ПАМЯТЬ

ЭКСКЛЮЗИВ

14 апреля олимпийскому чемпиону по прыжкам в высоту, лучшему спортсмену мира 1961–1963 годов Валерию Брумелю исполнился бы 61 год. 26 января нынешнего года после продолжительной неизлечимой болезни душа великого прыгуна вознеслась на высоту, откуда еще никто не возвращался…

Своими воспоминаниями о звездном супруге сегодня делится вдова Валерия Николаевича – Светлана.

— В свое время ваш муж рассказывал, что вы в юности немного занимались легкой атлетикой. Какое-то отношение к вашему знакомству этот вид спорта имеет?

— Нет. Мои недолгие занятия легкой атлетикой никак нельзя назвать серьезными: я даже многих известных наших легкоатлетов впервые воочию увидела лишь после того, как стала женой Валерия и только благодаря ему. А нас 18 лет назад познакомил общий знакомый, с которым мы пришли в гости к Валерию в его квартиру на улице Рылеева (ныне Гагаринский переулок). Я ему сразу понравилась — это было видно, как говорится, невооруженным глазом. Почти с первых же минут общения он начал показывать мне свой архив из уникальных фотографий и публикаций о себе: потом, когда мы уже стали жить вместе, я узнала, что делал он это крайне редко, и если уж решался, то это был верный показатель его особой предрасположенности к человеку.

Привлекла Валерия и моя профессия врача, к которой он относился с огромным уважением после знакомства с доктором Илизаровым, поставившим его на ноги после небезызвестной автокатастрофы. Словом, несмотря на существенную разницу в возрасте, эта встреча имела судьбоносное значение для нас обоих, поскольку в тот вечер между нами пробежала какая-то искра. Потом, правда, мы довольно долгое время не виделись, но друзья мне постоянно говорили о том, что Валерий часто вспоминает меня и хотел бы вновь увидеться. В конце концов, это случилось, и в один прекрасный день он сделал мне предложение…

БАНКЕТ В… ЗАЛЕ ПРИЛЕТОВ           

— Когда состоялась свадьба?

— Ее как таковой не было. Мы обвенчались и уехали в свадебное путешествие в Италию. В апреле 1992 года генуэзский спортивный клуб «Байардино» пригласил нас на празднование 500-летия открытия Америки уроженцем Генуи Христофором Колумбом. Возникла эта поездка не случайно: дело в том, что ровно тридцать лет назад именно в Генуе Валерий был удостоен самого престижного в мире спортивного приза — «Золотая каравелла Колумба» вкупе с титулом почетного гражданина города. Именно в этом качестве его и пригласили в 92-м году. Впрочем, на празднование 500-летия открытия Америки мы не попали: оно началось несколько позже, а вот 50-летие Валерия пришлось как раз на время нашей поездки. Трудно поверить, но в честь этого события ее организаторы устроили прием, арендовав для банкета… зал прилета в местном аэропорту, поскольку приглашенных оказалось так много, что в городе не нашлось ресторана, способного вместить всех. Дома до сих пор хранится меню этого праздника и «Серебряная каравелла» — приз Джаванни Гамбаро, врученный Валерию в тот вечер.     

— После этой поездки ходило много разговоров о том, что в Генуе Брумель пытался получить итальянское гражданство. Одно телеграфное агентство сообщило даже, что он попросил едва ли не политическое убежище. Насколько это правдоподобно?  

— Никаких требований по этому поводу Валерий не выдвигал и никаких заявлений в прессе не делал. А инициатором подобных разговоров стал, на мой взгляд, один из работников советского посольства в Италии, который навестил нас в Генуе. Валерий по простоте душевной сказал ему, что собирается поинтересоваться у городских властей, какими привилегиями обладает почетный гражданин Генуи, дает ли такой титул право на получение вида на жительство, а тот, наверное, растолковал все по-своему. Масла в огонь, видимо, подлил и тот факт, что перед поездкой мы, зная о том, что с нами не будет русского гида, наняли репетитора итальянского языка. Кстати, о том, что Брумель собирается остаться в Италии, мы услышали по радио, еще находясь в Генуе…

«ЧАСТНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ» НА КРЕЙСЕРСКИХ ЯХТАХ

— Не многие знают, что в том же 1992 году ваш супруг участвовал в регате на двух крейсерских яхтах от Керчи до Афин и обратно. Кому принадлежала эта идея?

— Могу предположить, что родилась она в одной из наших поездок в Сочи, а вернее, во время посещения тамошнего яхт-клуба, где у Валерия было много знакомых. Первоначально планировалось обойти вокруг Европы, зайти в столицу Олимпийских игр-92 Барселону (благо у регаты был соответствующий девиз: «Олимпийскому движению — всемирную поддержку) и закончить плавание в Санкт-Петербурге. Но Олимпийский комитет России, куда Валерий обратился за помощью, отказался финансировать это, как там выразились, частное предприятие, а пока искали других спонсоров, время ушло: въезд в Барселону закрыли. Кроме того, в последний момент отказались от участия в регате знаменитые друзья Валерия — хоккеист Александр Рагулин и штангист Леонид Жаботинский, которые предварительно дали согласие. А жаль, сама по себе регата, по словам Валерия, получилась прекрасной. Он потом всю оставшуюся жизнь гордился тем, что за месяц, который длилось путешествие, пришлось выдержать четыре (!) шторма. Может быть, испытаний было бы еще больше, но спонсорских денег хватило лишь до Афин, а все попытки Валерия уговорить ребят доплыть до Генуи и попросить помощи у тамошних бизнесменов, поддержки не нашли…

— Известно, что Валерий Брумель в соавторстве с профессиональным литератором написал нескольких книг, радио- и театральных пьес, изданных на многих языках мира. Роман «Не измени себе» вообще выдержал двенадцать (!) переизданий. Почему же ваш муж так и не осуществил свою давнюю мечту — написать вторую книгу этого романа самостоятельно?

— Он был человеком скромным, не преувеличивал своих возможностей и, в отличие от спорта, в литературе профессионалом себя не считал. Хотя, не сомневаюсь, вполне мог бы обойтись без соавтора, если бы поверил в себя и здесь. Я пришла к такому выводу после того, как прочитала все черновики, напечатанные с магнитофонных записей, надиктованных мужем, тех записей, которые обрабатывал профессиональный литератор. Валерий обладал очень хорошей, грамотной речью (недаром ведь много лет был лектором), талантом рассказчика и творческой фантазией. Я много раз пыталась подвигнуть его на то, чтобы он взялся за книгу воспоминаний, но он все время откладывал. Конечно, определенную роль сыграло рождение сына, которое, естественно, внесло коррективы в нашу жизнь. Но, признаться, я не ожидала, что Валерий так быстро уйдет. Казалось, вот-вот ребенок подрастет и мы начнем вместе с мужем встречать старость — предаваться воспоминаниям и писать мемуары. Было такое чувство, что еще успеем обратиться к уникальному архиву Валерия и используем его для того, для чего он, собственно, и собирался…

— Когда родился Витя, на дворе стоял октябрь 1992 года — Валерию шел 51-й год. Это событие сильно его изменило?

— Конечно. Валерий не отличался большой любвеобильностью по отношению к детям, сам порой признавал себя человеком несемейным, а тут едва ли не кардинально поменял характер, стал более ответственным и терпеливым. Души не чаял в сыне. Недавно, просматривая семейные фотографии, неожиданно для себя обратила внимание на такую закономерность: практически на всех снимках, где мы запечатлены вместе, Витя сидит на руках у папы — и в младенческом возрасте, и в четыре года, и в пять лет… Почему так получилось, я даже сама не знаю.

Перемены в характере, естественно, повлекли за собой изменения и в укладе жизни. Раньше гостеприимный и хлебосольный Валерий (о его кулинарных способностях написано немало) принимал гостей едва ли не каждый день, благо недостатка в друзьях и просто в знакомых никогда не испытывал. И люди, понятно, приходили не с пустыми руками со всеми вытекающими, как говорится, отсюда последствиями. Но в октябре 1992 года бесконечные посиделки прекратились по инициативе самого Валерия. Он резко ограничил поток гостей и, как следствие, свои отношения с алкоголем, а со временем и вовсе свел их на нет.

МИФИЧЕСКАЯ МАШИНА И РЕАЛЬНЫЕ ЛЕКАРСТВА

— Может быть, не совсем этичный вопрос, но все-таки: на какие средства вы жили, не считая, естественно, вашу зарплату врача-психотерапевта?

— Я уже говорила о том, что он занимался лекционной работой по линии обществ книголюбов и «Знание». Объездил в качестве лектора почти всю страну и во всех аудиториях имел успех, начиная от ПТУ и заканчивая Институтом международных отношений. Было время, когда был востребован по несколько раз в месяц и получал за одну поездку больше, чем я зарабатывала за три месяца. Потом работал тренером-консультантом во Всероссийской федерации легкой атлетики (спасибо ее президенту Валентину Балахничеву), продавал свои книги, давал оплаченные интервью. Что же касается всевозможных фондов, которые, как писала наша пресса, Брумелю помогали, должна сказать, что один фонд платил ему ежемесячно 147 рублей, другой — 300… В общем, делали это, как нетрудно сделать вывод, лишь для того, чтобы где-то громогласно заявить о том, что якобы поддерживают легендарного спортсмена. Больше скажу, один из представителей таких фондов приехал без приглашения на 60-летний юбилей Валерия и там, глядя в многочисленные телевизионные камеры, на всю страну заявил о том, что фонд дарит Брумелю автомобиль (никто, замечу, его за язык не тянул). Валера в тот момент был уже неизлечимо болен, передвигался с большим трудом: машина, естественно, была бы очень кстати, но он ее так и не дождался. Нет ее, впрочем, и сейчас…

Тем не менее, пользуясь случаем, хочу сказать, что Валерий не остался наедине со своей смертельной болезнью: настоящие друзья его не забывали. Особую благодарность хочу выразить председателю Государственного комитета РФ по физической культуре и спорту Вячеславу Фетисову, который, между прочим, не был лично знаком с Валерием. Узнав от Александра Рагулина о несчастье, постигшем нашу семью, он тут же позвонил Валерию. Не через секретаря, подчеркиваю, не через многочисленных помощников, а сам. Валерий сначала даже не поверил, что ему звонит председатель Госкомспорта, а убедившись, едва ли не крылья за спиной ощутил. Уже на следующий день мы получили от Фетисова существенную материальную помощь, дорогостоящие лекарства. А когда муж оказался в больнице, нашел даже время приехать к нему. За долгую жизнь с Валерием мне приходилось видеть много разных спортивных чиновников, но таких — ни разу.

НЕ СКУЛИЛ, НЕ НЫЛ…

— А так называемую президентскую стипендию олимпийским чемпионам в размере 15 тысяч рублей Валерий Николаевич успел получить?

— В свое время, еще при коммунистах, только-только оформили неплохую персональную пенсию, как пришли демократы, и все тут же прекратилось. К сожалению, и президентскую стипендию Валерий получил лишь за один месяц, поскольку в январе умер. Я хотела, чтобы тридцать процентов от заработков отца продолжали платить ребенку, как у нас принято при потере кормильца в семье, но пока этот вопрос остается открытым. А исходя из пенсии, которую платили Валерию, его несовершеннолетнему сыну теперь положено лишь 600 рублей в месяц…         

— Вы сказали, что еще за год до смерти ваш муж знал о своем заболевании. Как он жил с таким страшным диагнозом?

— Настолько достойно, что я преклоняюсь перед ним и восхищаюсь его мужеством до сих пор. Казалось бы, год болел, а это время для меня пролетело, как один день, поскольку Валерий не измучил меня своими болячками. Даже испытывая сильнейшие боли, вел себя дома очень сдержанно, оберегая меня и сына. А в больнице за месяц до смерти продолжал как ни в чем не бывало играть многочасовые шахматные партии со своим постоянным в последнее время партнером Николаем Лещенко, регулярно навещавшим его.

Лежал, кстати, в Боткинской больнице, хотя был приписан к ЦКБ. Я пыталась его перевести туда, мотивируя это тем, что там несравненно лучшие условия, но Валерий наотрез отказался. И знаете, что он мне говорил при этом: «Тебе туда будет далеко ездить». Даже в этом состоянии в первую очередь думал обо мне.

Несмотря на онкологическое заболевание, умер он от тромбополии легочной артерии 26 января около двух часов ночи…

P.S. За поминальным столом бывший глава управы «Арбат» Владимир Голованов, всегда помогавший Брумелю, высказал идею об установке памятника великому спортсмену в сквере напротив здания МИДа. Есть в этом, согласитесь, что-то символическое, поскольку блестящие победы и мировая слава Брумеля в свое время сделали для нашей страны больше, чем целый корпус самых искусных дипломатов.