Известный футболист Сергей Юран успешно выступал не только в "Заре", киевском "Динамо" и "Спартаке", но и в нескольких ведущих клубах Европы, в частности в "Бенфике", в "Порту", в "Штурме", участвовал в чемпионатах мира, Европы, Лиге чемпионов. Однако полтора года назад он получил серьезную травму и завершил игровую карьеру. На минувшей неделе Сергей побывал в "Советском спорте" на "горячей линии" и ответил на многочисленные вопросы.

Вопросы читателей

НА ИГРОВОЙ КАРЬЕРЕ ПОСТАВЛЕН КРЕСТ

— Сергей, я ваш тезка. Живу в Химках. Меня интересует, не приглашали ли вас в какие-нибудь российские клубы?

— Играть или тренировать?

— Играть.

— Увы, об этом мне придется забыть. Разве что выйти еще на поле с ветеранами. Моя игровая карьера закончилась полтора года назад.

— Но ведь вам всего 33 года?

— В ноябре 2000 года в Австрии я получил травму головы и через семь месяцев пришел к выводу, что пришла пора вешать бутсы на гвоздь.

— А тренером не собираетесь работать?

— Желание есть, но сейчас конкретных предложений возглавить какой-нибудь клуб не было. Надеюсь, что скоро они поступят, ведь у меня богатый игровой опыт, накопленный в клубах и соревнованиях разного уровня, мне есть что передать. Пока я начал учиться в ВШТ.

— Вы участвовали в чемпионатах Португалии, Англии, Германии, Австрии. Какой чемпионат вам больше понравился?

— Английский.

— Алло, это звонит Андрей из Москвы. Вам не кажется, что такого "Спартака", каким он был в 1995 году, больше не будет?

— Я согласен с вами. Более того, всегда говорил, что о такой команде, как "Спартак"-95, можно только мечтать. Даже при игре на предварительном этапе не на все сто, а лишь на 80 процентов наших возможностей команда демонстрировала потрясающую игру, и нам был по плечу любой соперник. И если бы не было зимнего перерыва, когда из команды ушли некоторые футболисты, до полуфинала в Лиге чемпионов, думаю, мы дошли бы легко.

— Сергей, второй приход в "Спартак" после игры за рубежом не оставил уже такого яркого следа?

— Возвращение в "Спартак" меня только разочаровало. К тому времени это была уже другая команда. К тому же изменились и отношения с Романцевым. И тогда я даже сожалел о возвращении в Москву, о том, что семью из Германии забрал.

Я НЕБЕЗРАЗЛИЧЕН БОЛЕЛЬЩИКАМ

— Добрый день, звонит болельщик московского и киевского "Динамо" Володя, у меня к вам несколько вопросов.

— Задавайте.

— Вам не обидно, что вы так и не стали любимым футболистом российских болельщиков? Или я ошибаюсь?

— У спартаковских болельщиков я, возможно, и в самом деле не стал любимцем. Да мне на это и трудно было рассчитывать, поскольку в отличие от их кумиров Цымбаларя или Тихонова я отыграл в "Спартаке" в общей сложности меньше года. А вот о российских болельщиках в целом я так не думаю, ведь я доставил им немало приятных мгновений, когда играл в сборной страны, забивал мячи в разных соревнованиях, и неудивительно, что российские любители футбола меня признают своим. Меня узнают на улице, в общественных местах, просят автографы, приглашают на телевидение. Да и сейчас, когда я нахожусь в "Советском спорте", многие звонят, интересуются моей прошлой жизнью и планами на будущее. Значит, я им небезразличен.

— Но ведь в Киеве, на Украине вас тоже узнают?

— Естественно. Там я родился, вырос. В составе киевского "Динамо" стал чемпионом СССР, сделал себе имя, за что я благодарен и Лобановскому, и бывшим одноклубникам, и никогда и нигде не говорил о плохом отношении к Украине. Но сейчас я живу в России и в первую очередь с ней связываю свою дальнейшую жизнь.

— Добрый день, Сережа, с вами говорит Николай из Москвы. Скажите, какие у вас взаимоотношения со спартаковцами?

— С теми, с кем играл в 95-м году, у меня до сих пор прекрасные отношения, а вот когда я вернулся в "Спартак" в 1998-м, то состав сильно обновился. Появилось много молодых футболистов. Найти с ними общий язык вне футбольного поля, а тем более подружиться мне не удалось.

ИГРОВОЙ КАРЬЕРОЙ ДОВОЛЕН

— Сергей, вас беспокоит Саша Хохлов из Москвы. Вы действительно заканчиваете играть?

— Да. Я уже закончил игровую карьеру.

— Читал, что вы собираетесь провести прощальный матч. Это так?

— Планирую, но только не знаю, когда это сделать лучше — до или после чемпионата мира.

— А кто будет участвовать в этом матче?

— Опять же до конца не определился. Это может быть встреча игроков сборных страны 80-х и 90-х годов или, наоборот, нынешней сборной России с футболистами, выступавшими в начале 90-х годов.

— Вы довольны своей игровой карьерой?

— Думаю, она у меня получилась хорошая. В сборной поиграл на чемпионатах мира и Европы, участвовал в Лиге чемпионов, был не на последних ролях в зарубежных и двух ведущих отечественных клубах.

— Кому вы забили самый красивый, на ваш взгляд, гол?

— В 95-м году английскому "Блэкберну", когда играл в "Спартаке" в Лиге чемпионов.

— Сергей, очень рад вас услышать, это звонит из Москвы Рамиль. Почему вас звали Барсиком?

— Ха-ха-ха. Так когда-то прозвал меня Андрей Баль. Однажды, когда я играл еще в киевском "Динамо", на сборе в Гантиади я опоздал на обед и остался без привычной для футболистов разной, как говорят грузины, зелени-мелени. Вот я в шутку и спросил у молодой, симпатичной официантки: а витаминчиков для Барсика не найдется? Баль это услышал, рассмеялся и с тех пор стал называть меня Барсиком, причем это прозвище сохранилось за мной даже в зарубежных клубах.

Я БЛАГОДАРЕН ЛОБАНОВСКОМУ И РОМАНЦЕВУ

— Сергей, меня зовут Виктор. Вы играли и тренировались под руководством Лобановского и Романцева. Позвольте спросить, какую роль они сыграли в вашей жизни?

— Большую, конечно. И сегодня, пользуясь случаем, хочу еще раз, но уже публично поблагодарить и Лобановского, и Романцева за то, что они помогли мне добиться определенного успеха в футболе, в жизни. Но это все-таки разные тренеры, на многие вещи, в первую очередь на игру, смотрят по-разному. Лобановский, киевское "Динамо", например, — это моя первая ступень, позволившая шагнуть дальше. А в "Спартаке" я был недолго, тем не менее в моей памяти до сих пор свежи воспоминания об игре этого клуба в 1995 году.

— Сергей, вас беспокоит ваш земляк из Луганска.

— Здорово. Рад слышать.

— Ну что, все, завязали с игрой?

— К сожалению, завязал. Хотя силы есть, но Боженька сказал мне: "Поиграл - и хватит, пора заниматься и другими делами".

— Сережа, скажите, вам предлагали вернуться в киевское "Динамо"?

— В свое время были разговоры.

— А почему же не перешли?

— Если бы я был холостым, то это предложение мог бы еще рассмотреть. К тому времени у меня была семья, маленький сын, а от Киева недалеко до Чернобыля. Кроме того, после игры в зарубежных клубах система Лобановского мне казалась еще более жестокой, чем когда я только начинал играть. Я уже не был в состоянии выдержать несколько дней на базе. Не сомневаюсь, что у нас на этой почве возникли бы конфликты, поэтому решил в Киев не ехать.

— А сейчас на Украину возвращаться не собираетесь?

— Загадывать не хочу. Все возможно, вплоть до работы тренером в какой-нибудь украинской команде. Но стартовать надеюсь в России.

— Надо полагать, вам трудно далось решение закончить игровую карьеру?

— Это были кошмарные дни. Но у меня не было иного выхода. Хорошо, что это решение пришлось принимать не сразу, не в больнице. После травмы и операции прошло семь месяцев, и у меня сохранялась еще надежда на возвращение в большой футбол. Но когда это произошло, я и сам понял, что это невозможно: при повышенных нагрузках сразу начинала болеть левая сторона головы. Позже оперировавший меня нейрохирург Дробнич признался, что еще после операции не сомневался в том, что я больше не буду играть, тем не менее надежду не стал убивать. И правильно сделал. На моем решении сказалось не его вето, а собственное понимание безнадежного положения. Случилось это в матче Лиги чемпионов против греческого "Панатинаикоса", в котором я смог выдержать только 60 минут, после чего попросил заменить.

— А когда и как вы получили травму?

— Эту дату я не забуду. 17 ноября 2000 года. В игре с "ЛАСКом". Я выскочил на прострельную передачу с фланга и не увидел, что в этот момент то же самое сделал защитник. Мы столкнулись в воздухе, примерно как в прошлом году в Махачкале Будунов и Перхун, и я виском ударился в его затылок. Соперник, кстати, не пострадал сильно, говорят, доиграл даже до конца встречи, а у меня была раздроблена лобовая кость, и я тут же был отвезен на операцию в госпиталь.