В 70-е годы знаменитый чешский страж ворот Иржи Холечек считался главным специалистом по нашей сборной и доставил ей столько хлопот, что заслужил негласный титул злого гения команды Советского Союза. Холечек — трехкратный чемпион мира, в его активе уникальное достижение: пять раз он получал приз лучшему голкиперу мировых первенств. В своей книге "Факир" Иржи подробно рассказал о драматичных событиях на Олимпиаде 1976 года.

ЭПИДЕМИЯ

— Тот год выдался крайне насыщенным в плане обилия крупных соревнований, — вспоминает Холечек. — В феврале прошли олимпийские баталии, в апреле в польском Катовице состоялся чемпионат мира, а осенью мы отправились за океан на первый Кубок Канады. Самым драматичным турниром для нас стала именно Олимпиада, где команду поджидал сюрприз в виде эпидемии гриппа. После открытия соревнования прошло всего несколько дней, а у нас из 18 человек в строю осталось чуть больше половины. Начали мы с победы над болгарами (14:1), затем одолели финнов (2:1), и вот тут наш форвард Иван Глинка стал жаловаться на слабость.

Перед следующим поединком с американцами температура подскочила еще у нескольких игроков, но это не помешало нам разгромить оппонентов — 5:0. Очередной соперник — сборная Польши не вызывала серьезных опасений, но эпидемия продолжала нещадно косить наши ряды. Матч с поляками у нас доигрывали только 12 человек, некоторые из них вышли на лед с высокой температурой.

Добрался грипп и до меня. Я остался на скамье запасных, уступив место в воротах Иржи Црхе. Мне полагалось, конечно, в это время лежать в постели, а не трястись от озноба, укутавшись в одеяло, рядом со льдом. Беда не приходит одна. В середине матча Црха получил тяжелую травму, растянув связки колена, и мне пришлось занимать пост номер один. К счастью, все обошлось без тяжелых последствий, мы преодолели очередной барьер на пути к золоту, победив -7:1. Тут на нас обрушился новый удар: у капитана команды защитника Франтишика Поспишила обнаружили в крови кодеин, и результат изменили на 0:1. Он принимал этот обычный медикамент от кашля и никак не предполагал, что медкомиссия МОКа назовет его допингом, ведь этот препарат не входил в число запрещенных ИИХФ.

ОДИНОЧНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Тем временем грипп продолжал наступление. Здоровыми оставались только Владимир Мартинец и Богуслав Штястны. До следующей встречи с ФРГ оставалось три дня, и мы без устали глотали антибиотики, аспирин, ведрами пили чай с лимоном. Я чувствовал себя несколько лучше остальных, и меня изолировали на кухне, чтобы сохранить хоть одного относительно здорового вратаря. Ко мне приходил только доктор, еду подавали в приоткрытую дверь, и я чувствовал себя заключенным камеры-одиночки.

Немцы были грозными соперниками, не случайно в итоге они взяли бронзу. Однако благодаря силе духа мы добились трудной победы -7:4, после которой оставалась встреча с самым сильным оппонентом — СССР. Для золота нам был необходим только выигрыш, а противника устраивала и ничья. Мы каждое утро смотрели, как наши главные соперники выбегают на зарядку: не появились ли у них первые признаки гриппа? Но те выглядели свежими и здоровыми, как огурчики.

ПОДВЕЛА РЕАЛИЗАЦИЯ

Перед Олимпиадой многие полагали, что у нас хорошие шансы на победу, но в той ситуации явным фаворитом была сборная СССР. Нам пошли на беспрецедентные уступки, разрешив дозаявить перед матчем с русскими еще одного вратаря Павла Свитану, который стал моим дублером. И даже находясь в состоянии лазаретной команды, мы были очень близки к желанному результату. Дебют матча остался за нами — Милан Новы и Иван Глинка в первом периоде создали весомый задел из двух шайб. Но затем капризная Фортуна отвернулась от нашей измученной болезнью команды, что привело к досадному поражению — 3:4. При счете 2:0 мы в течение двух минут не сумели реализовать перевес в два игрока. Затем при счете 2:1 арбитр не засчитал гол Владимира Мартинеца в спорной ситуации, а в конце встречи судья отправил на скамью штрафников Эдуарда Новака за весьма сомнительное нарушение. Он оставил нас в меньшинстве в критический момент, что практически свело шансы на спасение на ноль.

Но все-таки главной причиной поражения стали не действия арбитра, а наша неудачная игра в большинстве. А ведь перед Олимпиадой мы на сборах две недели чуть ли не ежедневно отрабатывали реализацию численного преимущества. Перед самым отъездом провели контрольные матчи с юниорами, в которых два периода играли специально впятером против четверых. Как мне показалось, наши слишком редко бросали по воротам Владислава Третьяка. Особенно защитники. Формула ведь простая: не бросаешь — не забиваешь. А мы все пытались после многоходовых комбинаций буквально завести каучуковый диск в пустые ворота, словно забыв, что после могучих выстрелов шайба может отскочить в сетку от конька, клюшки, ее можно подправить или добить. Так и рождаются трудовые голы.

После финальной сирены мы в раздевалке чуть не плакали, ведь столь драгоценное золото было так близко. Лишь поздно вечером разговорились о злоключениях, которые преследовали нашу команду, и пришли к выводу, что и серебро в столь экстремальной ситуации — неплохой результат.