Говорят, что первое впечатление обманчиво. Пообщавшись с защитником нижнекамского "Нефтехимика" и сборной России Александром Юдиным, я убедился в этом. Человек с габаритами и репутацией профессионального громилы оказался умным, ироничным и словоохотливым собеседником. Есть люди, несущие на себе некую божью печать одаренности. Таким, на мой взгляд, является и Александр, боец №1 Суперлиги.

Знаешь, в чем сила, брат? Сила, она… в Ньютонах.
(Из анекдота).

Далеко не каждый хоккеист, пробившийся в Суперлигу, может похвастаться тем, что с отличием окончил технический вуз. Свое же превосходство в кулачных поединках с коллегами по лиге Юдин демонстрирует постоянно, повергая всех противников без страха и упрека.

ОМСКИЕ НОКАУТЫ

— Александр, я слышал, что у вас напряженные отношения с омскими "ястребами"?

— У "Нефтехимика" с "Авангардом" старые счеты. Приехав в Нижнекамск, я просто продолжил давние боевые традиции клубов. Первая схватка у меня произошла в плей-офф-2001 с Русланом Батыршиным. Он строил из себя великого бойца. Перед началом матча я подъехал к нему и спросил: "Ты готов?" По-джентльменски предупредил о предстоящей дуэли. В первой стычке он сразу свалился. Меня удалили почему-то на четыре минуты. Но Батыршину этого показалось мало: проезжая мимо, он все хорохорился, пытался меня вызывать на бой. Отсидев штраф, я вышел и, сойдясь с ним, нанес около двенадцати ударов. (После этого Руслан покинул площадку и был вынужден пропустить несколько матчей из-за сотрясения мозга. — Д.П.)

— В следующей встрече с омичами на вас была организована настоящая охота?

— Перед ответной игрой я знал — что-то будет. Сначала на меня вышел Александр Журик. Я победил его в честном бою. Двумя ударами. И тут сзади на меня налетел Олег Шаргородский. Я предупреждал партнеров, чтобы прикрывали мне спину. Но ребята не были готовы к подобным дракам. Пришлось справляться самому.

— Когда в "Авангарде" появился Дион Дарлинг, все понимали, что он приглашен по вашу душу. Агент канадца расписывал его как лучшего бойца ИХЛ.

— Дарлинга спасли судьи. Он пропустил четыре удара и был явно потрясен. Если бы не арбитр, я бы разобрался с ним до конца. Но и этого ему хватило, чтобы понять, кто есть кто. Некоторые из молодых авангардовцев и сейчас пытаются меня провоцировать, могут ударить исподтишка. Но на открытое столкновение никто не идет. А ведь по площадке за ними гоняться не будешь, надо играть.

СО ЛЬДА В РЕАНИМАЦИЮ

— Можете рассказать о своем наиболее памятном бое?

— Самые тяжелые поединки я провел в Америке. Там хоккеисты бьются намного серьезнее. Готовятся к этому с детства. Одна ошибка, и ты уже в реанимации. Кстати, несколько человек я туда отправил. Прижимаешь противника к борту и работаешь руками, как в боксе. В среднем две серьезные драки за игру. У меня в то время на кулаках просто не было кожи. Ведь кисти запрещено чем-то обматывать. Пальцы распухли, как сосиски, не сгибались. Клюшку ими с трудом удерживал. Хорошо, хоть не сломал фаланги, кисть. Сказалась многолетняя работа с грушей. Именно за бои меня и взяли в фарм-клуб НХЛ. Причем у большинства команд там по два тафгая, а я сражался в одиночку. Первый период терпел, а потом начиналось. Причем там нельзя драться со всеми. Тренер подходил, показывал бланк состава и говорил: "Сцепиться можешь только с этим и с этим". Обычно две фамилии. Если кто-то другой начинал провоцировать, просто отшвыривал его в сторону: "Да пошел ты!"

— Почему за океаном вы все-таки не задержались?

— В фарм-клуб я попал потому, что основной тафгай получил травму. Хорошо себя проявил. Не только дрался, но и пасы отдавал. Там это в диковинку. Штатный "полицейский" понял, что его вытесняют, и постарался как можно быстрее вернуться в строй. Жаль, что его со мной вместе не выпустили. Я бы его опять надолго "отдыхать" отправил. Становиться чистым тафгаем желания не было. Ребята такого амплуа за океаном только дерутся. И как хоккеисты полностью деградируют.

НА РИНГЕ СКУЧНО

— После всех этих историй создается впечатление, что вы серьезно занимались боевыми искусствами?

— Во время учебы в институте я тренировался с друзьями. Могу и на шпагат сесть. Набивали руки. Сейчас у меня дома мешок, набитый речным песком. При ударе он жесткий, как асфальт. Отработав приемы, устраивали между собой жесткие спарринги. Но зато при таком подходе быстрее начинаешь понимать, как двигаться. Привыкаешь держать удар. Сейчас перед игрой обязательно надеваю напульсники, чтобы сухожилия не порвать, если вдруг придется кулаки в ход пустить.

— На мой взгляд, боксировать, стоя на коньках, не слишком удобно.

— На самом деле в хоккее драться легче, чем в любом другом виде единоборств. Исход поединка можно решить несколькими ударами. А чтобы не скользить, надо ставить коньки особым образом.

— Не было желания уйти со льда на ринг?

— Бокс мне не нравится. Я бывал у них в секции. Начинаешь бить, противник уходит в глухую защиту. Перчатки величиной с голову. Прижмет их к лицу и стоит. Попробовал бы он в уличной драке так обороняться. Чтобы сделать поединки боксеров более зрелищными, надо уменьшить размер "боевых рукавиц" или вообще от них отказаться.

— Тренеры команд, честь которых вы защищали, наверное, относились по-разному к вашему таланту "полисмена"?

— В "Спартаке" и СКА мне воевать разрешали. А вот Владимир Голубович многих людей спас. Он был против длительных штрафов. Хотя можно было еще на предсезонке устроить несколько показательных драк. И потом нормально играть. Просто ездить и одним своим присутствием ужас наводить. Травм в команде было бы гораздо меньше.

— Случалось остановить драку благодаря своему авторитету?

— Однажды Виктор Беляков, с которым я играл за СКА, ударил в спину Равиля Гусманова. К нему тут же ринулся Олег Микульчик. Я, естественно, рванул ему наперерез. Съехались. Он показывает на Белякова: "Чего он делает?!" "Понимаю, — говорю, — он не прав. Но все равно я обязан его защищать". Этим разговором инцидент был исчерпан. Вы поймите, я не хочу показать себя королем, который может свалить любого. Наказываю только тех, кто играет грязно. Наносит травмы. Ломает игроков.

ДО КРАСНОГО НЕДОТЯНУЛ

— Как получилось, что профессиональный хоккеист чуть ли не с красным дипломом окончил Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта?

— До красного я недотянул. Но все экзамены за четвертый и пятый курсы сдал на "отлично". Так вышло, что в то время хоккея в моей жизни не было. Я не выходил на лед почти пять лет. Три года даже по телевизору матчи не смотрел. Было так обидно, что могу играть, а не выступаю.

— В 15 лет вы считались очень перспективным защитником. Что же произошло потом?

— Я воспитанник мурманской школы. В седьмом классе играл за команду Северо-Запада. Кстати, вместе с Дмитрием Красоткиным. Попал даже на сборы, где готовилась команда СССР 1971 года рождения. Меня тогда приглашали в Ярославль, Горький, "Крылья", "Динамо". Но я все думал: попозже, попозже. В 17 лет мы с друзьями приехали в Питер. Поступил в институт. Собирался играть в местном СКА. Но тренироваться в режиме жесткой армейской дедовщины было не по мне. Там, если кто-то в команде "залетает", все идут траву красить. Пока "молодой", в основу можно и не пробиться. А после тренировки будешь ходить шайбы собирать. Никакого контракта у меня не было, и я выбрал институт.

— Все же в 1993 году возвращение блудного хоккеиста состоялось?

— Мы с друзьями все время подначивали друг друга, чтобы не расслабляться: "Кто ты такой? Чего добился?" Вот и они мне: "Да ты в хоккей вообще не умеешь играть". Я пришел в СКА к Борису Михайлову: "Я такой-то. Хочу тренироваться". В ответ: "Приходи завтра". Потом: "Давай через месяц". Сдав зимнюю сессию, я поехал в Мурманск и начал серьезно готовиться. Потом пошел в "Крылья". Тренировался, как конь педальный. Игорь Дмитриев уже хотел ставить меня в основу, но потом уехал в Швейцарию. А со вторым тренером отношения у меня не сложились. Я решил попробовать себя в "Спартаке". Набрал уже хорошую форму. И со мной тут же подписали контракт. С этого началось мое возвращение. Поэтому играл даже за "флаг", за символическую зарплату. Когда красно-белые вылетели из разряда сильнейших, перешел в СКА.

ЗА ПЯТЬ ПОБЕД - 10 ДОЛЛАРОВ

— Вернулись туда и после вояжа в Америку?

— Питерцам грозил переход в низшую лигу. Меня попросили помочь команде. Так получилось, что после моего прихода армейцы выиграли пять игр подряд и остались в Суперлиге. А мне даже спасибо не сказали. Тренер Рафаил Ишматов лично заплатил мне 10 (!) долларов. Поэтому когда меня пригласили в "Нефтехимик", мне не стыдно было уезжать, бросать питерский клуб.

— В этом сезоне в сентябре вы дебютировали в сборной на чешском этапе Евротура.

— Это мечта любого хоккеиста. Получается, что я не просто кулачный боец, а игрок, который кое-что умеет.

— Уступая чехам на "Балтике", не было желания пустить в ход кулаки?

— Проигрывать надо уметь достойно. Драка уже ничего не могла изменить. Таково было мнение и нашего главного тренера.

— Видел вас с женой после матча всех звезд Суперлиги. Рядом с вами она просто дюймовочка. Сработал закон о единстве противоположностей?

— По-моему, женщина и должна быть красивой, миниатюрной. Мы познакомились еще в институте. Теперь у нас две дочки. Они похожи на маму. А вообще я о внешности не думал. Просто нашел свою половинку. Сейчас мы живем в Нижнекамске. Хотя уезжать из Питера было тяжело. Это самый красивый город в мире. Никакая Венеция с ним не сравнится.

— Отпуск тоже проводите активно?

— Люблю охоту, рыбалку. Ловить предпочитаю хищников. Например, щук. Мне нравится природа. Там где соединяются вода и земля, особая энергия, очень много разных видов отдыха. Чем веселее компания, тем лучше развлечешься. Этим летом, к примеру, мы устроили прыжки через костер. Выходные вообще сейчас на вес золота. Я не домосед. Хочется со всеми увидеться, побывать как можно в больших местах. Использовать досуг на сто процентов.

— Есть успехи в более спокойных видах спорта?

— Могу сразиться в настольный теннис. А по шахматам у меня первый разряд. Я всех знакомых обыгрываю.

— Не трудно было после студенческой вольницы возвратиться в жесткий график хоккейного режима?

— Я бы не сказал, что умственный труд легче физического. В институте приходилось и учиться, и деньги зарабатывать, помогать маме. А хоккеистом я мечтал стать с детства. Мои ровесники от игры уже немного устали. А я пять лет "отдыхал". Мой хоккейный возраст 30 минус 5, всего 25 лет! Самая жажда борьбы, побед.