто не имеет права лишать тебя аккредитаций или запрещать приходить на тренировки.

Совсем другое дело, когда отдельно взятый футболист, обидевшись на разгромную статью, не желает общаться с прессой. Тогда все решается в приказном порядке: клуб просто обязывает строптивца разговаривать с журналистами, и он вынужден это делать, пусть и сквозь зубы.

Брэд ЭШТОН:

– Напряженность и недопонимание есть всегда. Например, вы должны координировать свою деятельность с пресс-службой. Это, конечно, усложняет работу журналистов, но такие уж заведены порядки. Впрочем, все равно в печать проскальзывают скандальные материалы, которые ссорят конкретные издания и клубы.

А конфликты были, есть и будут. Я, например, в скором времени покину мою нынешнюю газету и перейду в The Times, потому что The London Paper несколько раз попала в неприятные истории. Два года назад мы написали о серьезных финансовых проблемах «Вест Хэма», и этот лондонский клуб потом не общался с нами почти год. А совсем недавно поссорились с «Челси» из-за интервью с Эссьеном, которое оказалось слишком провокационным, но тем не менее было заверено пресс-службой «аристократов». В результате мой отдел оказался в информационной блокаде...

Также не могу не припомнить знаменитейший скандал с газетой The Sun. Этой истории уже 20 лет. В апреле 1989 года на стадионе «Хиллсборо» в Шеффилде в страшной давке погибли 96 болельщиков «Ливерпуля», и в первые дни трагичных событий газета провела собственное расследование, придя к выводу, что в той смертельной толчее были виноваты двое пьяных болельщиков «Ливерпуля», устроивших потасовку с местным фанатом. В результате не только болельщики «Ливерпуля», но и весь город в знак протеста отказался покупать газету, а футболисты мерсисайдского клуба до сих пор не общаются с The Sun. Было даже подсчитано, что из-за этого крупнейший таблоид страны ежегодно недополучает 10 миллионов фунтов стерлингов.

В России лишь 20-25 процентов футболистов соглашаются на блиц-интервью после матча. Чего только не придумывают многие, чтобы избежать разговора: делают вид, что общаются по телефону, жуют фрукты или вовсе покидают стадион через черный ход. А как у вас?

Джузеппе ГРАНИНИ:

– Ха-ха, да у вас не футболисты, а гении! Очень изобретательные ребята! Но у нас нет черных ходов, и игроки обязаны общаться с прессой после матча. И если кто-то не хочет этого делать, то при желании и наличии фантазии придумать может все что угодно: одни футболисты улыбаются и говорят, что не знают итальянского, другие, так же как и ваши игроки, прикладывают к ушам мобильные телефоны… Но самый забавный случай на моей практике был, когда Тотти стал уверять всех журналистов, что у него разболелись зубы – он прошел через микст-зону с непонятным мычанием и пакетиком льда у щеки. Позже этот самый пакетик нашли у выхода со стадиона – Франческо в очередной раз одурачил журналистов. Естественно, в тот же день мы высмеяли за это Тотти.

Давид РУИС:

– Как такое возможно? Всего 20-25 процентов?! Да вы шутите! Ох, не хотел бы я работать в вашей стране. Меня просто уволили бы в первый же день за то, что я не заполнил газетный объем интервью с игроками после матча! В Испании все не так. У нас футболисты не могут покинуть стадион через черный ход – его просто нет. И если кто-то из них будет что-то жевать, то журналисты, почувствовав оскорбление в свой адрес, напишут о нем все, что думают. Так что лучше все-таки согласиться на общение. Даже если ситуация на поле вынуждает держать язык за зубами.

К примеру, один защитник всю игру ошибался и подвел команду – все журналисты, понятное дело, будут заинтересованы в разговоре именно с ним. В таком случае бедняга может просто ответить на пару вопросов, а затем, сославшись на свое ужасное настроение, покинуть микст-зону. Это допустимо.

Брэд ЭШТОН:

– У нас так быть не может. Футболисты обязаны общаться с прессой после игры. Регламент есть регламент. За неповиновение сам клуб может назначить штраф.

Могу отметить Гарри Невилла из «МЮ» или Фрэнка Лэмпарда и Джона Терри из «Челси». Они профессионалы экстра-класса и в любом настроении общаются с прессой. А таких ситуаций, когда кто-то жует или делает вид, что разговаривает по мобильному телефону, у нас сроду не было.

Как у вас происходит аккредитация на сезон? Бывали ли случаи отказов?

Джузеппе ГРАНИНИ:

– Есть клубы, которые аккредитуют сразу на весь сезон, а есть такие, которым нужно перед каждым матчем направлять запрос. В целом же сам процесс выглядит так: вы пишете заявку в пресс-службу команды, они ее проверяют, узнают, кто вы, по возможности смотрят ваши статьи об этом клубе и затем дают аккредитацию. Случаев, когда в пропусках отказывали, на моей памяти не было.

Давид РУИС:

– Аккредитации мы получаем в зависимости от клубов. Например, если речь идет о домашних матчах небольших команд, то они сразу выдают пропуск на весь сезон, а вот гранды обычно ограничиваются разовыми. А вообще, выдавать единые аккредитации для прессы на весь сезон большим клубам не очень удобно – во-первых, все пропуска именные, а во-вторых, количество мест для прессы на стадионах гораздо меньше числа желающих попасть на игры.

Брэд ЭШТОН:

– У нас надо отправлять запрос не только в клубы, но и в Английскую футбольную ассоциацию, так как она тоже принимает решения по аккредититации журналистов на игры. Если чиновники дают добро, то всем остальным занимаются уже клубы – им всего лишь надо дать знать, что ты собираешься на какой-то конкретный матч. Впрочем, еще задолго до получения аккредитаций любой представитель СМИ должен пройти так называемую процедуру регистрации – заполнить множество бланков, отправить фотографию и прислать образцы работ. Из полученного материала формируется некое портфолио, из которого клубы и черпают необходимую информацию для выдачи пропусков на игры.

К примеру, журналист в вашей стране высказал подозрение, что какой-то конкретный матч очень похож на договорной. Каковы будут последствия для него, газеты, клуба?

Джузеппе ГРАНИНИ:

– Для нашей журналистики такое не редкость. Опять-таки, вспомните Моджигейт. Начавшись именно с прессы, скандал вскоре перерос в событие национального масштаба. А санкции, наложенные на ряд клубов, надолго лишили их еврокубков. Так что реакция на действия СМИ оказалась колоссальной. При этом никто из участников скандала и не думал подавать в суд на прессу, так как они были прижаты к стене наличием убийственных фактов и свидетельств. Оглядываясь назад, я понимаю, что три года назад за нас сыграл фактор внезапности развития событий. Просто чудо, что тогда ответных исков против газет не было – страна находилась в шоке, все следили за новой информацией, а не думали о том, как бы устроить судебные войны с журналистами. Что же касается людей, устроивших этот скандал – сейчас они по-прежнему работают в своих газетах и преспокойно общаются с клубами, которые три года назад усадили на судебную скамью. Такова жизнь.

Давид РУИС:

– У нас таких матчей пока что не было, как ни странно. Но если б и были, мы обязательно написали бы о них максимально подробно. Впрочем, предположения подобного рода периодически возникают в прессе. Но за ними, как правило, нет фактов, поэтому клубы, которых косвенно обвиняют в подкупе или прочих футбольных грехах, просто закрывают глаза на подобные публикации.

Брэд ЭШТОН:

– Я был бы очень осторожен в высказываниях и предположениях подобного рода. Не всякий случай можно доказать, не всякую ситуацию можно объяснить. И если на руках нет фактов, то лучше не вступать в полемику с клубами – они просто затаскают вас по судам. Выгоднее и проще молча собирать материал, а затем предъявить его в полном объеме – тогда ни один суд не сможет обвинить вас в клевете и подтасовке фактов.