Двукратный чемпион мира — специалист и в спорте, и в науке

Чемпионат мира по биатлону — событие скоротечное. Десять дней, и подведен итог кропотливой работы, которая велась на протяжении целого года. Кто-то победил, кто-то не готов, кому-то просто не повезло. Часто эти полторы недели круто изменяют планы и судьбы спортсменов: одни понимают, что надо еще работать, а другие — что работать уже поздно. Главным героем первенства в Поклюке для нас стал Павел Ростовцев, который завоевал две золотые медали. В его успехе многие увидели живое воплощение собственных представлений о громких, красивых и впечатляющих победах. О пути красноярского спортсмена к его вершинам и о многом другом корреспонденту "Советского спорта" удалось поговорить с самим спортсменом.

WHO IS MISTER ROSTOVTSEV?

- Павел, чемпионат мира позади. Подводя свой личный итог, скажите, Ростовцев до и после чемпионата — есть какие-нибудь отличия?

- Конечно, есть. Произошедшее можно сравнить с конденсатором. Вот копится в нем энергия, копится, а потом происходит быстрая разрядка и остается почти полностью опустошенный человек, которому вновь надо копить энергию (физическую, моральную, психологическую) и идти дальше. Чемпионат мира в этом смысле — могучий поглотитель энергии.

— Но как же тогда оставшиеся этапы Кубка мира? Не собираетесь же вы пройти их на холостых оборотах или, выражаясь языком физики, остаточной энергии?

— Разумеется, нет. Там будет идти борьба за высокое место в общем зачете Кубка мира, будут отрабатываться какие-то тактические варианты ведения гонки в будущем сезоне. Но даже если что-то не будет получаться, трагедии из этого делать не стоит. Чемпионат мира показал, что бороться за победу и добиваться ее я могу, а это главный итог сезона.

КАКОГО ИНЖЕНЕРА МЫ ПОТЕРЯЛИ!!!

Отступление первое

Язык технических терминов присущ нашему герою. Спортсмена, так серьезно рассматривающего свои выступления с точки зрения статистических и всякого рода иных цифровых показателей, надо еще поискать. Даже рассуждает порой техническими категориями. Так, поздравляя с юбилеем тренера сборной, Павел произнес такие слова: "…полного согласия во всем у людей быть не может. Известно, что даже идеально отполированные поверхности изначально не совпадают. Должен произойти процесс их сопряжения. Такой процесс происходил и у нас с тренером". А от самого Голева мне приходилось слышать, что после каждой гонки Ростовцев берет у него протоколы анализа и самостоятельно их изучает. На вопрос: "Паша, зачем тебе? У нас ведь для этого в сборной специальные люди есть", Ростовцев ответил: "Ну а как же, Александр Алексеевич. Я ведь все эти показатели анализирую".

— Павел, про ваше настоящее все уже наслышаны. Но вот ваше прошлое покрыто мраком. Лично ко мне на чемпионате мира раз десять обращались с вопросами по поводу вашей биографии. Расскажите немного о себе.

— Родом я из центра России — Владимирская область, город Ковров. Биатлоном стал заниматься у своего отца, Ростовцева Александра Николаевича. Правда, начинал в лыжных гонках. А потом, как и любому мальчишке, мне интересно было пострелять, и я пришел в биатлон. Правда, первый мой шаг был не вполне осознан. На нас, как говорится, повесили винтовки, и мы стали называться биатлонистами. Это было интересно, но не более того. В 1988 году я закончил школу и поступил в Ковровский технологический институт, диплом об окончании которого был мне выдан в 1995 году. Так что по образованию я инженер-механик и вполне мог бы работать на каком-нибудь заводе в Коврове на должности главного технолога. Возможно, так бы и произошло, но значительным событием в моей жизни стал мой уход в армию в 1991 году. Закончив институт, в 1996 году переехал в Красноярск к новому тренеру, Стольникову Валерию Ивановичу. К тому времени я занимался уже очень серьезно и видел, что условия, которые были во Владимире, росту мастерства способствовать уже не могут. Там я сделал большой шаг вперед, прижился, попал в сборную команду и теперь живу там же. Женился, сыну год и два месяца.

— Ненадолго остановимся на том моменте, когда вы пришли в сборную. В 1996 году наша сборная завоевала на чемпионате мира четыре золотых и четыре серебряных медали. Вероятно, закрепиться в таком коллективе было нелегко?

- Это был звездный коллектив, куда пробиться-то было почти невозможно. Да и отношение тренеров тогда к нам было совсем не таким, как сейчас. Ставки делались исключительно на опытных спортсменов, и наши интересы нередко ущемлялись.

— Ну и каковы были первые впечатления? Тот биатлон, которым вы начинали заниматься в детстве, в который попали пять лет назад, и сегодняшний — насколько это разные вещи? Соответствует ли вашим прежним представлениям то, чем вы занимаетесь в настоящее время?

- Представления о биатлоне коренным образом изменились после моего переезда в Красноярск. Стольников очень помог мне в этом. Еще в 96-м году, будучи на чемпионате мира в Рупольдинге, он повез меня на соревнования лыжников-спринтеров в Райт-им-Винкле. В то время это было в диковинку — коммерческие соревнования. Но, показав мне их, он убежденно сказал: "Вот, Паша, это будущее биатлона. С такими скоростями скоро будут бегать все биатлонисты. И, в сущности, бег всех ведущих спортсменов стал сейчас именно таким: мощным, резким, взрывным. Постоянно повышается точность стрельбы, скорострельность. Так что представление меняется даже сейчас.

— Современный биатлон насквозь пронизан статистикой. В то же время о самих спортсменах сложилось некое устоявшееся мнение, что эти люди довели до автоматизма исполнение некоего ограниченного перечня упражнений, оттачивая природой данные качества, и самостоятельно собственной формой не управляют или же действуют по наитию, на глазок, представляя эдакий современный вариант лесковского Левши. Каков ваш подход к собственной подготовке и соревнованиям? Вы Моцарт или Сальери?

— Я думаю, что второй тип мне более близок. Я предпочитаю все просчитать. Надо считаться с тем, что, какие бы результаты я не показывал, природа не наделила меня какими-то сверхъестественными качествами. Об этом мне всегда говорил и Стольников. "Паша, — говорил он, — твой козырь — это умение анализировать, кропотливо складывать вместе свои сильные качества и также кропотливо устранять недостатки. Природа не дала тебе каких-то замечательных физических качеств, но ты можешь побеждать соперников за счет головы". Не хочу сказать, что следовать этому наставлению мне удается везде и во всем, но, прежде чем что-то предпринять, я стараюсь побольше продумать и проанализировать.

— Но ведь если можно "гармонию поверить алгеброй", значит, можно определить свой предел. Значит, не выходя бороться с тем или иным соперником, можно просчитать — выиграешь ты или проиграешь?

- Профессиональные качества того или иного спортсмена еще не говорят о том, что он непременно реализует их на соревнованиях. Вопрос этот очень сложный. Свою готовность необходимо проявить в нужный час и в нужном месте. Поэтому часто объективно более сильные и подготовленные люди уступают на крупных соревнованиях.

РОС НА ПРИМЕРЕ ВЕДЕНИНА И САЛЬНИКОВА

— Кто в таком случае был для вас примером спортсмена в детстве. И кого из нынешних своих соперников вы оцениваете как лучших биатлонистов?

— Нынешние мои соперники очевидны: норвежцы Бьорндален, Ханевольд и Андресен, француз Пуаре. Что касается детства, то у моего отца, помню, была книжка об Олимпиадах 72-го и 76-го годов. Тогда моим примером был Вячеслав Веденин, позднее брал себе за образец Сергея Сальникова, который после перерыва сумел вернуться в команду и завоевать в Сеуле золотую медаль. Что касается биатлонистов, то всегда нравилось смотреть, как ведет борьбу Сергей Чепиков. На лыжне его отличала эдакая "кремневость".

— Мировой календарь составлен очень плотно. Как в нем вы успеваете настроиться на очередной старт: пережить успех, пересилить горечь поражения?

— Дело в том, что даже позволить себе порадоваться я как следует не могу. Есть риск выйти из нужного эмоционального состояния. Настроиться потом на очередную гонку будет очень трудно. Например, после спринтерской гонки я всячески гнал от себя какие-то будоражившие душу радостные мысли, старался сохранить спокойствие, говорил себе, что потом об этом подумаю. Сейчас уже наложились другие эмоции и вспоминать уже вроде и не так интересно.

— Ну если нельзя дать эмоциям выйти, значит надо их как-то сдерживать? А как можно стать чемпионом мира и заставить себя забыть об этом?

— Выкинуть это из головы, конечно, нелегко. Стараюсь оставлять себе минимум свободного времени, занять себя чем-то. Вот даже после спринта: приехал в гостиницу, сходил в баню, пообедал, провел восстановительные процедуры, сходил на массаж, пробежал легкий кросс, сделал специальную гимнастику. Когда в таком графике появляется время (чаще всего ближе к отбою), то стараюсь почитать, посмотреть телевизор.

— Ну а отдохнуть от всего этого время бывает?

— Не всегда. Вот, например, в прошлом году во время отпуска и летних сборов, параллельно решался вопрос с жильем, а такой вопрос мало времени занять просто не может. Да и другие бытовые вопросы после появления на свет сына занимают почти все свободное время. Кому-то это может показаться нелегким, но для меня это уже образ жизни. В этот мир я пришел не вчера и вполне вжился в такой график.

ПОКЛОННИКИ ЖИВУТ ПО ВСЕЙ РОССИИ

— Сейчас популярность биатлона растет с каждым годом. На собственном примере вам это приходилось ощущать в России или Европе?

— В общем, скорее — да. На улице узнают, особенно в Красноярске. Очень удивил меня случай, произошедший на пикнике, который мы устроили на Красноярском водохранилище, неподалеку от знаменитой ГЭС. Туда же приехала какая-то машина с самарскими номерами, из нее вышли люди и, к моему удивлению, тут же узнали меня. Приехавшие оказались коммерсантами из Самары, для которых биатлон — вид спорта номер один. Самый старший из них завел такой порядок, что секретарша ему ежедневно специально разыскивает всю информацию о биатлоне.

В Европе постоянно отнимают номера, просят автограф.

— Популярность растет, но растут ведь и затраты. Мне не раз приходилось слышать, что биатлонистам приходится немалую часть собственных средств вкладывать в экипировку, подготовку и так далее. Какую часть личных средств забирает у вас биатлон?

— Такая статья расходов у меня, конечно, существует. Несмотря на то, что федерация всевозможными средствами решает большинство вопросов, тратиться мне приходится и самому. В первую очередь — это, конечно, лыжи. Вот с этого чемпионата я везу с собой 21 пару. Восемь из них я уже отбраковал, поменял и остановился на 13-15 "рабочих" парах.

Отступление второе

Затраты на члена сборной сейчас возросли необычайно. Приличная винтовка стоит около 2,5 тысячи долларов. Каждый выстрел (за тренировку их делается больше 200) обходится в один рубль. Подготовка пары лыж выливается в сумму порядка 300 долларов, а смазка их на один-единственный старт — еще около 35 "зеленых". Покупка биатлонистом лыж, сверх спонсорского контракта, нередко доходит до 15-20 пар.

КАК СТАТЬ РОСТОВЦЕВЫМ?

— Между российскими и международными соревнованиями существует значительная разница. Между тем будущие российские Тихоновы и Ростовцевы растут не в Европе. Реально ли в нынешних условиях вырасти в большого биатлониста?

— Реально. Хотя экономические проблемы и сократили количество школ, разрушив тем самым пирамиду физического воспитания, но главные центры остались и уже в новых условиях не только выживают, но и готовят хороших биатлонистов. Самое главное, что нужно ребятам, желающим достичь чего-то в спорте, — не поддаваться многим соблазнам, которые настойчиво предлагает сейчас жизнь. Надо понимать, что сразу и красиво — так не бывает. Надо верить в свои силы, уметь работать на перспективу. Суметь отказаться от сиюминутных удовольствий ради больших целей.

— А какие цели вы сами для себя наметили на остаток этого сезона, на олимпийский год, на ближайшие 2-3 года?

- Что касается этого года, то в Кубке мира надо постараться сохранить за собой те позиции, на которых я сейчас нахожусь. Цель — остаться в пятерке лучших в общем зачете. Что же до будущего года, то там надо достойно выступить на Олимпийских играх. Ну а дальше необходимо будет уже взвешивать и принимать очередные решения. Сейчас сказать ничего не могу. Как получится выступить. Может быть, что-то новое появится в жизни.

Отступление третье

В аэропорту толком попрощаться не удалось. На Павла набежали телевизионщики, корреспонденты, друзья. Однако и перед объективом телекамер, и в разговорах с приятелями с улыбчивого лица Ростовцева не сходила тень задумчивости. Мозг Сальери современного биатлона не перестает думать и анализировать даже в такие моменты. Быть может, именно в этом залог его будущих побед.