Уже много было сказано, говорится, и, уверен, еще будет произнесено организаторами Игр, гостями Солт-Лейк-Сити и спортсменами о невероятных мерах безопасности на Олимпиаде. Что стоит за этими словами, проверил на себе корреспондент "Советского спорта".

Сразу хочу оговориться, случай со мной — пример частного (пусть даже и официального) лица в не самых экстремальных условиях. Быть может, через два дня американцы закрутят гайки до предела и другой человек в таких же условиях не получит даже шанса сделать с обозначенного пути шаг вправо или влево. Однако кто даст гарантию, что все не останется так, как было со мной?

Так получилось, что члены дружной бригады "Советского спорта" были вынуждены добираться до столицы XIX Белой Олимпиады разными путями. Основная часть отправилась рейсом американской авиакомпании до Солт-Лейк-Сити, а вашему корреспонденту пришлось делать несколько пересадок. Я стартовал на два дня раньше всей бригады, но в столицу Белых Игр мы должны были прибыть практически одновременно. Любезные сотрудники "Финэйр", выписывая билет, объяснили, что досмотр при посадке на любой рейс в сторону США длительный и весьма пристрастный, а значит, на каждом из перевалочных пунктов придется задержаться по меньшей мере на полдня.

В Хельсинки самолет прибыл точно по расписанию, и благодаря этому мне удалось не только поменять в билете время вылета в Нью-Йорк, но и пройти все процедуры досмотра службы безопасности полетов. Они состояли в том, что специальный сотрудник в военной форме пристально посмотрел мне в глаза, пожелал счастливого полета и пропустил в салон громадного лайнера, где уже находилось свыше 250 пассажиров. Время между посадкой одного самолета и взлетом другого составило 35 минут. При этом не приходилось ничего требовать, хватало простого вопроса: "А нельзя ли?.."

В Нью-Йорке нас встречало целое отделение сотрудников авиакомпании, которые предлагали всем отправиться на ночлег в отель. На робкий вопрос о том, нельзя ли попытаться улететь в тот же день, последовал суровый взгляд поверх очков: "Вообще-то нельзя. Билет у вас на завтра, а последний самолет вылетает через полтора часа. Впрочем, если хотите попробовать, делать это нужно быстро и на другом терминале".

У входа в терминал № 3, откуда среди прочих вылетали самолеты до Солт-Лейк-Сити, выстроилась длинная очередь. Вдоль цепочки людей расхаживала суровая чернокожая дама с сигаретой в зубах и громко предостерегала от попыток фотографировать или снимать на видеокамеру интерьер аэропорта имени Джона Кеннеди. Каких-то поляков, неосторожно доставших камеру, тут же проводили в участок. Предъявляя на входе билеты, все пассажиры, включая женщин, разувались и снимали с себя все, что при проходе через металлоискатель могло зазвенеть, причем делать это их никто не заставлял. Из-за чрезвычайной спешки мне разуться как-то не пришло в голову, но коридор я успешно преодолел. Диспетчер на входе заметил, что для обмена билетов и на посадку в нужный самолет у меня просто нет времени, но все-таки указала нужное направление. Перед нужной стойкой находился очередной кордон досмотра. Полицейский строго потребовал предъявить вещи, а когда я объяснил ему, что опаздываю на самолет, то… пропустил просто так.

Сев в самолет, я решил, что это, видимо, мой день, и значит, везти будет во всем. Не тут-то было. В аэропорту Солт-Лейк-Сити, куда мой самолет прибыл в 22 часа по местному времени, подтвердить мою аккредитацию не смогли.

"Вам нужно в главный пресс-центр — там разберутся", — сказал с милой улыбкой волонтер и поинтересовался, что означают слова "Sovietskiy sport" на моей карточке. Получив в подарок цветной номер "Олимпийского приложения", молодой человек расплылся в улыбке и тут же проводил меня на стоянку автобусов-шатлов.

Огромное здание пресс-центра, несмотря на поздний час, не выглядело безлюдным. Симпатичная девушка по имени Элис со значком "русский" из службы консьержей встретила корреспондента российской газеты довольно радушно. Через полчаса выяснилось, что данные на многих журналистов затерялись где-то в недрах всевозможных каталогов, и отыскать их теперь труднее, чем сделать аккредитацию заново. "Не переживайте, — утешила меня Элис на хорошем русском языке, — тут так уже бывало, а теперь будет еще чаще. Скоро народ начнет прибывать еще активнее. Плохо только, что теперь трудно будет найти дешевую гостиницу. Там, где места остались, они стоят больше 100 долларов. Впрочем, если хотите, я узнаю у своих знакомых. Насколько мне известно, они еще не сдали комнату в своем доме. Я заканчиваю работу в полночь и могу вас отвезти".

Знакомыми Элис оказались, естественно, мормоны, без лишних разговоров сдавшие комнату по вполне приемлемой цене.

Прав Михаил Задорнов: американцам русских не понять. Впрочем, как подтвердило начало командировки, нам тоже трудно объяснить их поступки. Было бы хорошо, если и в дальнейшем колонны полицейских и военных не мешали празднику зимнего спорта, а все затруднения у журналистов, у спортсменов и у болельщиков решались в таком же духе — по-домашнему.