Сегодня мы публикуем главу из готовящейся к печати книги Александра Яковлевича Гомельского, посвященную его другу — великому хоккейному тренеру Анатолию Владимировичу Тарасову. Нам очень приятно, что Александр Яковлевич выбрал именно нашу газету для эксклюзивной информации. Надеемся, что тесное сотрудничество редакции с патриархом российского баскетбола продолжится и в дальнейшем, и читатели «Советского спорта» получат возможность ознакомиться с новыми главами — наблюдениями нашего выдающегося соотечественника.

ОТ МАРШАЛА ДО СОЛДАТА

Много лет мы с Анатолием жили в одном генеральском доме №75 на Ленинградском проспекте. Я уже вспоминал, сколько именитых армейцев здесь проживали. Маршалы, генералы, поэты и спортсмены. Всеволод Бобров, Валентин Николаев, Алексей Гринин, Владимир Демин, Валентин Бубукин, Григорий Федотов, Калинин… Подружились мы в ЦСКА. Мои ребята из команды — частые гости на хоккейных матчах, хоккеисты — на наших баскетбольных. Часто Анатолий приходил к нам в 206-ю квартиру погутарить, поужинать и поспорить о том, какой вид спорта популярнее — баскетбол или хоккей. Естественно, каждый из нас боготворил свою игру. Я убеждал, что хоккей — игра северных стран: Скандинавии, Финляндии, Канады и России. В баскетбол же играет вся Азия, Австралия, Южная Америка, США, а в СССР — Россия, Украина, Белоруссия, Кавказ, Средняя Азия. Баскетбол, короче, популярнее. Но убедить Тарасова было непросто, когда дело касалось хоккея. Он действительно считал, что лучше его никто не знает, не понимает хоккей. И думаю, что он во многом был прав. Это действительно был гений прекрасной игры. Для него хоккей являлся самой жизнью, он мог часами говорить, спорить, фантазировать об этой игре, был уверен, что интереснее, ярче, увлекательнее нет ничего в мире. Он вовлекал в хоккей множество поклонников, людей самых различных профессий — от рабочего до премьера, от маршала до солдата. Его энтузиазм действительно сделал хоккей самой популярной игрой. Слушая Тарасова, нельзя было оставаться равнодушным. Феномен Тарасова не только и не столько в фанатичной преданности славной игре. Он творил хоккей, делал его быстрой, яркой, мужской игрой с высоким исполнительским мастерством своих игроков. Завистники и недруги часто говорили, что Тарасов брал в ЦСКА сливки советского хоккея. Да, он привлекал талантливых, интересных, перспективных игроков и доводил их до высочайшего класса, делал их чемпионами СССР, мира, Европы, Олимпийских игр. Я не помню ни одного случая, когда кто-либо из игроков отказался пойти в команду Тарасова. Игроки знали, что будет трудно, но перспектива стать великим оказывалась сильнее. И.Трегубов, Н.Сологубов, В.Петров, А.Фирсов, Б.Михайлов, К.Локтев, В.Харламов, В.Третьяк, В.Кузькин, А.Рагулин, Э.Иванов, В.Жлуктов, В.Александров, А.Альметов, В.Викулов, Ю.Моисеев, В.Лутченко. Вот далеко не полный перечень великих учеников великого тренера А.В.Тарасова.

ХАРИЗМА ПОБЕДИТЕЛЯ

Тарасов, его команда ЦСКА и сборная СССР признавали только первое место в стране и мире. Он сам был победитель по своему духу, амбиции, заряженности на абсолютное лидерство, и его воспитанники впитывали его харизму победителя. Он был чрезвычайно требователен к тренировке и игре. Трусов не терпел, воспитывал героев ледовых битв. Хоккей вообще не игра для слабых духом и телом, а уж в режиссуре Тарасова вообще не было места слабовольным.

Как интересно, разнообразно проводил он тренировки и по атлетической и по технико-тактической подготовке на льду. В Архангельском спортивном корпусе наши команды часто жили на сборах вместе. Помню, как на лестнице в 100 ступенек, выходившей в парк и к реке, его ребята с блинами от штанги по 20 кг прыгали вверх на одной или двух ногах и на скорости спускались вниз. Отстающие получали дополнительных 2—3 подъема и спуска.

С блинами или клюшкой на плотной резине, привязанной и натянутой к животу, нужно было сделать 20—30 ускорений, а резина не пускала, тянула назад. Штанга была близкой подругой хоккеистов Тарасова. А что он вытворял на льду со своими игроками, как интересно и живо они тренировались! Поточный метод, круговой, атаки в численном меньшинстве и большинстве. Не без моего вмешательства Тарасов стал внедрять прессинг и заслоны типа баскетбольных.

Тарасов всегда предвидел развитие хоккея, он придумывал тройки нападающих, неожиданно для всех он к уже знаменитому Фирсову ввел 18-летних Володю Викулова и Виктора Полупанова. Затем опытный Вениамин Александров получил в ученики Бориса Михайлова и Володю Петрова — и какая стала яркая тройка нападения! Потом в эту тройку вошел великий Валерий Харламов, и не было ее сильнее ни в России, ни в мире.

ВРАГИ-ШЕЛКОПЕРЫ

О Тарасове-тренере сказано много, а вот о человеке Тарасове знают немногие. Человек он был талантливый, яркий, не простой, сложный в общении. Умел плодить врагов, особенно среди журналистов. Они ему этого не прощали, а многие не забыли до сих пор. Шелкоперы — часто называл он их. Он их и часто обижал незаслуженно, не давал права на собственное мнение. В хоккее должно быть его, тарасовское, видение, и только его!

Не складывались у него отношения с Всеволодом Бобровым — великим футболистом, хоккеистом, тренером, очень славным, чутким, отзывчивым человеком. Не простил ему Анатолий время ВВС, когда Василий Сталин уволил его с поста тренера, поставив Боброва.

Помню, когда Бобров, будучи старшим тренером сборной СССР, привез золото с первенства мира, Анатолий в сборной в это время не работал. Я в Лужниках поздравил Всеволода, мы расцеловались. Я вообще очень любил этого великого спортсмена и человека еще по Ленинграду, он начинал свой путь в спорте в Сестрорецке под Питером. Тарасов увидел наше лобызание и три месяца со мной не разговаривал: «Ты целуешь моего врага». Я ответил: «Толя, я тебе не сватаю своих врагов и друзей. Это глупо».

Помню случай у нашего дома. Заезд с улицы Алабяна узкий, и двум «Волгам» не разъехаться. Так Тарасов и Бобров стояли напротив друг друга, никто не уступал дорогу, пока не засигналили желавшие проехать соседи.

Их разногласия начались давно, когда Василий Сталин поставил Боброва старшим тренером команды ВВС, уволив Тарасова. Кстати, о Сталине. Василий Сталин — личность нестандартная, незаурядная, он был действительно талантливый, смелый летчик. В спорте он создал замечательные команды ВВС, будучи командующим Московским округом ВВС. Он первым в стране понял и озвучил, что для больших побед нужны профессиональные спортсмены с ежедневной многочасовой тренировочной работой. Он говорил: «Нельзя ставить рекорды и выигрывать матчи после 6—8 часов работы на заводе». Он был заядлым болельщиком, особенно по игровым видам спорта. Его команды по хоккею, баскетболу, волейболу, велосипеду, мотоспорту становились лучшими в стране. Конечно, имя отца давало ему огромные возможности. Но это имя и сгубило его после смерти отца всех народов.

Однажды я был у Василия Сталина на приеме. Было это в 1951 году. Сталин решил создать сильную женскую баскетбольную команду и пригласил в нее мою первую жену Ольгу Журавлеву-Гомельскую. Она была игроком сборной СССР, чемпионкой Европы, капитаном сборной Ленинграда и «Спартака». А я был тренером и в «Спартаке», и в сборной города. Генерал-майор Василькевич отвечал за спорт в ВВС. Он привел меня в кабинет Василия Иосифовича. Я носил погоны младшего лейтенанта ВВС, оканчивал авиационный факультет Ленинградского института физкультуры. Разговор состоялся короткий: «Переезжай в Москву с женой, будешь тренером ВВС, получишь квартиру и звание капитана». Я, конечно, согласился. Но в следующем году, после окончания института, все изменилось. Вначале сам вождь снял его с поста командующего ВВС и отправил учиться в военную академию, а затем, после смерти Иосифа Сталина, Василия отправили вначале в тюрьму, а затем в казанскую ссылку, где он и умер.

Немногие смельчаки отважились поехать на его похороны в Казань, но полковник Бобров отдал дань своему другу и начальнику. Василий Сталин боготворил Всеволода Боброва, гордился дружбой с этим великим спортсменом. Хоронила Василия и его жена Капитолина Васильева, знаменитая пловчиха, впоследствии тренер ЦСКА. Кстати, у нее тренировался мой сын Александр в 66—67-х годах. Я много слышал о Василии Сталине от Боброва, и всегда только хорошее, доброе. От Силиньша — великого баскетболиста ВВС и моей команды СКА Рига, и тоже только с положительным оттенком. Говорили, что был несдержан в пьяном состоянии, а наливали ему и друзья, и враги, и завистники, и подхалимы. Господь им всем и ему судья. Но спортсмены, в том числе и я, не испытывали неприязни к сыну вождя всех времен.

БИЛ, ПОТОМУ ЧТО ЛЮБИЛ

Тарасов ушел в ЦСКА и стал создавать там свою команду, впоследствии самую великую в стране. Еще раз Бобров сменил Тарасова в сборной СССР и выиграл с ней чемпионат мира. Словом, эти два великих спортивных полковника друзьями не являлись, хотя понимали и признавали заслуги друг друга. Да как не признавать, когда их признал весь спортивный мир. Но глава эта — об Анатолии Тарасове, личности в спорте яркой, выдающейся.

Не так давно, в апреле 2002 г., на презентации новой общенациональной премии ГРОСС (Галерея российской спортивной славы), учрежденной газетой «Советский спорт», я спросил Владимира Петрова, знатного, великого хоккеиста из тройки Харламов – Петров – Михайлов: «Что отличало Тарасова от остальных тренеров, чем он был велик?» — «Он опережал время, его идеи двигали вперед хоккей, он был творцом, смотрящим на много лет вперед. Да, он брал подающих надежды, умел разглядеть талант, гранил его, заставлял много трудиться, подчас был жесток, но доводил человека до совершенства. Скажу честно, без Тарасова я бы не стал чемпионом Олимпийских игр, мира, СССР, а остался бы середнячком, как и многие другие».

Тарасов единственный из европейских тренеров, представленный в Музее хоккейной славы в Торонто. Это признание всего хоккейного мира. А самый яркий тренер НХЛ Скотти Боумен постоянно повторяет: «Тарасов — мой учитель. Я храню его коричневые перчатки, как дорогую реликвию».

А вот что говорит о Тарасове нынешний министр спорта России, легенда хоккея, тоже избранный в Музей всех звезд мира, Вячеслав Фетисов: «Он создал школу русского хоккея, отличную от канадской. Его система подготовки работает и сегодня. Тарасов был отличным психологом, оратором, который заражал всех своими идеями. Он видел хоккей по-своему и защищал его, как свое детище, от любых других идей. В этом основа его конфликтов с журналистами. Игроки уважали и даже боялись его. Попасть ему на зуб было страшно, он не щадил ни ветеранов, ни молодых. Собрания команды до и после сезона были жесткими, но честными, справедливыми. Он обладал громадной энергетикой, поднимал на подвиг на хоккейном поле, умел сделать победителей, лепил, строил их.

На первенстве мира среди молодежи я был капитаном команды. Он пришел в раздевалку и резко отчитал меня за слабую игру. Мы заиграли лучше — и я тоже. Стали чемпионами. После игры он сказал мне: «Я верил в тебя, посему и врезал тебе». Это была великая талантливая личность в хоккее, лидер, умеющий вести за собой. Его книги, труды — целая библия хоккея».

ВОЛЬТОВА ДУГА

Тарасов многие годы в сборной СССР проработал с Аркадием Ивановичем Чернышевым — великим тренером нашего столетия, тренером динамовцев Москвы. Они не были близкими друзьями. Но оба мудрых патриота, великих тренера объединялись ради интересов страны, хоккея и всегда побеждали. Причем более уравновешенный, терпеливый, интеллигентный Чернышев был старшим тренером, а более горячий, вспыльчивый, темпераментный Тарасов — его помощником. Хотя на льду, в тренировках лидером был Анатолий. Интересна судьба этих двух выдающихся тренеров. На Олимпиаде в Саппоро в 1972 году они заявили председателю Комитета физкультуры Павлову: «Мы подаем в отставку». Председатель ответил: «Пишите заявления». Написали, и Павлов отставку принял. И уж, конечно, дело было не в деньгах, как тогда пытались представить. Просто тренеры не захотели выполнять директиву сверху — проиграть чехам в ничего не значащем для нас матче. Нелегко начальству было управлять этими хоккейными глыбами с мировыми именами, своим мнением, ершистым характером. Помню матч в «Лужниках» ЦСКА — «Спартак», когда Тарасов посчитал, что время матча перед перерывом было неправильное, и увел команду в раздевалку. А на игре присутствовали Брежнев и почти все члены Политбюро! Сорок минут все они и полный Дворец «Лужников» ждали, когда Тарасов соблаговолит вернуть команду на лед. На следующий день Тарасова лишили звания заслуженного тренера СССР. Были и другие санкции. В нашем доме жил начальник канцелярии министра обороны генерал-лейтенант Калинин. После игры, вечером я пришел к нему домой и подробно объяснил всю ситуацию. Тарасов бился за ЦСКА, за честь клуба, армии, время действительно расходилось на табло и на секундомере у судейского стола. Калинин утром доложил маршалу Гречко, министру обороны, члену Политбюро о случившемся. Министр наградил Тарасова именным ружьем за преданность и успехи армейского спорта, а заслуженного ему быстро восстановили. Вот такое было время.

УКРАДЕННАЯ МЕЧТА

Анатолий Фирсов, один из самых ярких наших игроков, сразу ушел из сборной после отставки Тарасова и Чернышева. Так он отреагировал на отставку своего учителя из сборной СССР.

Анатолий очень долго и упорно добивался встречи с канадскими профи. В то время любители, коими мы все считались, не могли по регламенту встречаться с профи. Дескать, любители не получали вознаграждения за свои выступления. Хотя все знали, что многие любители получают солидные стипендии и в нашей стране, и в других странах.

Тарасов верил, мечтал победить канадских игроков, он добивался этой встречи много лет, писал об этом, уверял наши власти, что мы победим. И вот, наконец, разрешение на серию из 8 игр (4 в СССР и 4 — в Канаде) было получено, но Тарасова убрали из сборной. Дикий парадокс, судьба — создателя команды, конструктора идеи отстранили от его мечты. Я знаю, как переживал Анатолий эту несправедливость, это был большой рубец на сердце, а сколько их было в его тренерской судьбе! Но он не сдавался, а, стиснув зубы, снова бился и побеждал. Такова нелегкая тренерская доля.

Редакция благодарит Александра Яковлевича Гомельского, давшего согласие разбить главу на подглавки в соответствии с требованиями газетного жанра.