Радость и печаль нередко подобны дню и ночи — не успели отметить, скажем, день рождения, как наступает грустная дата. В полной мере это относится к бывшему нападающему "Спартака" Юрию Севидову, у которого в воскресенье родился внук, а позавчера он за семейным столом помянул своего отца - заслуженного тренера СССР Александра Александровича Севидова, скончавшегося 10 лет назад. Накануне с Юрием Севидовым встречался наш корреспондент.

ЖЕЛТУХА ОКАЗАЛАСЬ РАКОМ

— Юрий Александрович, для вас смерть отца явилась неожиданностью?

— Все произошло настолько стремительно, что мы поверили в смерть моего отца лишь после того, как его похоронили. Ведь за месяц до этого он выступал по телевидению, и те, кто его видел, отметили здоровый вид Александра Александровича. После этого он в хорошем настроении уехал во Владикавказ помогать тогдашнему тренеру местного "Спартака" Александру Новикову. И вдруг через несколько дней звонок из Осетии: "Юра, я плохо себя чувствую". "Отец, с этим не шути, — сказал я. — Покупай билет на самолет, и завтра я встречу тебя во Внукове". На следующий день я его действительно встретил, но он был неузнаваем — лицо стало желтым. Я решил, что это желтуха. Мы сразу поехали в больницу на Соколиную гору, но после УЗИ врач сказал мне, что у отца не желтуха, а рак. Я тут же отвез его в институт Вишневского, и по нашей просьбе там стали готовить его к операции. Однако оказалось, мы опоздали: болезнь развивалась стремительно, поэтому была угроза смерти отца на операционном столе. Правда, боли он не чувствовал, хотя последние 10-12 дней практически ничего не ел. Тем не менее, по словам лечившего его врача Вишневского — однофамильца знаменитого хирурга, отец находил в себе силы шутить и даже рассказал ему свой любимый анекдот: "Больной спросил у доктора, сколько времени ему осталось жить. Врач успокоил: "Дай бог, если протянешь год". После такого диагноза больной стал пить, гулять, и его веселая жизнь продолжалась еще лет двадцать. Однажды он снова зашел к профессору и сказал, что его диагноз не подтвердился. "А где ты лечишься?" — спросил врач. "В районной поликлинике". — "Знаешь, там тебя неправильно лечат".

Нет сомнений в том, что моего отца лечили правильно. Но 16 апреля он все-таки умер в палате на моих глазах. Вот такие грустные воспоминания сохранились у меня о последних днях жизни отца.

Впрочем, и детские воспоминания тоже далеко не веселые. В 1942 году отец перешел из минского "Динамо" в московскую команду "Крылья Советов" и получил 10-метровую комнатушку в коммунальной квартире на Бауманской, в которой жили футболисты Мазанов и Егоров. Их дети, кстати, позже стали чемпионами страны по теннису и плаванию, а если добавить, что в 1962 году золотую медаль завоевал и я, то получится, что в одной квартире выросли три чемпиона СССР. В 1946 году отец стал торпедовцем, но, как выяснилось позже, лучше бы он остался в "Крыльях Советов". Тем летом он получил серьезную травму в Ленинграде: защитник "Зенита" Алов так разворотил ему колено, что оно было вывернуто на 180 (!) градусов. Именно в тот момент, когда отца на носилках с вокзала почему-то доставили домой, я играл с ребятами во дворе и видел, как принесли отца. Было ему тогда всего 25 лет, но, несмотря на все попытки, вернуться на футбольное поле по большому счету он так и не смог. Отца из "Торпедо", правда, не отчисляли два года, оказывали какую-то материальную поддержку, тем не менее мы дошли до полной нищеты. Отец, например, ходил в ботинках для катания на коньках, а мама вынуждена была пойти работать в артель, где изготавливались калоши. Ежедневно ей приходилось иметь дело с клеем, что приводило к частым головным болям, а в конце жизни она вообще страдала потерей памяти. Отец поступил в школу тренеров, и в 1949 году ему крупно повезло: по облигациям государственного займа он выиграл 50 тысяч рублей и смог закончить учебу, а мама прекратила работать в артели.

КОЧЕВАЯ ТРЕНЕРСКАЯ ЖИЗНЬ

— По окончании школы тренеров Александр Александрович работал во многих клубах, однако с некоторыми расставался в разгар сезона. В чем причина?

— Скитания начались в конце карьеры, когда отец действительно по одному сезону работал в "Локомотиве", "Нефтчи", "Роторе". Но начало, считаю, было все-таки успешным — по восходящей, от команды класса "Б" из подмосковного Ступина до московского "Динамо", с которым он выиграл и чемпионат, и Кубок СССР. А еще были и "Кайрат", который отец вывел из первой группы в высшую, и восемь лет успешной работы в минском "Динамо", которое он за год с 20-го места довел до 3-го. Выступал в финале Кубка, где проиграл только в повторном матче "Спартаку". Кстати, эта принципиальная встреча для нас с отцом была особой, потому что мы играли друг против друга. А разве вычеркнешь из истории киевского "Динамо" почти три года работы моего отца, под руководством которого киевляне завоевали и золотые, и серебряные и медали, а в 1973 году выступали в финале Кубка.

— Та встреча, которую динамовцы Киева проиграли футболистам "Арарата", сильно изменила тренерскую карьеру Александра Александровича, ведь его сделали главным виновником этого поражения, обвинив, в частности, в замене Блохина. Что же произошло в тот вечер?

— Проигрыш в финале Кубка и в самом деле круто изменил жизнь отца, хотя вины его в поражении не было — динамовцы выигрывали со счетом 1:0 чуть ли не до конца основного времени, но на последних минутах пропустили мяч, а в добавочное время ереванцы забили еще один. Да, действительно Блохин не доиграл несколько минут, но не известно, как бы развивались события и с ним. Три года назад "Бавария" в финале Лиги чемпионов выигрывала у "Манчестер Юнайтед", и на исходе встречи ее тренер Хитцфельд заменил капитана команды Матеуса, после чего немцы пропустили два мяча и проиграли самый престижный в Европе кубок. Тем не менее Хитцфельда не освободили, и через год "Бавария" выиграла то, что потеряла в матче с "Манчестер Юнайтед". Кстати, отец не хотел менять Блохина, да и как можно было заменить ведущего игрока, если команда готовилась к получению кубка и к совершению круга почета.

— Однако Блохин до конца основного времени все-таки не доиграл.

— Произошло недоразумение. Отец, желая убить время, сказал своему помощнику Михаилу Коману, чтобы тот подошел к бровке поля и спросил у Блохина, находившегося в этот момент на противоположном фланге, кого бы он предложил поменять. Пока Олег не спеша приближался к Коману, футболисты "Арарата" стали справедливо кричать: "Товарищ судья, динамовцы тянут время!" И арбитр, видимо, не сомневаясь в замене Блохина, фактически удалил его с поля. Похоже, в этой ситуации не разобрался и Олег, тем не менее вместо него вышел другой игрок, и вскоре Иштоян забил ответный мяч, а в добавочное время и второй. В раздевалке с отцом случился сердечный удар, врач даже сделал ему укол, и я посоветовал отцу не торопиться с возвращением в Киев. Но тот сказал, что он не сомневается в выигрыше трех оставшихся матчей и, значит, динамовцы станут снова чемпионами, поэтому он должен вернуться в Киев вместе с игроками. Но надеждам его не суждено было сбыться: на следующее утро команду в Киеве встречал референт первого секретаря Компартии Украины Щербицкого, который вручил отцу билет до Москвы на прибывающий поезд.

— Не сбылись прогнозы Александра Александровича и по поводу выигрыша чемпионата.

— Да, динамовцы не стали чемпионами, но у меня есть основания полагать, что новый старший тренер Валерий Лобановский не был заинтересован в этом, ведь тогда все понимали, что это была бы победа не его, а Севидова.

РАСПЛАТА ЗА ОБЩЕНИЕ С ЭМИГРАНТОМ

— Спустя несколько лет, уже в московском "Динамо", Александр Александрович выиграл и чемпионат, и Кубок СССР, лишний раз подтвердив высокую квалификацию. Однако и в этой команде у него были неприятности. Я имею в виду неожиданное освобождение весной 1979 года после крупной победы в Кубке над "Спартаком". Что это была за история?

— Перед началом сезона динамовцы летали в США, где отец случайно встретил знакомого по Киеву — фаната киевского "Динамо", который незадолго до этого эмигрировал в Штаты. Экс-киевлянин пригласил отца в гости и на прощание подарил ему джазовые пластинки. Об этом узнал тогдашний руководитель "Динамо" Родионов, и по возвращении в Москву у отца сразу возникли проблемы: и невыездным грозили сделать, и освободить от занимаемой должности. В итоге так и получилось. И только через несколько лет разобрались и снова пригласили его в "Динамо". А в 1984 году московские динамовцы в последний раз выиграли Кубок СССР.

— Это была и его последняя крупная победа.

— Действительно, после московского "Динамо" отец недолго поработал в "Нефтчи", в "Роторе". О бакинской странице в его жизни ничего сказать не могу. А вот в Волгограде он оставил след. Во всяком случае, президент "Ротора" Владимир Горюнов считает, что мой отец во многом способствовал становлению клуба.

ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК С МЯГКОЙ УЛЫБКОЙ

— В повседневной жизни Александр Александрович часто улыбался, любил шутки, охотно общался с журналистами. А в работе он был мягким человеком или все-таки диктатором?

— Отец не всегда, конечно, улыбался. Он был принципиальным человеком и мог сказать в лицо собеседнику нелицеприятные слова. Тем не менее с футболистами всегда был корректен, не кричал, не оскорблял, во время матча не выбегал к бровке поля, не давал указаний ни игрокам, ни судьям. Когда футболист не попадал в основной состав, отец обязательно беседовал с ним, объяснял, в чем преимущество других игроков. Были случаи, когда он, освобождая футболистов, рекомендовал их коллегам из других команд. Могу смело сказать о том, что отец был тренером, который постоянно учился и у соперников, и у своих игроков, обязательно советовался с ними, то есть у него была обратная связь. Но при этом он был человеком честолюбивым, болезненно реагировавшим даже на поражение в шахматы гроссмейстерам.

— Любовь Александра Александровича к шахматам была общеизвестна. А чем еще он увлекался?

— Папа был меломаном. Он и сам хорошо играл на аккордеоне, любил джазовую музыку — у него была богатая коллекция пластинок, наверное, более 500, современная музыкальная аппаратура. Кстати, любовь к музыке, конкретно к джазу, передалась его внуку Антону, сыну моего брата Олега. Ему 20 лет, но он уже считается лучшим джазовым пианистом России.

— А каким Александр Александрович был в семейном кругу?

— Прежде всего заботливым отцом, хотя самым продолжительным периодом совместной жизни с отцом можно считать трех-четырехлетний отрезок, после того как он получил травму в Ленинграде. Вот тогда-то мы общались с ним ежедневно, даже тренировались вместе. Правда, позже несколько лет я поиграл у него и в Ступине, и в Кишиневе, но затем меня пригласили в "Спартак", и наши пути с отцом надолго разошлись. Маму он сильно любил. К сожалению, она умерла за год до его смерти. Для него это было страшное потрясение, хотя в последние годы мама страдала потерей памяти, и ее смерть, думаю, явилась одной из причин заболевания раком.


КСТАТИ

Александр Александрович Севидов родился 5 сентября 1921 года в Москве, но в футбол начал играть в 18-летнем возрасте в Казани. Затем выступал в московских командах "Пищевик", "Крылья Советов", "Торпедо", минском "Динамо". В чемпионатах СССР сыграл 22 матча и забил 12 мячей. В 1945 году был участником поездки в составе ЦДКА в Югославию. Тренером работал в командах Ступино, "Молдова" (Кишинев), "Динамо" (Минск), "Кайрат" (Алма-Ата), "Динамо" (Киев), "Динамо" (Москва), "Локомотив" (Москва), "Нефтчи" (Баку), "Ротор" (Волгоград), ФШМ (Москва). Динамовцы Киева под его руководством были чемпионами и два раза серебряными призерами, московские динамовцы выигрывали и чемпионат, и Кубок СССР, а минское "Динамо" заняло третье место и играло в финале Кубка. Награжден орденом "Знак Почета".