ЭКСКЛЮЗИВ ОТ L’EQUIPE

ЭХО СКАНДАЛА

С самого начала скандала, связанного с «делом Тайванчика», спецслужбы Италии и США организовали утечку информации. Фрагменты телефонных переговоров, которые велись Тайванчиком с различными фигурами из так называемого спортивного и околоспортивного мира, попадали на страницы различных СМИ и стали достоянием общественности на Западе и в России. На этой неделе суть этих «переговоров» прокомментировал президент нашей Федерации фигурного катания Валентин Писеев:

– Я не исключаю, что кто-то с кем-то мог говорить. Но какое отношение эти разговоры могут иметь к российскому фигурному катанию и олимпийским медалям, которые россияне завоевали в честной борьбе?..

Французская L’ EQUIPE опубликовала «расшифровки переговоров, предоставленные итальянской полицией, которые велись с мобильного телефона Тохтахунова». Собеседники «Тайванчика» – «Сергей», «Шевалье», «Ирина»… и «Марина», по-дружески называющая своего могущественного компаньона «Аликом». Расшифровка недостаточно качественная, и некоторые реплики пропущены, поэтому смысловая нить часто прерывается. К тому же русская речь вначале переведена на итальянский, затем на французский, а затем – обратно на русский.

11 ФЕВРАЛЯ 2002: Шевалье (Ш) – Алик (А)

А. – Я тебе звоню из Америки (…) В первый раз наши французы помогли нам. Ты понимаешь это?…Я звоню тебе, чтобы ты позвонил ее матери с отцом (Марины? Ред.) и сказал им, что все будет в порядке, так как французы с их голосом сделали нас чемпионами (…) Она упала, и хорошо, что канадцы были в десять раз лучше, французы с их голосом вывели нас на первое место (…)

И надо сказать, что это стоит больше денег. И все из-за того, что мы хорошо побеседовали вчера и позавчера. И что судьи, наши ближайшие родственники, поговорили с ними. Что касается меня, то я не хотел влезать в эту историю напрямую. Так что все в порядке, Алик. Как тебе все это?

Ш. – Посмотрим, посмотрим. Все это ради нее, а не меня. Все, что произошло, они должны это знать, все сделали мы.

А. – Я должен тебе сказать, что даже мать находится там.

Ш. – Кстати, у тебя нет ее номера телефона?

А. – Он у меня остался во Франции.

Ш. – Отлично. Все идет хорошо.

А. – Постарайся дозвониться им сегодня. Какое у вас сейчас время?

Ш. – Уже половина первого ночи. Поэтому позвони как можно раньше.

А. – Хорошо. Я сейчас прямо и позвоню.

Ш. – Французских судей трое. Вероятно, двоих вполне хватит. Из этих двух один точно наш, другой тоже числится среди наших друзей. Поэтому сегодня итальянцев семь, шесть голосов против девяти. И если наши… (неразличимо) тогда французы могут выиграть с четырьмя голосами или пятью.

А. – Окей, я позвоню им и скажу.

Ш. – Скажи им, что даже если…все-таки все получится. Но лучше, конечно, если этого не произойдет. Значит, ты им скажешь, что они могут быть спокойными. Сегодня я попытаюсь ее увидеть.

А. – Да, найди ее. Ты ей нравишься очень, ты бог для нее. Поверь мне, каждый раз она требует от меня рассказать, как ты. Чувствуется, что ты даже если скажешь ей не более двух слов, она выдаст свое лучшее выступление.

Ш.- Когда наши друзья просят нас о чем-нибудь, мы пытаемся всегда удовлетворить их просьбы.

А. — Спасибо, друг…

Ш. – В интервью, которое я дал в журнале, меня спрашивали, есть ли у меня ученики, которые занимаются коньками. И я ответил: нет, они являются моими протеже, это немного другое дело (…) Потому что этот вид спорта очень близок к искусству, и я обожаю это искусство, я обожаю танцы (…) И когда для него был пасмурный период в 1991-92, я помогал представителям этого вида спорта. Естественно в компании с президентом и определенных родственников. Дай им мой телефон в России, чтобы она ( Марина? Ред.) позвонила мне в Москву.

А. – О’кей, давай.

Ш. – 9706…Я хочу объяснить им в двух словах: Марина, я сделал это из-за любви к Алику, но я хочу, чтобы вы тоже сделали что-нибудь для него.

А. – Нет, нет. Бедная ничего не может сделать для меня.

Ш. – По крайней мере, чтобы она тебе сама сказала обо всем…

А. – Они уже им сказали, что она ничего не может сделать, и Марина страдает очень от этого (…) Президент обещал много, но не сделал ничего, будь он проклят!

Ш. – Президент федерации конькобежного спорта?

А. – Да. Он учился вместе с помощником Ширака. Ты понимаешь?

Ш. – Ты не помнишь, что я тебе говорил о проблемах, связанных с президентом?

А. – Да…Бедная, она всегда страдает.

Ш. – Она будет чемпионкой.

А. – Посмотрим. Спасибо. Она будет тебе обязана всю свою жизнь.

Ш. – Самое важное, что она обязана всем тебе (…).

А. – Скажи мне, соревнования уже начались?

Ш. – Да. Я тебе уже говорил, что сегодня они выбрали нашу пару, и французы нам помогли. Посмотри на спортивные пары.

А. – Марина каталась сегодня?

Ш. – Нет, через пять часов. Поэтому еще не ясно.

А. – О’кей, брат.

Ш. – Я скажу просто, что мы сделали это в знак нашей дружбы. Даже когда вчера Чинкванта (президент Федерации конькобежного спорта? Ред.) разговаривал со мной, не говоря открыто, он сделал некоторые намеки. Я объясню им, что это тоже вопрос политический. Я извинюсь.

А. – Но итальянцы нормальные?

Ш. – Канадцы, канадцы. Итальянцы – принципиальные соперники Марины (…) Канадцы будут вторыми, а мы первыми. (…) И их оценка была достойной – 6, однако им дали 5,8, 5,9, а наши всегда давали 5,9 (…), и мы выиграли с преимуществом в один голос. Этот голос был отдан французом.

12 февраля 2002 г. 9 часов 38 минут. «Алик» (А) - «Ира» (Ш)

А. – Мне только что звонил Шевалье. Он сказал, что Марина станет олимпийской чемпионкой…

И. — Правда?

А. – Вчера французы дали все гарантии, а сегодня у нас появился последний голос. Так что мы получим чемпиона, если Марина, конечно же, не упадет…

И. — Спасибо, Алик.

А. — Вы должны быть счастливы за нее.  

13 ФЕВРАЛЯ 2002 (16 ч.01 мин.): «АЛИК»(А) – «ИРА» (И):

И. – Дай мне номер Марины.

А. – Я же тебе его уже давал.

И. – Но мы его потеряли.

А. – Она будет кататься на коньках и станет чемпионкой, я об этом уже говорил. (…) Скажи это Нике, что старичок сделал так, чтобы она стала олимпийской чемпионкой…

Слушая собеседника, «Ира» повторяет фразу «Нике», и «Ника» говорит: «Посмотрим». Затем «Алик» разговаривает с «Никой»:

А. – Я позаботился о том, чтобы Марина стала чемпионкой, о’кей? (…)

19 ФЕВРАЛЯ 2002 (11 ч.06 мин.): «ШЕВАЛЬЕ «(Ш) – «АЛИК» (А)

Ш. – Вчера я видел ее, она меня поблагодарила, я говорил с теми лицами, они сказали нам, что все в порядке, что они помогли нам с Анисиной.

А. – Да, да, но ты сказал свой пароль?

Ш. – Я тебе объясняю. Русская пара получила на один голос больше, и им хотели отдать титул… но они этого не сделали, так как мы говорили с тобой. А вчера они хотели отдать другим (…) Наши соседи, украинцы, азербайджанцы, президент МОК, все они на моей стороне.

А. – Ах, ах.

Ш. – И болгарин. Все отдали голос русским, поэтому Марина проиграла.

А. – А каков был результат?

Ш. – 4 против 5.

А. – Я понял, спасибо, дорогой.. (…)

20 ФЕВРАЛЯ (15ч. 37 мин.): «СЕРГЕЙ» (С) – «АЛИК» (А)

А. – Ты видел, мы сделали Марину Анисину олимпийской чемпионкой!

С. – А при чем тут мы?

А. – Мы это сделали вместе с Шевалье.

С. – А почему для нас этого не сделали?

А. – Не смогли. Не нашли согласия с соседями.

С. – У Шевалье есть отчет?

А. – Да. Олимпийский комитет пообещал ему, что он будет ответственным лицом в конькобежном спорте ... Не смогли сделать это везде.

С. – Они не смогли сделать так, чтобы наши выиграли в индивидуальной программе.

А. – Они сделали это.

С. – Не согласен. Американка выиграет, а наша станет второй.

А. – Судьи на нашей стороне.

С. – Но после скандала..

А. – Нет, все было скрыто (…). Все написано черным по белому.

С. – Марина встречалась…(не слышно)

С. – Ты аферист однако…

А. – Это мое ремесло. (…)

7 МАРТА 2002: «АЛИК» (А) – «МАРИНА» (М)

М. – Привет, это Марина.

А. – Добрый день, мои поздравления (…).

М. – Извини, что я не позвонила раньше.

А. – Как ты?

М. – Все хорошо. Вы можете говорить?

А. – Конечно.

М. – Чтобы быть смелой, меня отговаривали звонить вам.

А. – Хорошо. Они все слышали там. Кто тебе мешал?

М. – Там была проверка. И сейчас они сказали, что нельзя еще.

23 марта 2002 г. «АЛИК» (А) – «МАРИНА» (М)

А. — Что там Галагэ говорит?

М. – Он в Японии, на чемпионате мира… Там скандал какой-то. Атлеты протестуют.

А. — Я надеюсь, что ты станешь последним олимпийским чемпионом. Вполне возможно, что катание снимут из программы.

М. — Галагэ больше ничего про меня не говорил?

... Из русских никто не знает, что мы с Шевалье друзья.

А: — Но это же абсурд! Американцы все это выдумали! Они на этих скандалах хотят расставить всех по своим местам (едва слышно).

... Что это за проблема, с которой ты хочешь меня познакомить? Я хорошо знаю твоего отца – с тех пор, когда мы были еще совсем маленькими!

М. — Я говорила ему об этом.

А. – И он обращается с просьбой ко мне, приближенному к французскому правительству (…) Когда дела не идут, всегда обращаются ко мне!

М. – Он пришел утром в мою комнату. Я еще и одеться-то не успела, но он попросил проследовать с ним. В машине он сказал, что его вызвали в ФБР. Он мне рассказал, что не мог говорить по телефону и попросил позвонить тебе. Шевалье попросил меня это сделать. Он был рассержен, сказал, что я плохо воспитана…

А. — Знаешь, почему Шевалье хотел, чтобы ты мне позвонила? Потому что я ему сказал, что я тебе помогу.

М. — Нет, Алик. Шевалье был против нас, я в этом уверена.

А. — Ты ошибаешься. Он был на нашей стороне, спроси у мамы. Он сказал, что до этой катастрофы все шло хорошо.

М. — Русский судья не поставил нас на первое место!

А. — Я не знаю почему. Остальные-то вас поставили.

М. — Может быть…

А. — Марина, ты что-то знаешь, ты еще раньше говорила, что все зависит от них. Ты мне сказала: «Алик, все зависит от этой стороны. Это они будут решать. Пять из десяти». Это твои слова, а насчет семи это неправда.

М. — Правда!

А. — Ты мне сказала: «Заручись их поддержкой». Я это сделал. Теперь мне не хочется знать, проголосовали они за вас или нет.

М. — В таком случае я полностью удовлетворена.

А. — Их было 50 на 50. Мы оценили ситуацию. Мы поможем (…) Он сказал это, понимаешь? И когда это произошло, то он позвонил мне и попросил оставаться спокойным. Спроси у мамы. Это было до начала соревнований.

... Так что ни о чем не думай. Дождалась чего хотела, ты выиграла своими силами, так что об остальном не волнуйся.

МНЕНИЯ

Марина АНИСИНА:

— Я уже все сказала на пресс-конференции в Арле 5 августа. Повторяю, я не знаю, что из себя представляет русская мафия. Вы должны понять, что мне надоело отвечать на подобные вопросы.

Гвендаль ПЕЙЗЕРА:

— Хватит, наконец. В США вам вообще бы не ответили на подобные вопросы, поскольку там действует принцип, что все вами сказанное может быть использовано против вас. Все это выглядит смехотворно, если вспомнить, сколько было протестов и выступлений в нашу поддержку, когда мы были вторыми, а люди считали это несправедливым.

Мари-Рен ЛЕ ГУНЬ, судья:

— Когда я судила на Олимпиаде в США, то руководствовалась своей компетенцией, сознанием и душой. Могу заверить, что российская пара была лучшей. Это совершенно ясно. У нее была программа такой технической насыщенности, такой сложности, что, несмотря на небольшую ошибку Сихарулидзе, она заслуживала того, чтобы быть впереди. Когда изучаешь программу канадской пары, то действительно в ней нет ошибок. Но элементы чрезвычайно просты. Это играет роль, когда ведется борьба за олимпийский титул. И сегодня я сделала бы тот же выбор. Я его (Тайванчика. — Прим. ред.) никогда не видела. Я никогда не имела контакта с ним. Я не знаю, кто это такой.

Дидье ГАЛАГЭ, председатель Французской федерации ледовых видов спорта:

— Скандал вокруг распределения медалей по фигурному катанию на Играх в Солт-Лейк-Сити сфабрикован ФБР для того, чтобы добиться экстрадиции Алимжана Тохтахунова. Во время соревнований 23 февраля меня допрашивал агент ФБР, но Тохтахуновым не интересовался. Мы говорили исключительно о проблемах отмывания денег, контрабанде оружия и терроризме.

Ни я, ни Французская федерация ледовых видов спорта не имели никаких контактов с мистером Тохтахуновым до или после Олимпийских игр относительно известных событий. Правда, сотрудники федерации встречались с ним весной 2000 года по его просьбе с тем, чтобы обсудить вопрос о возможном партнерстве в бизнесе, связанном с Парижским хоккейным клубом. Замечу, что продолжения эти переговоры не имели.

Также я однажды общался с его товарищем, который попросил меня оказать помощь Тохтахунову в получении французской визы. Однако мне настоятельно посоветовали прекратить всяческие отношения с этими лицами, что я и сделал.

Анисина не скрывает, что она знакома с Тохтахуновым, но это знакомство носит неформальный характер и никак не связано с якобы сфальсифицированными результатами. Она познакомилась с ним во Франции и подружилась с его дочерью, балериной Большого театра.

Что касается некоего Шевалье, который в разговоре с Тохтахуновым утверждает, что контролирует девять федераций, то у меня есть определенное представление о его личности. По-моему, я знаю, как он выглядит, но не знаю его имени. Он не француз, но и не русский. В любом случае, подчеркиваю, что эти два человека присвоили себе полномочия, которых у них не может быть, тем более когда речь идет о контроле федераций девяти стран. Для меня Тохтахунов — клоун и хвастун. Тайванчик хотел показаться всемогущим, но факты подтверждают прямо противоположное, ведь именно русский арбитр судил против французской пары.  

P.S.

ОТ РЕДАКЦИИ. Знакомясь с распечаткой так называемых телефонных разговоров, в которых якобы участвовала олимпийская чемпионка Марина Анисина, ни на секунду нельзя забывать о решающем, на наш взгляд, обстоятельстве: в мире современных технологий подделка голосов является довольно заурядным делом - особенно для специально обученных кадров. Поэтому ни один уважающий себя человек, хоть немного знакомый с законом, не должен принимать за чистую монету то, что не расследовано, не подтверждено экспертизой и не признано в качестве аргументов компетентными органами.