Заслуженный мастер спорта Виктор Владимирович Понедельник был известен в бывшем СССР не только как футболист, нападающий сборной Союза, забивший "золотой" мяч в финале первого Кубка Европы, обладатель серебряной медали второго европейского первенства, участник чемпионата мира-62. Он еще и замечательный журналист, много лет возглавлявший отдел футбола в "Советском спорте" и еженедельник "Футбол-Хоккей". Кроме того, Виктор Владимирович — автор четырех интересных книг. Сегодня ему исполняется 65 лет, поэтому поздравлять с очередным днем рождения его будут не только футболисты, но и журналисты.

СКАЗАЛИСЬ ОТЦОВСКИЕ ГЕНЫ

— Виктор Владимирович, футболисты, заканчивая игровую карьеру, чаще всего переходят на тренерскую работу, а вы выбрали журналистику. Это случайность, что вас неожиданно для сотрудников "Советского спорта" сразу назначили редактором отдела футбола или вы все-таки были готовы к такому жизненному повороту?

— Откровенно говоря, я не из тех, кто плывет по течению, полагается на волю случая. Назначение меня 35 лет назад, по сути, только начинавшего писать, редактором отдела, в котором работали такие известные журналисты, как Александр Вит, Олег Кучеренко, Алексей Леонтьев, Юлий Сегеневич, Владислав Замов, и для меня самого явилось неожиданностью: все решилось наверху — то ли в ЦК КПСС, то ли в Спорткомитете СССР. Но в то же время я не чувствовал себя чужим человеком в новой компании. Во-первых, наверняка сказались родительские гены — мой отец был корреспондентом "Литературной газеты" в ростовском регионе, а с приходом в "Известия" зятя Хрущева Алексея Аджубея стал работать в этом издании. Кроме того, у меня был и неплохой багаж знаний.

— Какой институт вы закончили?

— После школы я поступил в Ростовское военно-инженерное училище. Правда, до офицерского звания не дослужился, хотя и играл в армейской команде. Но зато закончил пединститут, а потом философский факультет Ростовского университета, аспирантуру.

— В "Советском спорте" и в "Футболе-Хоккее" вы проработали почти четверть века, а потом ушли из журналистики так же неожиданно, как и появились. В чем же причина этого?

— По возвращении в 1990 году с чемпионата мира из Италии узнал, что в связи с реорганизацией еженедельника назначен новый главный редактор. Так я остался без работы. Тем не менее с журналистикой не расстался — продолжаю публиковаться в разных изданиях, недавно вышла из печати моя четвертая книга…

ГРУЗИНСКИЙ КАЗАК

— Но все началось с футбола. Уточните, где же вы все-таки увлеклись этой игрой? Если верить одним справочникам - в Тбилиси, а другим - в Кишиневе.

— В детстве я жил и в Грузии, и в Молдавии. Разница только в том, что в Тбилиси я был эвакуирован с родителями во время Великой Отечественной, а в Кишинев мой отец был переведен в газету "Советская Молдавия" после войны. В Тбилиси я и начал играть. Более того, я там пошел в школу и за несколько лет неплохо выучил грузинский язык, и позже, когда приезжал в этот город уже как футболист, меня всегда тепло встречали, называли грузинским казаком.

— И все-таки вы остались донским казаком, поиграв сначала в "Ростсельмаше", потом в СКА.

— Была еще и сборная СССР, куда я первый раз был приглашен в 1958 году.

— Незадолго до чемпионата мира в Швеции случилось несчастье с Эдуардом Стрельцовым, тем не менее вас почему-то в сборной не оставили?

— В апреле 1958 года мне прооперировали колено. Кроме того, в молодости я болел ангиной, и каждую весну мне было трудно не только тренироваться, но и просто дышать, поэтому к сезону я практически не готовился. Позже Гавриил Дмитриевич Качалин и Андрей Петрович Старостин все равно приглашали меня в сборную. Помнится, в 1960 году мы готовились к Кубку Европы в подмосковном доме отдыха "Озерки", где, между прочим, в свое время содержали немецкого фельдмаршала Паулюса, и доктор сборной Алексеев часто не выпускал меня на улицу. Тогда лекарство от астмы было одно — кололи хлористый кальций, как животному, и я нередко терял сознание.

— Со Стрельцовым вам так и не удалось поиграть?

— Увы, нет. Хотя это была мечта не только моя, но и Качалина со Старостиным, которые хотели сделать из нас сдвоенный центр, а чуть сзади должен был играть Валентин Иванов. Но Стрельцов сначала попал в тюрьму, а по возвращении из заключения ему несколько лет не разрешали играть в сборной — он был невыездным.

НЕВЫЕЗДНОЙ ПОНЕДЕЛЬНИК ПОДПИСЫВАЛ ВЫЕЗДНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

— Любопытно, когда Стрельцову наконец-то разрешили выезд за рубеж, в числе невыездных оказались вы. Что это была за история?

— Николай Петрович Старостин все время приглашал меня в "Спартак", и я нередко ездил с этой командой на товарищеские матчи за границу — во Францию, в Южную Америку. В середине 60-х годов я оказался с ними в Израиле, где мы выиграли два матча и я забил два мяча. Нам был устроен теплый прием — футболистов принимал даже премьер-министр Бен-Гурион, после чего пригласили на телевидение. Обстановка там была непринужденная, и когда зазвучал гимн Израиля, мы, хотя слова и не знали, скорее шутки ради, стали шевелить губами, имитируя пение. А когда я вернулся в Ростов, меня пригласил председатель КГБ, хороший знакомый моего отца, и спросил, что я натворил в Израиле. Я ему все рассказал, и председатель КГБ успокоил: "Не волнуйся, играй на здоровье". Когда я выступал, у меня и в самом деле не возникали проблемы с выездом за рубеж. Они появились, когда я работал уже в "Советском спорте".

— Но вы, помнится, были секретарем партбюро газеты?

— Более того, я был еще и кандидатом в члены Бюро райкома, членом выездной комиссии самого крупного в Москве Калининского района. Когда рассказываю об этой истории, то никто не верит: как, мол, ты подписывал характеристики на выезд неизвестным тебе людям, а сам был невыездным? Вот уж поистине умом Россию не понять. Это продолжалось лет пять, пока отец не поинтересовался, почему я не освещаю международные соревнования. Я ему все рассказал, а он в свою очередь позвонил своему другу в ЦК КПСС Николаю Петровичу. Тот на следующий день пригласил меня на Старую площадь, выслушал внимательно, снял трубку с одного из двадцати телефонов и спросил кого-то: "Ты знаешь Виктора Понедельника?" — "Конечно", — ответил собеседник. "Почему он невыездной, что за безобразие!" — и положил трубку. "А ты возвращайся на работу", — сказал мне Николай Петрович. Пока я дошел от Старой площади до редакции, у главного редактора Николая Семеновича Киселева едва не случился инфаркт — звонок из ЦК КПСС оказался для него страшным ударом. "Виктор Владимирович, где вы были? Срочно отправляйся в Спорткомитет и оформляй документы на поездку в Швейцарию, на товарищеский матч сборной СССР". Сборная тогда базировалась в Киеве, и я первым делом позвонил ее старшему тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому — светлая ему память! — и поинтересовался, когда команда вылетает в Лозанну. "Завтра. Но ты не беспокойся, бери паспорт, садись в поезд, а в Киеве тебя утром встретит наш администратор". Так все и получилось. На следующий день на вокзал за мной приехал администратор и отвез в аэропорт, куда вскоре приехали футболисты. Я отдал паспорт, мне без лишних вопросов поставили нужные печати, и я снова стал выездным. Причем получилось символично: первый раз я поехал за границу со сборной СССР и после снятия "дисквалификации" снова улетел с национальной командой. Правда, игроки в ней были уже другие.

ЗОЛОТУЮ КОМБИНАЦИЮ НАЧАЛ ЯШИН

— Вы один из немногих наших футболистов, которые завоевали в чемпионате Европы золотые и серебряные медали?

— Да, такие награды получили только Лев Яшин, Валентин Иванов и я.

— А победный мяч, забитый в Париже в дополнительное время в финале югославам, хорошо помните?

— Как будто это было вчера. Комбинацию начал Яшин, который рукой выбросил мяч в середину поля, а продолжили Войнов, Бубукин, Месхи. И когда Миша приготовился простреливать с левого фланга, я и Иванов бросились в штрафную югославов. Валентин был потрясающим игроком, умницей — он "увел" за собой защитника вправо, и мне никто не помешал примерно с 11-метровой отметки головой отправить мяч в противоположный от вратаря Видинича угол. Но мне запомнилось еще и путешествие наших "ходоков" после победы в гостиничный номер к руководителям сборной с просьбой прибавить премиальные. Футболисты нынешнего поколения в этом отношении ведут себя иначе. Случалось, что и ультиматум ставили: либо увеличиваете премиальные, либо мы не поедем на чемпионат мира. А мы просили премии после победы.

— Но поменялась не только психология игроков, изменилось и отношение к тренерам сборной?

— Вот это можно только приветствовать. В 1964 году Константина Ивановича Бескова освободили из сборной за второе место в чемпионате Европы, а если бы такого успеха добился Романцев, то ему, наверное, присвоили бы звание Героя России. Шутка.

— Вам посчастливилось поиграть с великими партнерами…

— Это действительно было счастливое время, когда в сборной мы оказались вместе с такими футболистами, как Игорь Нетто, Никита Симонян, Лев Яшин, Сергей Сальников, Анатолий Масленкин, Анатолий Ильин, Анатолий Исаев, и главное, они не видели в нас конкурентов. Наоборот, они всячески старались помочь молодым ребятам. Мы постоянно чувствовали их поддержку, что, несомненно, помогло быстрее и полнее раскрыть свои способности игрокам моего поколения. На протяжении десяти лет у нас была великолепная команда, что подтвердили золотые, серебряные, бронзовые медали, завоеванные нашими футболистами на Олимпиаде, в двух чемпионатах Европы и чемпионате мира в Англии.

— В этом ряду не хватает успешного выступления только в 1962 году в Чили, хотя за полгода до этого вы выиграли три товарищеских матча в Южной Америке — у Уругвая, Аргентины и Чили.

— Считаю, неудачи начались еще по пути на чемпионат мира, когда в товарищеском матче в Коста-Рике травму головы получил второй вратарь Владимир Маслаченко. Его бы надо было вернуть в Москву и заявить другого вратаря. Но этого, почему-то не сделали. Маслаченко прилетел с нами в Чили, но оказался, по сути, в роли туриста и не смог помочь Яшину, у которого, в свою очередь, было два сотрясения мозга, и после выигрыша у югославов в матче с колумбийцами ему следовало бы отдохнуть. Но из Москвы дали команду — не рисковать, пусть играет Яшин. А Лев в том матче чувствовал себя неважно, пропустил два мяча после дальних ударов, расстроился, потерял уверенность, что сказалось на его игре с чилийцами, в которой мы уступили.

ДАЙ БОГ ВЫЙТИ ИЗ ГРУППЫ

— Как, на ваш взгляд, выступит сборная России в Японии?

— Дай бог, если выйдет в следующий этап.

— Чего не хватает российскому футболу?

— Денег и внимания. Несколько лет назад по телевидению я обратился к Березовскому с просьбой помочь построить "Спартаку" стадион.

— А он что, болельщик "Спартака"?

— Неизвестно. Знаю только, что он болеет за свой карман, что, между прочим, можно сказать и о других олигархах. В рулетку, насколько мне известно, они играют в охотку, азартно, а вот когда дело доходит до финансовой поддержки российскому спорту, уходят в сторону.

— Новый министр спорта Вячеслав Фетисов может что-нибудь изменить?

— Я уважал Фетисова как великолепного хоккеиста, но не знаю его организаторских способностей. Но шанс изменить положение в российском спорте у него, считаю, есть. Перестройку надо начинать с открытия спортинтернатов с отделениями по разным видам спорта во всех областных центрах. Если это Фетисову удастся, то ему при жизни можно будет поставить памятник. Несомненно, спортинтернаты — самый надежный выход из тупиковой ситуации. Я сужу об этом по ростовскому спортинтернату, в котором в свое время было подготовлено много сильных спортсменов, в том числе и футболистов, которые выступали даже за сборную страны. Но в последнее время он практически развалился, поэтому неудивительно, что в "Ростсельмаше" играют посредственные футболисты, приглашенные из других регионов. И мне, ветерану ростовского футбола, все это видеть грустно.