Вновь во второй раз за последний месяц ломается план моей колонки: в ночь с пятницы на субботу скончался еще один великий мастер бразильского футбола, заслуживающий не только отдельного рассказа в газете, но и памятника у входа на "Маракану", рядом с уже воздвигнутой там бронзовой статуей Гарринчи. Думаю, рано или поздно такой монумент появится...

А насчет мастера я не случайно: именно так его и звали - "Мастер Зиза" ("Mestre Ziza"). Футбольный псевдоним его был Зизиньо, а полное имя Томас Соарес да Силва. Еще звали его "гением": первым его так назвал австрийский комментатор Вилли Мейлс. А итальянский футбольный обозреватель Джордано Фаттори, вздохнув однажды с восхищением, молвил: "Его футбол заставляет вспомнить маэстро Леонардо да Винчи в момент написания очередного шедевра". Сказано это было после драматического проигрыша сборной Бразилии уругвайцам в финальном матче чемпионата мира 1950 года, решившем судьбу первого места. Хотя чемпионами мира тогда стали уругвайцы, лучшим игроком чемпионата был назван полузащитник сборной Бразилии Зизиньо. Но все же то поражение осталось в душе его вечной болью и незаживающим шрамом. Он никогда не мог вспоминать о нем.

Сороковые-пятидесятые годы стали апогеем его футбольного творчества. Благодаря его таланту сборная Бразилии стала не только вице-чемпионом мира (1950), но и чемпионом Южной Америки (1949). В составе сборной Рио пять раз он становился чемпионом Бразилии. Пришел он в большой футбол, во "Фламенго" 24 декабря 1939 года, когда его, восемнадцатилетнего, поставили для пробы на матч с аргентинским "Индепендьенте" вместо заболевшего великого Леонидаса. И с того дня он стал не только безусловным "титуларом" знаменитого клуба, но и его лидером. С ним "Фламенго" трижды выигрывал чемпионат штата (1942, 1943, 1944).

В 1957 году, когда ему было уже 36 (!) лет, Местре Зиза пригласили в "Сан-Пауло", находившийся в безнадежно провальной фазе. Он встряхнул клуб, заставил молодых ребят забегать и заиграть, поверить в победу. Он стал хозяином средней зоны, диктовал темп, манеру игры, стал диспетчером и мозговым центром команды, метрономом его игрового ритма и в конце концов привел ее к чемпионскому званию: в финальном матче был повержен (3:1) безусловный тогда фаворит "Коринтианс".

За сборную он сыграл 53 матча (и это очень неплохой показатель для тех лет, когда сборные играли по пять-семь матчей в год, редко когда больше), забив в них 30 голов. Самым знаменитым стал "гол на бис", о котором до сих пор с восторгом вспоминают ветераны "Мараканы". Дело было 1 июля 1950 года. Матч чемпионата мира с Югославией. В один из моментов Зизиньо врывается в штрафную, изящным финтом обыгрывает защитника и забивает мяч в самый угол ворот. Стадион ревет, приветствуя очередной шедевр мастера, но судья свистит и размахивает руками над головой. Что такое? Никто ничего не может понять, но судья фиксирует какое-то нарушение правил. Игра возобновляется ударом от югославских ворот.

Зизиньо не говорит ни слова, не бежит к судье протестовать. Только желваки играют на лице... И минут через пять, получив мяч на том же месте, точно так же врывается он в штрафную, тем же самым финтом обыгрывает того же защитника и посылает мяч в тот же самый угол ворот. "Маракана" в экстазе, судья свистит и показывает на центр поля. Гол!

Таким был старик Зизиньо. Не могу простить себе, что не сумел уговорить его лет десять назад, когда меня познакомили с ним в ложе прессы "Мараканы". Он остановился рядом с группой журналистов, седой усталый человек, кивнул всем головой, мне как единственному иностранцу пожал руку и пошел прочь. "Как бы нам поговорить? — крикнул я вдогонку. — Не дадите ли мне интервью?". Он обернулся, покачал головой: "Позвони как-нибудь в другой раз. Сейчас я что-то неважно себя чувствую".

Другого раза не было. Другого случая не представилось: никогда нельзя откладывать важные вещи на потом.