24 апреля исполнилось бы 85 лет легендарному советскому футболисту, заслуженному мастеру спорта Григорию Ивановичу Федотову. Родился и вырос он в подмосковном поселке Глухово, но это не помешало ему быстро покорить Москву, завоевать сердца любителей футбола.

"Дебют провинциала в Москве ошеломил… Это Шаляпин… Все, что делал Григорий Федотов на поле, было ново, неожиданно, самобытно". Вот так написал позже о Федотове не менее знаменитый Николай Петрович Старостин. По просьбе корреспондента "Советского спорта" воспоминаниями об отце делится мастер спорта международного класса Владимир Григорьевич Федотов.

— В игре я не помню отца, — признался Владимир Григорьевич. — Хотя в 48-м году, когда мне было 5 лет, я ездил с ним на сбор в Батуми. Тогда футболисты каждую весну отправлялись на юг на несколько месяцев и нередко брали с собой жен, детей. Но для меня футбол тогда был так же непонятен, как, например, немецкий язык — слышал разговоры немецких военнопленных, строивших дома на Хорошевском шоссе, но ничего не понимал. Тренировки, правда, пропускал редко, но в памяти сохранились лишь удары отца по воротам. Мне интересно было смотреть, как он бил по воротам, а рассерженный дядя Володя Никаноров азартно бросался на землю, но ловил мяч все равно редко.

— О "федотовском" ударе рассказано и написано много. Тем не менее напомните, в чем же была его особенность?

— В умении так положить корпус и подставить ногу, что летевший по воздуху мяч попадал в центр подъема, а потом оказывался там, куда его направлял отец. Это был очень трудный технический прием, и я не видел, чтобы кто-то другой в совершенстве владел им.

— И вы тоже не научились бить по-федотовски?

— Иногда получалось. Но не могу сказать, что умение бить так же, как это делал отец, перешло ко мне по наследству. Помню, когда я играл уже в ФШМ, а отец работал тренером (сначала он помогал Борису Андреевичу Аркадьеву, а в конце жизни — Григорию Марковичу Пинаичеву), занятия нередко заканчивались настоящим футбольным шоу. От игроков требовалось только "завести" моего отца. И тот начинал демонстрировать такие удары, что все приходили в восторг: Сергей Коршунов и Федоров делали навесные передачи с правого и левого фланга, а отец бил по воротам. Особенно хорошо получались удары по летящему мячу, хотя в этом сложном приеме важно было попасть именно в центр мяча — только тогда он летит точно в цель. А если прицел чуть сбился, то мяч либо ударяется в землю, либо, наоборот, улетает в небо. Когда отец бил с лета, то невольно создавалось впечатление, будто голеностоп "обхватывал" мяч, и тот точно летел в цель. Но отец здорово бил и по лежавшему мячу — установит мячей десять на линии штрафной и предупреждает Бориса Разинского, куда пробьет. И, как правило, олимпийский чемпион был бессилен.

— Интересно, вы занимались в ФШМ, вас учил играть в футбол отец, но сам-то он был самоучкой. Тем не менее ни вы, ни кто-то другой так и не освоили в совершенстве федотовский удар?

— Талант. Этим все и сказано. Моего отца действительно никто не учил играть в футбол. И вообще я удивляюсь, что привело его на футбольное поле. Мои предки и по отцовской, и по материнской линиям жили в Глухове. Они работали на местной мануфактуре Морозовых, которая позже стала называться хлопчатобумажным комбинатом. Жили они в доме барачного типа. Условия, сами понимаете, были плохие, тем не менее, никто не роптал. Казалось, что и жизнь моего отца будет связана с комбинатом. Во всяком случае, после окончания семи классов он поступил в ФЗУ и после окончания училища получил специальность слесаря. Но футбол, оказывается, его тянул больше, чем ткацкие станки, и вскоре отец переехал в Москву, стал работать слесарем на заводе "Серп и молот" и играть за заводскую команду. Вот там-то его и заприметил ставший потом знаменитым тренер Борис Андреевич Аркадьев, который очень многому научил моего отца, и не случайно потом они практически не расставались.

— А ваша мама тоже из Глухова?

— Да. Причем ее три брата, так же как и мой отец, были известными футболистами. Это Василий, Георгий и Виктор Жарковы, которые играли в ВВС, в "Торпедо". В молодости, между прочим, занималась спортом — легкой атлетикой — и моя мама, Валентина Ивановна. Это была очень красивая женщина. И должен сказать, что мои родители сильно любили друг друга, что благотворно сказывалось и на мне, и на моей сестре Татьяне, которая моложе меня на четыре года. Не помню, чтобы в семье кто-то повысил голос, а тем более наказал меня, хотя пай-мальчиком я не был. И вообще отец был, как говорят в таких случаях, домашним человеком — очень скучал без нас. Во время отъездов на игры или сборы при первой же возможности сообщал о себе. И, разумеется, старался побыстрее вернуться домой. Отец закончил всего 7 классов, но я могу смело называть его, как, впрочем, и маму, интеллигентными людьми. Они интересовались и театром, благо у отца всегда была возможность достать билеты на модные спектакли, и кино, и книгами. Они всегда модно одевались.

— А о родственниках, оставшихся в Глухове, отец часто вспоминал?

— Мой дед по отцовской линии умер от сердечного приступа, кода ему было лет 40, а бабушка — сразу после войны. Но в Глухове остались другие многочисленные родственники, и прежде всего родители моей мамы, к которым отец возил нас с сестрой каждое лето. Замечательное это было время. Я с удовольствием вспоминаю детские годы, проведенные в Глухове. Люди там хотя и не очень, может быть, грамотные, но зато добрые, отзывчивые. А моего отца они просто боготворили.

— Не случайно, видимо, на родине Григория Ивановича ежегодно проводится турнир в его память?

— Отец умер в декабре 1957-го, когда ему был 41 год, а вскоре руководители комбината и города организовали турнир, который проводится ежегодно уже 40 с лишним лет. В нем участвуют подмосковные любительские команды, а потом победитель встречается с ЦСКА — как правило, на этот матч приезжает основной состав армейского клуба. В Глухове открыт музей, установлен памятник моему отцу. Помню, сверстники отца торопили руководителей фабрики открыть этот мемориал побыстрее, пока они еще живы.

— А почему так рано умер ваш отец?

— Сейчас в это трудно поверить. Причина смерти банальная - воспаление легких. Причем все случилось в течение суток. Отец был здоровым человеком, может быть, поэтому мы и не придали большого значения его простуде. А потом было поздно…


Федотов Григорий Иванович

Родился заслуженный мастер спорта Григорий Иванович Федотов 24 апреля 1916 года в поселке Глухов Московской губернии. Умер 8 декабря 1957 года в Москве. Начал играть в 1928 году в Глухове в детской команде фабрики "Красное знамя", в СиМе и "Металлурге" (Москва) выступал с 1934 по 1937 г., в ЦДКА - с 1938 по 1949 г. В чемпионатах СССР сыграл 163 матча и забил 129 мячей. Чемпион СССР 1946, 1947, 1948 гг., второй призер чемпионатов 1938, 1945, 1949 гг., третий призер 1939 г. Обладатель Кубка СССР 1945, 1948 гг., финалист Кубка 1944 г. Капитан ЦДКА - 1942 - 47 гг. Лучший бомбардир чемпионатов СССР 1939-го (21 мяч) и 1940-го (21 мяч). Тренер армейского клуба - 1950-52, 1954-57 гг. В 1958 году ЦСКА учредил приз его имени, которым ежегодно награждается команда, забившая наибольшее количество мячей в чемпионате страны. Федотов - первый футболист, забивший в чемпионатах СССР 100 мячей. В 1967 году еженедельник "Футбол" учредил символический "Клуб Григория Федотова", в который входят футболисты, забившие в чемпионатах и Кубке СССР, России, еврокубках, матчах сборных СССР и России не менее 100 мячей. Вошел в символическую сборную СССР за 50 лет. Награжден орденом Трудового Красного Знамени. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.