Черно-белое, в ромбах, "ядро" давно уже на точке. Гетры подтянуты, бутсы зашнурованы, метры отсчитаны (одиннадцать!), "враг" №1 переживающе хрустит перчатками. Твои нервы не дергает — ответного "выстрела" не будет. Ни капельки пота, диапазон пульса стандартен, давление в норме. Ну, пошел…

Первый вариант. Пустая, давящая мраком одиночества раздевалка. Ты — на щите. Как вратарь достал? Как среагировал? Прямо для "секретных материалов" сценарий. Необъяснимое рядом. Рядом… Эти, "рядом", хоть бы слово обронили — одни выражения. Все! Видит бог, последний раз "стрелялся"…

Второй вариант. Кипер, наверное, упал, когда ты еще мяч устанавливал. Предлагает не гадать? Лады. Гамак сетки качнулся, набежали, подхватили, понесли, уронили, навалились… Из-под груды тел выползаешь со щитом. Одиннадцатиметровый реализован.

Сегодня в Букваре разбираем пенальти. К барьеру!

ГЛАВА 8
СТАНДАРТЫ. ПЕНАЛЬТИ

(Продолжение. Предыдущие главы в еженедельнике "Советский Спорт - Футбол" №№ 9-16)

КАК РОЖДАЛСЯ "ПЕНАЛЬ"…

В 1890 году североирландский бизнесмен, педагог, спортсмен Уильям Маккрум внес в Ирландскую футбольную ассоциацию предложение о "пенальти кик" — 11-метровом ударе. Идея Маккрума вызвала бурю протеста и в прессе, и в футбольной среде, которая была оскорблена в лучших своих чувствах. "Джентльмен никогда умышленно не ударит джентльмена", "введение пенальти — это смертный приговор" — таковы были отзывы о предлагаемом новшестве. Но сама жизнь толкнула консерваторов к пересмотру существующих футбольных законов.

В четвертьфинальном матче Кубка Англии между "Ноттс Каунти" и "Сток Сити" произошел инцидент, повлекший за собой бурю протестов и комментариев. "Ноттс" вел 1:0 за минуту до конца встречи, когда их защитник Хендри остановил мяч рукой вместо своего голкипера. По действующим тогда правилам "Сток" получил право на штрафной удар, который следовало нанести с нескольких сантиметров от линии ворот, то есть с места нарушения. Можете себе представить, какова была реакция тысяч зрителей, когда вратарь "Ноттса" (вполне законно!) встал прямо перед мячом, наглухо заблокировав удар. Вокруг этого эпизода было столько споров и дискуссий, что даже сомневающиеся стали осознавать необходимость введения в правила пункта, радикально меняющего такую ситуацию.

И вот 2 июня 1891 года на очередном ежегодном совещании Международный совет по правилам в 6 часов вечера в отеле "Александра" в Глазго принял историческое решение. Оно звучало так: "Если любой игрок умышленно задержит соперника либо умышленно остановит мяч рукой ближе 12 ярдов от линии собственных ворот (один ярд равен 91 сантиметру. — Прим. авт.), арбитр по просьбе соперника (привилегией игроков было обращаться к судье и, указывая на нарушение, предлагать ему назначить соответствующее наказание. — Прим. авт.) назначает в ворота пенальти. Он пробивается с любой точки, расположенной на линии, проведенной в двенадцати ярдах от ворот, при соблюдении следующих условий:

— все игроки, за исключением игрока, бьющего пенальти, и противостоящего ему голкипера (который не имеет права выдвигаться вперед более чем на 6 ярдов от линии ворот), должны находиться не ближе, чем в шести ярдах позади мяча. Мяч считается введенным в игру после того, как нанесен удар, и гол может быть забит с пенальти".

Этот текст, понятно, заметно отличается от ныне существующего правила. Тогда на полях, где проводились матчи, появились "линии пенальти", которые пересекали все поле параллельно линии ворот в двенадцати ярдах от нее. Иными словами, не было той единственной точки, с которой ныне ведется пальба. Игрок мог располагаться с мячом по собственному желанию и чуть в стороне.

Введение одиннадцатиметрового штрафного удара способствовало продвижению ряда "пропенальтных" моментов. Скажем, в 1901 году появилась штрафная линия в 16 метрах от линии ворот, что облегчало возможность строго соблюдать правила назначения пенальти. В 1902 году окончательно обрели свою форму штрафная площадь и площадь ворот (тогда же, кстати, возникла и сама "точка"). В 1937 году на поле появился полукруг в радиусе 10 ярдов от "точки", та линия, за которой обязаны находиться все остальные игроки. Но особо сильно пенальти "ударило" по вратарю.

В первоначальном варианте голкиперу разрешалось выбегать от линии ворот вперед на шесть ярдов. Некоторые вратари извлекали выгоду из этого правила (был такой кипер Никольский, так он отбивал каждый второй пенальти благодаря тому, что в момент удара был уже на полпути к "точке" и перекрывал половину площади ворот), другие, наоборот, демонстративно столбом стояли на ленточке, выражая протест, поскольку считали назначение пенальти оскорблением самого духа честной спортивной игры. С 1905 года вратарь должен был находиться только на линии ворот и имел право передвигаться либо вправо, либо влево. В 1929 году голкипера обязали вообще стоять как вкопанного. Он не имел права сделать ни малейшего движения до того, как будет нанесен удар.

В наше время ФИФА разрешила вратарям "метаться", но только по линии ворот. Сейчас бы не прошел фокус вратаря "Спартака" довоенной поры Владислава Жмелькова, который использовал такой прием: отходил к сетке и в момент удара делал шаг вперед. Прыжок получался не с места, а как бы с разбега. Жмельков, будучи действительно классным специалистом по отражению пенальти, использовал на тренировках "метод метания" и пришел к выводу, что метод этот не слишком эффективен: все эти телодвижения только мешают, отвлекают внимание от мяча и ноги бьющего.

НАШ ПЕНАЛЬТИ

Если теперь перейти на другую сторону баррикад, бьющую, то всплывает интересная деталь. Так случилось, но многие наши игроки-игрочищи мелованную точку в одиннадцати метрах от ворот старались обходить стороной. Широко известна история с Сергеем Сальниковым (кстати, пенальти исполнявшим просто шикарно), который после одного из промахов заявил тренерам и партнерам: "Я вам официально заявляю, что пенальти бить больше не буду! Пусть бьют… холостые! А то моя Нина из-за меня на трибуне в обморок упала!" В своей эмоциональной речи Сальников отталкивался от действительно имевшей место истории. В матче Венгрия — СССР при счете 0:1 за пять минут до конца был назначен пенальти в наши ворота. И когда Ференц Пушкаш устанавливал мяч для удара, его жена на трибуне упала в обморок… Но это так — небольшое лирическое отступление.

Партнер Сальникова по московскому "Спартаку" 50-х, один из лучших нападающих отечественного футбола Никита Симонян, по его собственному признанию, бить пенальти не любил и не умел ("тут надо иметь стальные нервы"): семь раз бил, забил четыре. Всеволод Бобров в официальных матчах 11-метровые вообще ни разу не выполнял — все свои 97 голов в чемпионатах забил с игры. Но у кого уж совсем удивительная статистика, так это у Эдуарда Стрельцова. Из семи своих попыток он реализовал только… две! Вот это "нелюбовь"! Справедливости ради стоит заметить, что иногда такое отношение звезд к одиннадцатиметровому штрафному удару было… "сознательным". Вспоминает Евгений Ловчев: "В 1972 году кем-то наверху был придуман идиотизм под названием "послематчевые пенальти". В чемпионате! Били до победы, выигравший получал очко, проигравший — ноль. На следующий год додумались до того, что если после пяти пенальти с каждой стороны счет равный, фиксируется ничья. И каждому — по очку. Естественно, команды, честно отыграв матчи, завершив его ничьей, на 11-метровые стали договариваться. "Спартак" не стал исключением. И вот однажды после ничьей 0:0 в Москве с тбилисцами я должен был смазать последний пенальти и ударил в сторону углового флажка. На замедленном повторе потом было видно, как я специально целюсь мимо ворот и смеюсь. Хотели дисквалифицировать, но вовремя одумались и приняли самое правильное решение — отменили пенальти".

В деготь ложку меда! Если "полевые" не хотят или не могут, остается один выход — вратарю пробить. И пробьет! Не хуже какого-нибудь Чилаверта.

В чемпионатах СССР два пенальти реализовал вратарь ЦСКА Разинский, забивал минчанин Вергеенко, мазали Ткаченко и Харин. Самым же последним, уже в чемпионате России, "чилавертил" Андрей Новосадов. Новосадов: "Я вообще-то случайно к точке подошел. От нужды. На установке перед матчем с ЦСКА, когда тренеры спросили, кто готов исполнить пенальти, я увидел глаза ребят — в них не было особого желания. Вызвался. Забил. Мне, наверное, выполнять пенальти легче, чем полевым, — я знаю, что при этом чувствует вратарь соперников. А вообще мой принцип: уверен в своих силах, выходи к точке и бей". Вторит Новосадову Борис Разинский: "Когда я пенальти бил, то знал только одно: если ударю нормально, никакой вратарь не возьмет". И только Вячеслав Чанов молвит: "А если все-таки промахнешься, тогда как? Назад через все поле драпать?" Уместное замечание. В Букваре все замечания уместны, но это буквально подталкивает к разбору самого "естественного" пенальтного положения, когда "вратарь стоит, а полевой игрок исполняет". Советы, советы…

НОГА БЬЮЩАЯ, РУКА ОТБИВАЮЩАЯ

За бьющего ответит статистика, за отбивающего — собратья по перчаткам. Начнем с бьющего.

Согласно цифрам, чем длиннее разбег, тем выше реализуемость пенальти. На последнем Кубке мира во Франции все удары с разбега заканчивались голами. Эффективность разбега в 5-6 шагов была 85%, а с двух шагов мазали каждый второй удар (50%). В объяснении этому факту существует интересная гипотеза: дальний разбег — более долгий, вратари не выдерживают напряжения и начинают дергаться раньше времени.

Еще важно — как разбегаться. Константин Бесков считал, что классический разбег — это по линии, связывающей правую штангу и мяч, стоящий на точке. Но это для правшей. С левой же ноги, опять-таки согласно статистике, голов забивается больше. Почему? Разинский: "Когда подходит к мячу левша, вратарь начинает чувствовать себя несколько не в своей тарелке. Другой разбег, что-то не так... Сбивает с толку". Помимо всего прочего, по науке считается, что вратарю даже рыпаться бесполезно, когда мяч летит или в "мертвую" зону (то есть не дальше метра от боковых стоек), или под перекладину. В первом случае, согласно биомеханике, при ударе средней силы (0,11 секунд от точки до линии ворот) вратарь, отталкиваясь от земли в сам момент "выстрела", может отразить лишь мяч, летящий не далее полутора метров от него. И это только при средней силе удара! Во втором случае: не самый вроде бы сложный удар по центру ворот (над головой у вратаря) часто приносит нападающему удачу в связи с тем, что такой полет мяча — самый неудобный для глаз вратаря. Зрачки сближаются. Зрительная реакция первична, и именно она управляет двигательной.

Вроде бы все против вратарей. Но ведь отбивают!

Когда вратарь утверждает, что он реагирует на удар, без лукавства здесь не обходится. На самом деле все значительно проще: голкипер прыгает на доли секунды раньше удара. Надо же ему хоть как-то компенсировать разницу между 0,11 секундами полета мяча от точки до ленточки и теми 0,09 секундами, за которые мозг дает ногам команду: "Прыгать!" Ведь получается, что при прочих равных условиях кипер уже имеет 0,02 секунды проигрыша и только "преждевременным броском" может компенсировать свое отставание. А в какую сторону прыгать — это уже классный вратарь сам определяет, отталкиваясь от разного рода мелочей: как у бьющего опорная нога стала, как он разбежался и т.д. Ну и плюс у каждого вратаря есть свои маленькие футбольные хитрости.

Лев Яшин: "Вратарь не боится смотреть прямо в глаза, а бьющий норовит отвести взгляд. Ему морально труднее, чем мне. И в этом мое преимущество".

Отар Габелия, лучший вратарь СССР 1979 г.: "У меня один секрет был. В тот момент, когда пенальтист опускал голову и устанавливал мяч на точке, я оборачивался назад, на стоящего за воротами Челебадзе. Он все-таки игрок сборной был и мог знать больше, чем простой смертный. И вот Реваз вроде бы как мне показывал, куда бьет тот или иной футболист. А чтобы мой визави не пропустил подсказку Челебадзе, я ее дублировал движением руки. Как раз в этот момент пенальтист поднимал глаза и видел, как "непонятливый" Габелия переспрашивает: "Что, правда он туда бьет?", а потом изо всех сил пытается сделать непроницаемое лицо. Форвард про себя потешался над этим бездарным спектаклем, разбегался и… Бил он, как вы понимаете, в вычисленный мной угол, куда, сделав ложный замах, устремлялся и я. Таким манером тогда в Москве я взял пенальти от Маховикова, Петрушина и Газзаева".

Вячеслав Чанов, лучший вратарь СССР 1981 г., одиннадцать отраженных пенальти за карьеру: "Пенальти — это чистая психология. Кто кого перехитрит. Вратарю нужно заставить бьющего нервничать. Когда он будет разбегаться, раскачиваешь корпусом — вправо, влево, вправо, влево… Иногда еще и посмотришь в какую-то сторону и коленку туда вывернешь, чтобы нападающий поверил, что ты именно туда будешь прыгать. Ко мне иногда приходило и шестое чувство, когда я знал, что мяч пойдет именно туда и именно на такой высоте. Главное же для вратаря, как мне кажется, это не чувствовать себя обреченным мышонком".

Роман Березовский, вратарь "Динамо", ему не забили десять пенальти из двадцати одного пробитого: "Никакого секрета, как брать пенальти, не существует. Я еще до разбега бьющего решаю, в какой из углов буду падать. Начнешь гадать, смотреть на наклон корпуса, положение стопы бьющего или на другую ерунду — все, конец. Такой вратарь, на мой взгляд, обречен вынимать мяч из сетки. Я считаю: принял решение — им и руководствуйся".

Оливер Кан, вратарь "Баварии" и сборной Германии, лучший вратарь мира 1999-2001 гг. (о победной серии послематчевых пенальти в финале Лиги чемпионов-2001 в матче с "Валенсией"): "Перед серией я лег на траву и закрыл глаза. Никого не слушал, даже Хитцфельда. Внушил себе, что нахожусь на живописном озере, где полный покой и ласковое солнце. В мельчайших деталях прокручивал в памяти все отраженные мной пенальти: вспоминал, как стоял в воротах, прыгал в угол, отбивал мяч, радовался. Когда же, наконец, встал в ворота, сказал себе, что должен взять все летящие в "рамку" мячи".

Ну, все не все, но три удара взял. Один из которых, от Амедео Карбони, был повышенной сложности. Или в сериях послематчевых пенальти другой уровень сложности?

ПОСТСКРИПТУМ

В кинофильмах (обычно) развязка наступает в конце. Маститые режиссеры, наращивая напряжение к апофеозу, жвачкой растягивают нервы зрителей. Но искусство требует жертв, и завораживающий финал (часто) сопровождает полтора часа сонной тягомотины. Очень часто…

Футбол, словно некая разновидность кинематографа, тоже дарит свои комедии, трагедии, триллеры. И бывает, что их схожесть и обыденность может компенсировать лишь напряжение ошеломляющего финала. Серость футбольных сценариев спасают послематчевые пенальти.

Послематчевый пенальти (и не только послематчевый) — это как выбор между полетом и распятием. Попадаешь — и оды в твою честь торопят ввысь. Промахиваешься — и свита срывает с тебя королевскую мантию, облачая в рубище изгоя. До сих пор мурашками по коже воспоминания, как на чемпионате мира-94 латаный-перелатаный, затюканный травмами Роберто Баджо тащил вперед свою Италию под палящими лучами американского солнца. Но… В финальном матче в "финальном пенальти" мяч "поцеловал" облака, и, как ни просил Баджо, бездна не разверзлась под ним. Те, кто еще недавно поклонялся Роби, после промаха оставили ему лишь один путь. На гильотину желчных наветов. До сих пор, бедняга, не оправился…

Киперам легче, без сомнения, легче. Стереотип, что бьющий обязательно должен забить, а вратарь пропустить, испокон века давит на выполняющих удар. И, кстати, вы никогда не задумывались, что каждая серия послематчевых пенальти обязательно выявит вратаря-героя и изгоя-бьющего. Ведь согласно правилам бьют до промаха. А описанный выше стереотип поднял цену промаха нападающего до величины, не сравнимой со значимостью взятого вратарем пенальти. Забитый пенальти — обыденность, взятый пенальти — героизм. Не забиваешь — изгой, берешь — идол.

Вспомните Андрея Сметанина (дело "Градец-Кралове-95"), Серхио Гойкоэчеа (ЧМ-90), Франческо Тольдо (полуфинал последнего Евро Италия — Голландия). Вспомнили? Идолами были.

Все вышесказанное, однако, не означает, что послематчевые пенальти не надо бить вообще, боясь репрессий и гонений в случае промаха. Любая палка имеет, как известно, два конца. Успех в серии пенальти в чем-то схож с кредитом МВФ, его получение также жизненно необходимо, а его отсутствие также оборачивается трагедией миллионов. Чтобы добиться успеха, необходима полная уверенность бьющего в своих силах и способность хотя бы на мгновение отрешиться от бурлящего котлована страстей.

Как много последователей получила теория о недопустимости пробития послематчевого пенальти игроком, полностью выложившимся в ходе матча, после того злополучного промаха Баджо! Не "везет" в самой игре, "повезет" в послематчевой лотерее?

Доля истины здесь, безусловно, присутствует. В ходе встречи игрок, исполняющий роль первой скрипки матча, многократно перевариваясь в "бульоне" громадного напряжения, может подойти к 11-метровой отметке прежде всего психологически не готовым. Отсюда и результат. Рыдает Италия, Роберто Баджо хватается за свой "хвостик". Чтобы потом не рвать на себе волосы, к точке надо подходить так, как это сделал в финале Евро-76 ФРГ — ЧССР чешский нападающий Антонин Паненка. От его удара (этот удар был у чехов последним — пятым) тогда зависело все: сборная ЧССР не промахнулась ни разу, а у немцев неудачно отстрелялся Ули Хенесс.

Когда Паненка только пошел за мячом, партнерам уже был ясен его замысел. Несколько раз в матчах национального чемпионата форвард (кстати, с неизменным успехом!) применял один трюк: установив мяч на 11-метровую отметку, разбегался, словно для мощного удара, но не бил "на силу", а легонько поддевал мяч носком. Вратарь оказывался в углу, а мяч спокойно залетал в ворота по центру. На обман покупались все, но здесь Паненке противостоял лучший в те годы вратарь мира Зепп Майер! Затаив дыхание, чехи ждали, чем закончится дуэль. Страхи оказались напрасными: Майер, как и все предыдущие жертвы Паненки, бросился в угол — и проиграл, как и его команда. И этот номер Паненка выдал, когда на кону был Кубок Европы!

Аналогичной выходкой отметился в полуфинале Евро-2000 и "вассал Рима" Франческо Тотти, издевательски легко переигравший голландского вратаря Ван дер Саара. Когда после того матча Тотти спросили, может ли он представить себе, что бы с ним сделали тиффози в случае его промаха, он невозмутимо ответил: "Но я же забил!"

Итог — четверостишие поэта Михаила Луконина:
А ты не бойся, вот они ворота.
Ты бей - не опасайся тесноты.
Ты это должен сделать, а не кто-то.
Вот именно не кто-нибудь, а ты.

Не смотри, что он "постскриптум". Всего-то... Он дело говорит.

Вспомни, как вконец запутавшись в желании чего-нибудь еще этакого ляпнуть, ты выводишь в письме P.S. и сжимаешь в жалкие три строки главное. Так же и здесь. И о послематчевом пенальти в преддверии мирового форума нельзя было не сказать (мало ли!), и "отпускать" психологическую игру в "готов — не готов" не хотелось. Главное! Вот так синтезируя, и получили новый тип поведения футболиста — "пенальтный". Смелей к барьеру?!


ЛЮБОПЫТНО

Гол, забитый игроком "Вальядолида" Фернандо Фернандесом в матче последнего тура чемпионата Испании-2000/01 в ворота "Сельты", стал самым быстрым, проведенным с 11-метровой отметки мячом в истории испанской лиги. Арбитр матча Медина Канталехо показал на отметку уже на... 13-й (!) секунде матча.

Совершенно невероятный пенальти забил в августе 1971 года игрок команды "Строитель" (Полтава) Александр Молодецкий. "Я разогнался и, прыгнув "рыбкой", головой ударил по неподвижному мячу. Гол! Мяч попал в правый нижний угол от вратаря", — рассказывал футболист. Чрезвычайно трудно вообразить, как такое может случиться, но не верить автору этого уникального гола тоже нет оснований.

Можно задаться вопросом: если пенальти забивали вратари, то было ли такое, что полевые игроки отражали пенальти? Было и такое. Произошло это в чемпионате страны 1941 года. Тбилисское "Динамо" в Ленинграде встречалось с местным "Спартаком". В середине второго тайма с поля был удален вратарь южан, и место в воротах пришлось занять их нападающему Панюкову. И надо же, через несколько минут тбилисцы наказываются одиннадцатиметровым. Бьет Беспаленко. Панюков в отличном броске отражает удар. Через несколько минут последовал еще один пенальти в сторону гостей. У мяча вновь Беспаленко, и вновь неудача: мяч пролетает мимо цели. Тбилисцы ту игру выиграли со счетом 4:1, и два гола хозяевам… забил Панюков. Разумеется, до того, как встал в ворота.


БАЙКА ОТ РАФАЛОВА

Судья всесоюзной категории Марк Рафалов вспоминает: "В свое время эту историю мне рассказал один арбитр с Урала. Из его рассказа следовало, что в одной из команд играет нападающий (пройдоха первостепенный), умудряющийся склонять служителей Фемиды к назначению пенальти несколько нетрадиционным методом. Оказавшись по ходу игры в чужой штрафной площади в окружении многих футболистов, он незаметно сдергивал с себя… трусы и валился на газон. И нередко добивался своего: арбитр, уверенный, что оголил форварда кто-то из защитников, указывал на зловещую точку".


КСТАТИ

Владислав Жмельков в сезоне 1939-1940 гг. из пробитых ему в Кубке и чемпионате СССР 14 пенальти взял 12. Болельщики с трибун буквально просили судью назначить в ворота спартаковцев одиннадцатиметровый: "Все равно Жмель возьмет!"