ПОСЛЕСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ НОМЕРУ

Говорят, газета живет день. Не согласимся. Вот уже 85 лет каждый номер «Советского спорта» — это исторические хроники, спрессованные в несколько полос.

Перефразировав историка Ключевского, можно сказать, что наше издание — это фонарь в будущее, который светит из прошлого. За эти годы в газете служили тысячи журналистов. Одни оставили след в истории издания, подобно кильватерной пене от корабля — прошло судно, и море успокоилось. А другие остались маяками – о них мы хотим вспомнить сегодня.

Дмитрий ИВАНОВ

МОРАЛЬ ТЯЖЕЛОГО АТЛЕТА

Чемпион мира по тяжелой атлетике Дмитрий Иванов в редакцию пришел практически с помоста и сразу попал в штат. Притом журналистского образования не имел. Дабы наверстать упущенное, поступил на журфак МГУ и в учебе проявил поразительное трудолюбие.

Рабочий день Иванова часто начинался в шесть утра, с первым поездом метро. Он писал заметки, оставлял их в машбюро и бежал на журфак. А вечером возвращался в редакцию с новыми заметками. И в подобном жестком режиме жил несколько лет. Признавался, что побить рекорд легче, чем выдерживать такую гонку. Но Дмитрий выдержал. Его журналистский почерк отличало не только профессиональное знание тонкостей тяжелой атлетики, но и нетривиальное описание событий на помосте.

В «Советском спорте» отношение к Дмитрию было… неоднозначным. Иванов был компанейским парнем, охотно предоставлял коллегам для застолий свою просторную квартиру (а жил чемпион на одной лестничной площадке с зятем Хрущева Аджубеем — в доме напротив Моссовета). Притом Дмитрий откровенно делал карьеру: стал председателем месткома, потом секретарем партбюро, входил во всевозможные комитеты и комиссии, чтобы быть рядом с руководством газеты и Госкомспорта. Никогда не возражал нужным людям. Итог — быстрое продвижение по служебной лестнице.

И кто бы мог представить, что главной чертой талантливого репортера и карьериста была… порядочность. Первым это признал известный журналист Евгений Рубин, который накануне отъезда в США здороваться с Ивановым перестал. Когда Рубин написал заявление об эмиграции, в редакции он стал изгоем. На партсобрании при исключении из КПСС кто-то назвал Евгения Михайловича… предателем Родины. А когда жена Рубина, Жанна, отработавшая в машбюро много лет, приехала в редакцию за справкой, многие сделали вид, что не знают бывшую машинистку. И вдруг к Жанне подошел Иванов и участливо поинтересовался, как идет подготовка к отъезду. Просил передать привет Евгению Михайловичу и пожелание освоиться в Америке.

Когда Рубины жили уже в Нью-Йорке, Иванов прилетел на чемпионат мира в Толидо и, не считаясь с немалыми личными расходами на телефонные переговоры, часто звонил бывшему коллеге, интересовался его делами и рассказывал о жизни в редакции, в Москве. Эти звонки морально очень поддержали новых эмигрантов…

Лев ФИЛАТОВ

ЛЕВ, ТЕРЗАЮЩИЙ СЛОВО

В журналистику Филатов пришел почти в 30-летнем возрасте в солдатской шинели. Сознательная жизнь Льва началась в 15 лет, когда ему, сыну репрессированных родителей, приходилось скрываться от милиции и тайно жить у тети. Конспиративная жизнь Филатова закончилась в июне 1941 года, когда он сам пришел на призывной пункт и попал на фронт. В Москву Филатов вернулся через год после войны с орденом Отечественной войны II степени. Ему нашлось место в журнале «Советское студенчество». Затем были три года в «Комсомолке» и более трех десятилетий в «Советском спорте», в его приложении «Футбол-хоккей». Лев Иванович вырос от внештатника до заместителя главного редактора газеты и главного редактора в еженедельнике.

Топливом для взлета Филатова были не родственные связи и не приятельские отношения с боссами СМИ, а талант.

В послужном списке Льва Ивановича — три Олимпиады, восемь чемпионатов мира по футболу и хоккею, первый Кубок Европы. Он написал семь документальных книг, сотрудничал в «Огоньке», «Юности», «Известиях», «Неделе». Неудивительно, что к фронтовым наградам у Филатова добавились орден «Знак почета» и звание «Заслуженный работник культуры».

В редакции Лев Иванович установил планку, к которой должен был стремиться каждый сотрудник. Он составил длинный список слов-паразитов и предложил наказывать авторов, их использующих, рублем. Язык в газете тогда заметно очистился от сорняков. Филатов вывел формулу: «Журналисты делятся на две группы. На тех, кто свои материалы пишет, и на тех, кто их составляет». Доброжелательным отношением к молодым коллегам Лев Иванович немало сделал для того, чтобы сотрудников второй категории стало меньше.

Обладая литературным даром, Лев Иванович тщательно выбирал каждое слово. Но как-то Филатов признался, что однажды сознательно ухудшил свой материал. Произошло это незадолго до ухода мэтра на пенсию. Планируя очередной номер еженедельника, он заказал футбольный обзор одному популярному автору. Когда материал лег на стол главного редактора, то Филатов с удивлением увидел хорошо знакомые ему выражения. Он быстро понял, что текст детально повторял то (изменены были лишь фамилии да названия команд), что написал сам Филатов в одном из предыдущих номеров. В итоге Лев Иванович скрепя сердце вынужден был… ухудшать статью!

У талантливых людей всегда находятся завистники, которые ждут момента, когда кумиры оступятся. Филатов стал приятным исключением. Во-первых, он ни разу не оступился. Во-вторых, в редакции понимали, что писать так, как писал Лев Иванович, большинству просто не дано.

Станислав ТОКАРЕВ

ЛЮБИМЫЙ ЖУРНАЛИСТ ЧЕМПИОНОК

Токарев (на фото – слева, рядом с Львом Филатовым и другими коллегами) был суперзвездой всей отечественной спортивной журналистики. Его девиз схож с формулой Кержакова: писал, пишу и буду писать. Но если у форварда сборной и «Динамо» случаются удары в молоко, то Станислав всегда бил в «девятку». Причем это касалось материалов всех жанров.

Токарев очень любил книги, бережно относился к русскому слову. У него были поразительные литературный вкус и работоспособность. Станислав в ряду спортивных знаменитостей всегда оставался скромным человеком. И, пользуясь спортивной терминологией, был командным игроком — общим удачам радовался, как своим, а чьи-то ляпы его огорчали, как собственные ошибки.

Материалы Токарева — чаще всего очерки — неизменно отмечались на летучках как лучшие в номере. Но он не считал ниже своего достоинства написать и маленькие заметки, и безымянные подписи под снимки. А если из-за большого материала Токарева возникали проблемы с местом в номере, Станислав просто резал свой текст.

Особенно ярко способности Токарева как «командного журналиста» проявлялись при бригадном освещении крупных соревнований. В таких случаях фамилии всех членов бригады в алфавитном порядке стояли вверху полосы. А все заметки шли без подписи. Гонорар — независимо от личного вклада журналистов — делился поровну. Токарев, как правило, выступавший в роли бригадира, против такой уравниловки не возражал. Притом что сам обычно писал «гвозди», занимавшие в номере много места, а вклад некоторых его коллег ограничивался небольшими информациями.

В редакции все, начиная от машинисток и кончая главным редактором, обращались к Стасу на «ты». Но фамильярность Токарева не коробила.

Он писал о многих видах спорта, но предпочтение отдавал фигурному катанию и женской гимнастике. Тому была легко объяснимая причина. Токарев был неравнодушен к женской красоте. Независимо от возраста, семейного или служебного положения девушек он часто влюблялся в симпатичных секретарш, машинисток, известных спортсменок. Они также не обделяли его вниманием. Неудивительно, что героинями очерков Токарева нередко становились знаменитые гимнастки и фигуристки.

…Говоря о Станиславе, не скажешь лучше Высоцкого: не добежал,не долетел,не доскакал. Токарев ушел слишком рано, непозволительно рано.

Виктор ПОНЕДЕЛЬНИК

ДОРАСТИ ДО ПОНЕДЕЛЬНИКА

Появление 40 лет назад в «Советском спорте» нового редактора отдела футбола Виктора Понедельника стало событием в жизни редакции. И прежде у нас работали известные спортсмены, но по популярности конкурировать с обладателем первого Кубка Европы по футболу они не могли.

Даже старожилы издания не припоминали, чтобы начинающий журналист сразу возглавил самый ответственный отдел. Так, мэтр спортивной журналистики Лев Филатов, прежде чем занять кабинет заместителя главного редактора, несколько лет был внештатным автором. Футбольные материалы за подписью Понедельника и раньше появлялись в газете, но писали-то их журналисты отдела футбола!

Однако Виктор Владимирович сам сразу взял быка за рога. Он сообщил коллегам, что его отец — известный в Ростове корреспондент «Известий». И что тяга к журналистике у Понедельника-младшего — это гены. Признался также Виктор, что писать мечтал с детских лет, когда впервые прочитал «Советский спорт», и до окончания аспирантуры в Ростовском университете.

Судя по первым же читательским отзывам, творчество Понедельника заинтересовало болельщиков. Притом Виктору повезло с заместителями. Сначала его правой рукой был журналист Александр Виттенберг (подписывавшийся А.Вит), способный из 20-строчной заметки сочинить масштабный обзор и, наоборот, огромный материал сократить до 30 строк. Опытный журналист очень помог начинающему шефу. После ухода Александра Яковлевича на пенсию его место занял Олег Кучеренко, который облегчил Понедельнику, часто уезжавшему в командировки, работу по руководству отделом.

Впрочем, Понедельник недолго набирался опыта. В его материалах читатели всегда находили глубокий анализ, удивительно искренние рассказы о командах и игроках, о тенденциях в нашем и мировом футболе. Как классный репортер, он освещал чемпионаты мира и Европы. В 1983 году Понедельник перешел в еженедельник «Футбол-хоккей» и шесть лет был его главным редактором. Если бы в журналистике присваивалось звание «Заслуженный мастер», то Виктор Владимирович был бы заслуженным профессионалом не только в футболе.

Аркадий ГАЛИНСКИЙ

СОЛЖЕНИЦЫН СОВЕТСКОГО СПОРТА

В 1956 году наш корпункт в Киеве возглавил Аркадий Галинский (на фото – справа, рядом с олимпийским чемпионом по тяжелой атлетике Леонидом Жаботинским). За его плечами было многое. 22 июня 1941 года на погранзаставе он принял первый бой. В том же году получил и первый орден. Дошел до Берлина в звании гвардии капитана.

Аркадий печатался в «Литературке», «Советской культуре», «Правде», «Известиях», «Комсомолке». Дружил с поэтами Семеном Гудзенко, Александром Межировым, хорошо знал Константина Симонова.

Казалось бы, все благоприятствовало этому одаренному человеку. Но…

В ноябре 1968 года в «Советской культуре» вышла статья Аркадия Галинского о договорных футбольных матчах — «Странные игры». И тут же негодующий звонок из отдела пропаганды ЦК КПСС раздался в кабинете главного редактора «Советского спорта» Николая Киселева. У главреда с «виновником» состоялся «разбор полетов». В 1969 году Галинский ушел на телевидение: вел воскресную передачу «Спортивная панорама», комментировал матчи. После одного из репортажей в мае 1970 года разнос Аркадию Романовичу устроил глава Гостелерадио СССР Сергей Лапин.

Несколько месяцев спустя Аркадий Романович пришел в журнал «Физкультура и спорт», который возглавлял Николай Тарасов, бывший зам. главного редактора «Советского спорта». 21 декабря 1971 года в газете «Советская культура» появилась статья Галинского «И мастерство, и вдохновенье» с высокой оценкой выступлений фигуристов, двукратных олимпийских чемпионов Людмилы Белоусовой и Олега Протопопова. Арбитры, как по команде, занижали им оценки на всех соревнованиях.

Глава Спорткомитета СССР Сергей Павлов разгневался. А после выхода в «Советской культуре» обзора читательских писем, вызванных публикацией, на журналиста обрушился на совещании в ЦК КПСС всемогущий замзав отдела пропаганды Александр Яковлев. По его мнению, Галинский – некомпетентный ловкач и псевдожурналист.

Вредоносную деятельность «псевдожурналиста» осудило партбюро издательства «Физкультура и спорт» (куда входила редакция журнала «ФиС»). Коммунисту Тарасову рекомендовали рассмотреть вопрос о дальнейшей работе Аркадия Романовича в журнале (а Галинский всю жизнь прожил беспартийным).

В это же время появилась книга Аркадия Галинского «Не сотвори себе кумира» — 14-я в серии «Спорт и личность» издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». В ней шла речь о нашей спортивной журналистике как зеркале отечественного футбола. В ней он полемизировал и с зубрами нашей журналистики, и видными тренерами.

Председатель Спорткомитета СССР Сергей Павлов приехал в издательство «Физкультура и спорт» и на собрании сотрудников объявил, что Галинский – «Солженицын советского спорта».

Аркадия Галинского уволили из редакции журнала. Он стал жертвой запрета на профессию. И лишь в 1989 году, после 17 лет молчания, в «Советском спорте» появилась статья за подписью А.Галинского.

Его провожали в последний путь 3 июня 1996 года, накануне чемпионата Европы по футболу — виду спорта, которому журналист был предан всю жизнь.

Александр КИКНАДЗЕ

ДЛИННЫЙ ТАЙМ РЕПОРТЕРА ИПИСАТЕЛЯ

Уже в годы войны, живя в Баку, Александр Кикнадзе был собкором «Красного спорта». А родился Саша в маленьком иранском городке Бендергяз.

Его родители оказались там в начале 20-х годов ХХ века, когда части Красной армии совершили стремительный бросок в Персию. Грузин Василий Кикнадзе, бывший царский офицер, теперь командовал автодивизионом. Вместе с мужем в Персии оказалась мать будущего журналиста и писателя Вероника Песковская, русская дворянка, знавшая пять языков. Марш-бросок в Персию оказался неудачным. В 1923 году семья Кикнадзе, уже из трех человек, благополучно вернулась домой – сначала в Тифлис, а оттуда – в Баку.

1937 год. Василий Кикнадзе арестован как враг народа. Из ГУЛАГа он не вернулся. Семью переселили в сырой подвал, где Саша получил заболевание легких. С клеймом сына врага народа жил 20 лет.

Но Александр Кикнадзе смог поступить на русское отделение филфака Азербайджанского университета. Студент Кикнадзе писал материалы в «Бакинский рабочий» и готовил корреспонденции для «Красного спорта».

Позже он переехал в Москву, трудился в международном отделе редакции. Здесь познакомился с будущей женой – Ириной Брумер,работавшей корректором.

Переломным моментом в творческой биографии стала документальная повесть «Тот длинный тайм» о футбольном матче, сыгранном в мае 1942 года в блокадном Ленинграде. Она была опубликована в нескольких номерах «Советского спорта».

После выхода в свет повести Александр Кикнадзе «ушел в писатели».

В середине 60-х годов на коллегии Спорткомитета СССР слушали отчет главного редактора «Советского спорта» Владимира Новоскольцева о работе газеты. Тогда было много критических замечаний и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не выступление редактора международного отдела Александра Кикнадзе. Члены коллегии опешили, когда он с кавказским темпераментом начал говорить о том, что Спорткомитет не помогает редакции, а только диктует свои требования. «Сегодня очень плохие жилищные условия у талантливого журналиста-международника Алексея Григорьева, – с гневом продолжал Кикнадзе. – Несчастье случилось с его женой. Этой семье нужна немедленная помощь!» После этого выступления Новоскольцев остался редактором.

Александра Кикнадзе нет с нами уже 7 лет. Но эту фамилию мы слышим часто: дело отца продолжают его сыновья – телевизионные журналисты Василий и Кирилл Кикнадзе.

Владимир КУЧМИЙ

ЭКСПРЕСС ИЗ ЭПОХИ БРЕЖНЕВА

В нашей памяти Владимир Кучмий сохранился как игрок. Не помним, когда в «Советском спорте» был опубликован его первый материал, но игра молодого сотрудника на футбольном поле сразу оставила яркое впечатление. А сколько вечеров и ночей мы провели в его квартире за карточным столом...

Мало кто знает, что после войны его отец несколько лет работал в Днепропетровске с Брежневым, причем занимал более высокую должность. Когда вскоре после рождения Володи Кучмий-старший погиб в автокатастрофе, будущий партийный генсек взял шефство над семьей друга.

Коллега Кучмия, Лев Россошик, вспоминал забавную историю. Владимир Михайлович вступил в партию в середине 70-х годов. Он пригласил в гости членов редакционного партбюро, руководимого редактором отдела писем Пановым. В квартире секретарь парткома увидел снимок, на котором маленький Володя сидел на коленях у Брежнева. «Владимир Михайлович, вы плохо начинаете партийную жизнь. Почему не сообщили товарищам о близком знакомстве с Генеральным секретарем ЦК КПСС? Завтра же соберу партбюро и поставлю вопрос о выговоре вам за сокрытие тайны перед нашими коммунистами». Кроме смеха, это ничего не вызвало, но именно так руководители газеты узнали о знакомстве Кучмия с Брежневым.

Впрочем, не этот факт сыграл главную роль в стремительном подъеме Владимира Михайловича. Скорее, наоборот: старшие товарищи были принципиально строги с коммунистом Кучмием. Например, после развода с первой женой Владимир Михайлович больше года по негласному решению партбюро был невыездным.

Его талант и как журналиста, и как редактора в полной мере проявился в 80-х, уже после смерти Брежнева. Кучмий доказал, что роль лидера была заложена еще в генах. Владимир Михайлович был прирожденным редактором с неповторимым видением газеты.

Уйдя, будучи зам. главного редактора, в 1991 году из «Советского спорта», он собрал сильную команду журналистов. Создаваемый им «Спорт-Экспресс» начинался с чистого листа. Важная деталь: многие журналисты пришли в «СЭ» не потому, что остро нуждались в работе, – они пришли прежде всего к Владимиру Михайловичу Кучмию. А нынешние студенты журфака МГУ – альма-матер Кучмия – за основу дипломных и курсовых работ часто берут материалы Кучмия.