Единственным легионером в нашей золотой команде был защитник Артем Тернавский. Дебютировал он в юниорской сборной в феврале 1999-го на турнире в Финляндии. В начале 2000-го стал обладателем Кубка вызова. Прошлой осенью Артема ждали на "Турнире пяти" в Солт-Лейк-Сити. Однако канадский клуб "Бобры из Шербура" квебекской юниорской лиги, за который выступал Тернавский, его не отпустил. И все-таки накануне юниорского ЧМ Артем появился в расположении сборной. А пару недель спустя стал чемпионом мира.

— Сборная России доставила болельщикам огромную радость. А что для вас значит эта победа?

— Просто фантастика, такие чувства не выразить словами. Это первый чемпионат, одна из первых ступеней в нашей карьере, задел на будущее. Безусловно, это большой успех тренера Владимира Анатольевича Плющева, который впервые привел свою команду к золоту.

Вкатились легко

— Как оцениваете свое выступление на ЧМ?

— Игра не совсем получилась. Мне было тяжело перестроиться с заокеанского хоккея на российский. Ребята выглядели объективно мощнее и грамотнее во многих моментах, но я старался, как мог. Безмерно рад, что мне доверили место в составе. Благодаря усилиям тренеров команда прибавляла от матча к матчу, они создали уникальную русскую машину, сметающую все на своем пути. Выше всяких похвал сыграли Ковальчук, Князев, Трубачев. Они задавали общий темп, за ними рвалась в бой вся команда.

— Назовите самый сложный момент турнира?

— Первая игра. Предстартовое волнение всегда сказывается. Однако вкатились достаточно легко, игра пошла. Коллектив был на удивление слаженный, хотя ребята не так долго знали друг друга. Все выкладывались по максимуму.

— Победа на ЧМ что-то изменила в вашем сознании?

— До сих пор не верится, что все позади: финал, выигранный с такой легкостью, уверенностью, даже наглостью. Я убежден в том, что нельзя останавливаться. Понял, что должен остаться в России. В мире много талантливых игроков, но лучшие тренеры работают здесь. Думаю, основная заслуга в триумфе сборной принадлежит наставникам.

— Канадский клуб легко отпустил вас на ЧМ?

— Команда вышла в плей-офф, и тренеры хотели, чтобы я играл. Я был уверен, что у меня возникнут сложности с вылетом из Канады в Россию. Однако же получилось так — мне сказали: "Нет проблем. Вот билет, мы вас отпускаем". Я действительно не ожидал, что клуб поймет мое желание сыграть за сборную. Был в шоке, не знал, что повлияло на их решение. Просто случилось какое-то чудо.

Не хотел быть обузой

— Вы ведь воспитанник школы ЦСКА, верно?

— Можно так сказать. Однако родился я в Магнитогорске. Там начал играть. В 11 лет поехал на финал первенства России, где меня заметили тренеры ЦСКА, предложили попробовать силы в Москве. Первое время я жил на базе клуба. Потом мои родители переехали в столицу. Купили здесь квартиру, а я закрепился в ЦСКА. Немалую роль в моем становлении сыграл Сергей Наильевич Гимаев. Он немногословен, но каждое его замечание, каждая фраза откладывается в голове. Жаль, что я не нашел общего языка с Виктором Васильевичем Тихоновым.

— Как вы решились на отъезд в Северную Америку?

— Я советовался с родителями, они меня поддержали. В то время ситуация в ХК ЦСКА была нестабильная, возникли проблемы с финансами. Я не проходил в основу. Тренеры Тихонов и Попов оказались в сложном положении: ребята уходили, они пытались найти новых игроков из молодых, потому что у клуба не было денег. Я не мог рассчитывать только на помощь родителей. Решил поиграть год в Северной Америке, посмотреть, каков хоккей там. Условия устраивали. Для меня сделали все, только играй. Жил в семье, клуб оплачивал питание, обеспечивал одеждой. Я даже не знал, на что тратить деньги.

— Судя по произношению, с английским у вас все о'кей?

— А что, акцент заметен? (Смеется). Целый год до отъезда я занимался с репетитором. Это мне очень помогло. Правда, когда приехал в Канаду, месяца два ощущал себя загнанным зверем: все чужое, непонятное. Даже память отшибло: что учил — все забыл. Потом привык, расслабился, и все вспомнилось. Стал разговаривать, и проблем с языком у меня не было. Единственное, не мог общаться с родителями и друзьями через Интернет. Пока мне тяжело понимать и воспроизводить письменную речь.

— Как в Америке относятся к русским?

— Канадцы не очень хорошо думают о европейцах, они уверены, что мы печемся только о себе. Так говорили обо мне, о других ребятах в команде из Европы: ярославце Максиме Потапове, Мирославе Дураке, игравшем за сборную Словакии на молодежном ЧМ. У канадцев другое отношение к хоккею. Для них попасть на драфт — это полное счастье, выбранный становится фанатиком клуба, который его "забронировал". Парень начинает в два раза лучше работать, делать все возможное, чтобы попасть в НХЛ. В этом, конечно, большая разница между европейцами и аборигенами. Я видел задрафтованных европейцев, которые относятся к этому как к само собой разумеющемуся. Считаю, у меня есть все данные, чтобы попасть в НХЛ. Однако в ближайшее время хочу поработать в России. Здесь замечательные тренеры, есть возможность раскрыться, приобрести необходимый опыт. Было бы здорово начать сезон в Суперлиге, сейчас у меня идут переговоры с одним из клубов элиты.