ПОМНИМ

16 марта исполнилось 80 лет со дня рождения Александра Кикнадзе. Его имя в среде российской спортивной журналистики считается одним из самых авторитетных, даже несмотря на то, что Кикнадзе покинул ее более тридцати лет назад, профессионально занявшись литературой. Показательный факт: когда в августе прошлого года Александра Васильевича не стало, сообщения практически всех информационных агентств начинались примерно так: «Ушел из жизни известный спортивный журналист…»

БАКУ – МОСКВА. ДАЛЕЕ — ВЕЗДЕ

Спорт по своей сути – искусственно созданная людьми идеальная среда, в которой влияние политических, национальных и социальных противоречий в сравнении с окружающей действительностью неизмеримо мало. Где как не в спорте физическая и духовная сила настоящей Личности способна встать над проблемами и нравственными пороками всего общества?! Могли ли, к примеру, тысячи немцев в нацистской Германии признать величие таланта темнокожего человека? Блестящий атлет Джесси Оуэн, завоевавший в олимпийском Берлине 1936 года четыре золотые медали, заставил весь стадион сделать это.

Так что вряд ли можно считать случайным тот факт, что выпускник филологического факультета Азербайджанского университета, сын «врага народа» Александр Кикнадзе нашел себя в сталинской России именно в спортивной журналистике. Нам, журналистам «Советского спорта», приятно сознавать, что Александр Васильевич шел по жизни вместе с нашей газетой. В 1941-м он стал собкором «Красного спорта» по Азербайджану. А в 50-е годы, переехав в Москву, возглавил международный отдел редакции.

Его не отравленное конъюнктурой слово ценилось многими. Хотя и не всегда оно пробивалось к читателю. К примеру, в своей автобиографической книге «Тайнопись. События и нравы зашифрованного века» Александр Кикнадзе с горечью вспоминал, как после трагических событий в олимпийском Мюнхене его репортаж о гибели израильских спортсменов редакция «Литературной газеты», чьим спецкором он был тогда на Играх, попросту не стала принимать.

Признание коллег и читателей никогда не вызывало у Кикнадзе приступов самомнения или хотя бы чрезмерного благодушия. Иначе он, разменяв пятый десяток, не решился бы сменить профессию (риск колоссальный!), почти целиком посвятив себя литературе. И Александр Васильевич состоялся в ней, став автором более тридцати романов и повестей.

ОБ «ИХ» НРАВАХ ОБЪЕКТИВНО

До сих пор люди спорта отмечают след, оставленный литератором Александром Кикнадзе в журналистике.

Владимир Маслаченко, заслуженный мастер спорта, комментатор канала НТВ+:

— Не могу сказать, что мы с Александром были близкими друзьями, но между нами всегда сохранялись добрые отношения.

Кикнадзе обладал удивительной способностью сохранить в рамках существовавшей идеологии свой собственный взгляд на происходящее. Тогда ведь едва ли не всем журналистам, специализировавшимся на международных темах, доводилось готовить материалы, которые вполне можно объединить общей незамысловатой рубрикой «Их нравы». Так вот Кикнадзе умел, сопоставляя миры спорта на Западе и в нашей стране, избегать догм и стереотипов. Он старался учесть «плюсы» и «минусы» обеих систем.

— В 70-м году, после досадных неудач советской сборной на чемпионате мира в Мексике, Кикнадзе в статье «Затворники» выступил с прямой критикой спортивных чиновников, организовавших казарменный быт в лагере нашей команды. Один из приведенных им фактов: руководители делегации пожалели 15 долларов на аренду теннисного стола для футболистов… Как действующий спортсмен подобные публикации вы, наверное, воспринимали особенно остро?

— Ситуация, которую описывал Кикнадзе, мне хорошо знакома. Другое дело, что далеко не каждый журналист решался о ней говорить. А вообще были случаи просто до смешного абсурдные. Болельщики со стажем наверняка помнят товарищеский матч сборных СССР и Англии в 1958 году, который прошел в «Лужниках» в присутствии 110 тысяч зрителей и завершился вничью – 1:1. Вскоре нам предстоял ответный визит. Принимающая сторона выплатила нашей делегации определенную сумму. Так руководители сборной решили выдать из полученных денег каждому из футболистов аж по пять (!) долларов. Лучше бы уж совсем ничего не платили, а попросили сыграть на энтузиазме, не ударить в грязь лицом… В общем, тот матч мы проиграли со счетом 0:5.

«СВОБОДНОЕ ПЛАВАНИЕ»

Вспоминает один из ветеранов спортивной журналистики Александр Добров, более 30 лет работающий в нашей газете:

– Хотел бы начать с одного эпизода. Без малого 40 лет назад на Коллегии Всесоюзного спорткомитета (его органом был «Советский спорт») слушался вопрос о работе газеты. Я тогда был ответственным секретарем Федерации спортивной прессы и присутствовал на этом заседании. Не могу забыть, как постепенно сгущались тучи: к редакции, вернее, к главному редактору Владимиру Новоскольцеву, который выступал с отчетом, отношение высоких лиц было явно недоброжелательным.

Неожиданно слово попросил редактор международного отдела Александр Кикнадзе, явно волновавшийся из-за переполнявших его чувств. Смысл его высказываний сводился к тому, что газете, ее редколлегии и главному редактору надо не просто давать руководящие указания, надо помогать ей и ее сотрудникам.

Кикнадзе обратил внимание: несколько дней назад в семье его заместителя Алексея Григорьева произошло несчастье. Требуется и лечение, и жилплощадь. «Речь идет о судьбе талантливейшего журналиста!» Эта фраза прозвучала как обвинение в адрес «высокого собрания». Все были ошеломлены, потом стали искать выход из положения.

Собственно, в этом весь Александр Васильевич – и как человек, и как журналист. Горячий, неравнодушный, смело ставящий самые острые вопросы.

Как писатель, он формировался на моих глазах. Одна из его первых книг «Окинь противника взглядом», вышедшая в 1968 году, убедительно свидетельствовала о том, что Кикнадзе сделал правильный выбор, уйдя из газеты в «свободное плавание».

Много лет мы встречались с Александром Васильевичем на Олимпийских играх в Токио, Мехико, Гренобле, Мюнхене… Он никогда не отключался от спортивной жизни, осмысливая ее законы и особенности, делился своими мыслями с читателями.

 «АЙСБЕРГ» СПОРТА

Готовя этот материал, мы договорились о встрече с давним другом Александра Кикнадзе, главным редактором журнала «64 – Шахматное обозрение», заслуженным работником культуры России Александром Рошалем. Известно, что Кикнадзе был страстным поклонником одной из древнейших игр, известных человечеству. Вот только предупредить о визите Рошаля не удалось. Созвониться на пути от метро до его дома оказалось невозможно – номер Александра Борисовича был безнадежно занят.

— Разговаривал с Анатолием Карповым, — пояснил Александр Рошаль в прихожей своей квартиры. – С вашим приходом беседу пришлось прервать, но он был рад, когда узнал, что в «Советском спорте» готовится публикация о Кикнадзе. Анатолий Евгеньевич к нему очень тепло относился. Как и другие шахматные знаменитости — экс-чемпионы мира Борис Спасский, Тигран Петросян, Михаил Таль.

— А кем он был в вашем восприятии?

— Александр Васильевич, на мой взгляд, принадлежал к столпам cоветского спорта. Говорю здесь без кавычек, потому что имею в виду не только газету. Я благодарен судьбе, что, работая в 60-е годы в редакции «Советского спорта», я трудился рядом с такими людьми, как Саша Кикнадзе, Слава Токарев, Витя Васильев, Адик Галинский. Понятно, их надо бы называть по отчеству – все они старше меня. Но у нас действительно сложились очень близкие отношения, и мы были на «ты». Эти люди отличались от большинства сегодняшних журналистов. Сейчас человек часто пишет о спорте, отстаивая какую-то частную идею – свою собственную или заказанную кем-то. Раньше же считалось позорным, если журналист выдавал свои пристрастия. И Кикнадзе не защищал интересы какого-то одного чиновника, ведомства или клуба. Его можно назвать Пропагандистом (в хорошем смысле этого слова) спорта, как явления. И его турнирная составляющая была лишь одним из многих интересов журналиста. Он изучал весь айсберг спорта, который ведь во многом отражает нашу жизнь.

А еще Александр Васильевич был настоящим другом. В его роду смешалось, наверное, много кровей. Но в отношении к дружбе он являлся истинным грузином. Кстати, двадцать лет назад он стал тамадой на моей очередной и, надеюсь, последней свадьбе. А свидетелем на ней был Михаил Таль. Должен сказать, что не каждый решится стать тамадой в присутствии такого конкурента в смысле остроумия и общительности. Но Кикнадзе блестяще справился с этой ролью.Он никогда не жаловался на жизнь. И даже когда лежал со сломанным бедром, в наших телефонных разговорах умудрялся утешать меня, если я вдруг начинал плакаться о своих проблемах.

В наших разговорах он порой не жалел эпитетов, чтобы, быть может, просто потешить мое самолюбие. Но в своей книжке «Тогда в Багио» он, описывая, как мы отмечали во время того самого филиппинского матча Карпов – Корчной мой день рождения, посвятил мне очень добрые слова. А как писатель он, я не сомневаюсь, не стал бы кривить душой. И я до сих пор в трудные минуты беру ту книжку в мягком переплете, которую могу открыть одной рукой на нужной странице, – хотя Александра Кикнадзе уже нет с нами, он до сих пор способен помочь людям.