Алексей уверен, что у него отняли шанс на победу. После выступления в короткой программе Ягудин пришел на жеребьевку прихрамывая и заявил корреспонденту "Советского спорта", что еле сдерживает слезы от боли.

— Как выглядит ваша травма?

— Хотите, покажу? Вот смотрите, на правой стопе у меня темное пятно, это и есть травма. Я перенес четыре инъекции, даже пятку долго не чувствовал, последнюю "дозу" получил перед самой разминкой. Не знаю, что у меня за болячка. Трещины точно нет. Врачи говорят, что-то случилось с мышцей, вокруг которой образовалась опухоль. Но они произносят такие незнакомые английские термины, которые меня пугают, и я не могу перевести их на русский.

— Во время катания в короткой программе нога не беспокоила?

— Нет, я чувствовал себя "белым человеком", после уколов мог нормально ходить, бегать, разминаться.

— Сколько еще нужно сделать инъекций?

— Один день у нас выходной, думаю, ничего не будем делать. А потом, перед тренировками и выступлением в произвольной программе еще четыре укола сделаем.

— Лечение ведется под руководством немецкого врача, который наблюдает вас два последних дня?

— Нет, мы ездили в больницу, сделали рентген. Очень хороший доктор попался, между операциями на каток ко мне приезжает. Спасает меня!

— Травма появилась на ровном месте?

— Да, раньше никогда такого не было. Видимо, когда перед отъездом на чемпионат я занимался физическими упражнениями, в частности совершил 45-минутную пробежку, то с непривычки ногу намял. Обычно ведь я веду легкоатлетическую подготовку летом.

— В какой момент вы почувствовали, что ваше выступление под угрозой?

— Когда ехал в аэропорт, улетал в Канаду из Нью-Йорка, то мне уже больно было нажимать на педаль автомобиля. И ходить тоже. Но я думал, что на следующий день все будет в порядке, однако стало еще хуже. Но тренировался хорошо, потому что на льду практически боли не ощущал. Вот сейчас говорят, что я все выдумал про эту травму, поскольку тренировался великолепно, но, поверьте, это не так.

— В квалификации вы стали пятым, хотя не выполнили 6 основных элементов. Это, согласитесь, высокое место.

— Судьи помогли мне, потому что с таким катанием я должен был очень далеко улететь в турнирной таблице. Но не зря все-таки выиграл 3 чемпионата мира. Когда-нибудь я должен был воспользоваться своим именем, авторитетом. Очень обидно, что мне не дали шанса выиграть чемпионат мира. Если бы я первенствовал в короткой программе, то имел бы такую возможность. Теперь рассчитываю лишь на серебряную медаль. То есть могу выиграть, если буду первым в произвольной композиции, а Плющенко — четвертым, но это практически нереально.

— В местных газетах было опубликовано ваше высказывание о том, что кто выиграет чемпионат, тот и получит поддержку национальной федерации фигурного катания на Олимпийских играх в Солт-Лейк-Сити, поскольку двух русских одиночников едва ли пропустят в первую тройку. Ваши слова остаются в силе?

— Да, я понимаю, что руководство меня поддерживает меньше, чем Плющенко. Предолимпийский сезон всегда очень важен, и неприятно, что я проиграл и чемпионат Европы, и финал "Гран-при". На следующий год будет еще тяжелее пытаться выиграть золотые медали. Догонять всегда труднее. Но в то же время в течение трех лет я как бы "вел" фигурное катание. Мы с Женей сделали революцию. Сначала я исполнил в произвольной композиции два четверных тулупа. И сейчас расплачиваюсь за это: сделал эти прыжки случайно. В порядке эксперимента, а Плющенко тотчас взял их на вооружение и преуспел.

— Какие эмоции вы испытывали после квалификации?

— Я так откатался, что даже не расстроился и не обрадовался! Не мог понять, что произошло, просто тупо смотрел, как на табло зажигаются 5,0, 5,3… Давно уже таких оценок не получал. Даже не мог вспомнить, какие конкретно прыжки сорвал. Находился в ужасном состоянии — как во сне.