Среди осточертевших тем, событий, надоевших хуже горькой правды своей готовностью свершиться, — переход Ролана Гусева из "Динамо" в "Спартак".

Спешу уверить читателя, я не располагаю новой либо скрытой информацией на этот счет. Мало того, я бы вообще запретил сообщать в газетах новые сплетни, слухи и даже правдивые крупицы действительности об этом переходе просто потому, что смысла это давно лишено: на деле ничего не происходит. Тема хоть и ушла с первых полос, прочно угнездилась во всех мало-мальски масштабных интервью с руководителями двух клубов, самим Гусевым, а также в незатейливых публицистических размышлениях словно по обязанности: об этом нельзя не спросить. Но можно ли ответить?

Недавно я видел (где-то по телевизору), как Ролану был задан вопрос: а где, собственно, вы сами хотите играть? Ролан определенно смутился. И вот любопытно, каким журналисту вообще виделся ответ? Что он хотел услышать? Чтобы футболист сказал, что ему не хочется играть в команде, в которой он готовится к сезону? Чтобы игрок "Динамо" признался, что ему хочется играть в "Спартаке"? Такое невозможно. И даже не потому, что игрок хранит политкорректность, просто дело в другом. "Спартак" здесь вовсе не существенный компонент. Громкое имя, привычный антагонизм "Динамо", прочие патетические слагаемые только мутят ясную суть происходящего. Гусеву, думаю, по большому счету не так важно, где играть. Дело в другом — он не может себе позволить остановиться в развитии. И пусть не выглядит подобная формулировка прекраснодушной: прогресс игрока как самоцель в равной степени может характеризовать его и как романтического юношу, стремящегося к совершенству просто в силу тяги к совершенству, и как холодного прагматика, понимающего, что от его класса зависит заработок. В конце концов стремление к развитию может просто изобличить в нем амбициозного человека, завоевывающего все быстрее, выше и сильнее внимание окружающих и славу. Что может посулить своему лучшему игроку "Динамо" в наступающем сезоне? Что-то не видно, чтобы команда готова была выступить лучше, чем в прошедшем сезоне, обеспечить Гусеву если не первую в жизни победу, то хотя бы реальную за нее борьбу.

Между тем искать Гусев, оставаясь в "Динамо", может только такую перспективу.

Вопрос заостряется тем, что гусевскому контракту с "Динамо" идет последний год. Шансы на то, что Гусев продлит его, может и есть, но опять-таки — ради чего? Болельщик скажет: ради верности любимому клубу. Легко так говорить ему, раз в неделю надевающему бело-голубой шарф и проводящему перед телевизором либо на стадионе свой досуг. У болельщика и нет другой формы отношений со своей командой, кроме любви и преданности, и, требуя этого и только этого от футболистов, они на самом деле проявляют узость собственного мышления. Ведь для футболиста команда — место работы, определяющее всю его жизнь, в первую очередь в чисто практическом смысле.

Так что же в состоянии предложить "Динамо" в следующем сезоне болельщикам, игрокам — всем? О том, что взаимоотношения Николая Толстых и Валерия Газзаева именуются рабочими только из вежливости, знают все, кто дал себе труд полюбопытствовать. Новых игроков, способных усилить команду прямо сейчас, нет, за исключением Кутарбы, который укрепляет ее разве что виртуозным владением русским языком. Возможно, кто-то верит в тренерскую звезду Газзаева… Удержусь от собственного мнения на этот счет. Лично я такой веры не питаю. Команда сильна разве что только потенциально, ну да ведь это уже не первый год.

"Динамо" вынуждено будет отпустить Гусева. Это произойдет если не сейчас, то в середине или в конце года. Причем, чем дальше, тем дешевле, а вовсе не дороже, он будет стоить, поскольку контракт будет все ближе и ближе к окончанию. Футболист будет ждать, вместо того чтобы расти и прибавлять. Каждую неделю, а то и чаще, газеты и телевидение будут капать ему на мозги свежими сплетнями и слухами относительно его будущего. Попробуйте поставить себя на его место; вряд ли кто-нибудь захочет с ним поменяться…

Редкий случай: деловые интересы клуба, в сущности, совпадают с житейскими интересами игрока. И время работает против обеих сторон. Событие или произойдет, или нет, а спрашивать тут вовсе не о чем.