Вот революция в футболе:
вратарь выходит из ворот
и в этой новой странной роли
как нападающий идет.

Стиль Яшина – мятеж таланта,
когда под изумленный гул
гранитной грацией гиганта
штрафную он перешагнул.

Захватывала эта смелость,
когда в длину и ширину
временщики хотели сделать
штрафной площадкой всю страну.

Страну покрыла паутина
запретных линий меловых,
чтоб мы, кудахтая курино,
не смели прыгнуть через них.

Внушала, к смелости ревнуя,
ложно-болельщицкая спесь:
вратарь, не суйся за штрафную!
Поэт, в политику не лезь!

Ах, Лев Иваныч, Лев Иваныч,
но ведь и любят нас за то,
что мы куда не след совались
и делали незнамо что.

Ведь и в безвременное время
всех грязных игр договорных
не вывелось в России племя
пересекателей штрафных!

Купель безвременья – трясина.
Но это подвиг, а не грех
прожить и честно, и красиво
среди ворюг и неумех.

О, радость, вытянуть из схватки,
бросаясь будто в полынью,
мяч, обжигающий перчатки,
как шаровую молнию!

Ах, Лев Иваныч, Лев Иваныч,
а вдруг, задев седой вихор,
мяч, и заманчив, и обманчив,
перелетит через забор?

Как друг ваш старый,
друг ваш битый,
прижмется мяч к щеке небритой,
шепнет, что жили вы не зря.

И у мячей бывают слезы,
на штангах расцветают розы
лишь для такого вратаря!
(1989)