Судейство в российском чемпионате традиционно вызывает немало нареканий. При этом вину за качество работы конкретных арбитров следует возлагать не только на судей, но и на тех, кто их рекомендовал к работе и назначал на матчи.

Например, второй сезон судейский комитет РФС возглавляет Леонид Шевченко, прежде не имевший к судейству прямого отношения. Работал г-н Шевченко в свое время тренером в кишиневском "Нистру", после этого сменил, наверное, с десяток других команд, но каких-то больших успехов нигде не добился и в результате стал во главе судейской коллегии. Председатель же инспекторского комитета Алексей Спирин, напротив, знаком большей частью с футбольными правилами, но сам играл в футбол в лучшем случае на любительском уровне. Однако это не помешало ему стать одним из ведущих отечественных арбитров и возглавлять даже некоторое время ВКС.

К чему все это было сказано? Да просто надо понимать, кому мы все — футболисты, тренеры, болельщики, журналисты — обязаны, что на матчи назначают тех или иных судей, что им после игры выставляются те или иные оценки. Арбитры ведь нередко оказываются заложниками своих руководителей и инспектирующего корпуса: если хочешь работать, судить на высоком уровне, то не вздумай показывать норов перед руководителями коллегии или инспекторского корпуса.

И все же попадаются среди судей строптивые, которые считают, что если уж хочешь работать на поле, то не благодаря благосклонности руководителей нашего футбола, а потому, что и знаний, и опыта у тебя предостаточно для такой работы. А вот к чему это может привести, лишний раз убеждает пример Юрия Макарова, арбитра из Великих Лук, человека в футболе далеко не случайного: он, между прочим, возглавляет кафедру футбола в местном институте физкультуры.

— Юрий, два года назад вы вроде бы неплохо дебютировали в высшем российском дивизионе, однако в элите удержаться вам не удалось. Чем вы это объясняете?

— Признаться, я и сам теряюсь в догадках. В сезоне 1999 года я отсудил в поле 10 матчей и получил 10 высоких оценок. В итоговом рейтинге я оказался на 18-м месте из 24-х и даже не сомневался, что в следующем сезоне снова буду рекомендован обслуживать матчи высшего дивизиона. Однако человек полагает, а бог располагает. В новом списке моей фамилии не оказалось, зато в элитную группу попали мои коллеги, получившие неудовлетворительные оценки и даже дисквалифицированные за некоторые ошибки. На мой вопрос, почему же так получилось, никто до сих пор не дал вразумительного ответа.

— А в вашей практике были так называемые "наезды"?

— Что вы имеете в виду?

— Например, просьбы со стороны руководителей некоторых клубов или даже судейской коллегии "помочь" в той или иной ситуации какой-нибудь команде.

— В данном случае все зависит не от того, кто просит, а от того, кого просят. Все определяет авторитет, характер судьи, его поведение не только на поле, но и в повседневной жизни. Если арбитр — личность, то к нему с подобными предложениями даже и не обратятся. Во всяком случае, со мной подобных разговоров не было, поскольку я никогда не переступал эту невидимую ограничительную черту. Да, иногда и я ошибался на поле, но никогда — по чьей-то указке.

— Хорошо, с вами не разговаривали, но вы наверняка не могли не слышать от коллег о подобного рода предложениях?

— И все-таки конкретных разговоров на эту тему, поверьте, не было. Возможно, с кем-то и говорили, но вряд ли этот кто-то захочет засветиться. Тем не менее все подобные предположения отнюдь не случайны. В футболе ведь крутятся большие деньги, криминальная обстановка вокруг матчей, не секрет, накалена, и не исключена вероятность того, что предпринимались попытки предопределить исход матча с помощью давления или подкупа арбитров. Причем это не обязательно могли или могут быть представители клубов, поэтому во избежание печальных последствий судьи должны представлять, кто же с ними пытается вести переговоры.

— А какова роль инспекторов в подобных случаях?

— Я, повторяю, слава богу, в такие переделки не попадал, но представляю, что на успехе или провале арбитра обязательно сказывается поведение инспектора. Ведь в преддверии матча прежде всего он, инспектор, создает атмосферу в маленьком судейском коллективе — успокаивает, дает советы перед выходом на поле или в перерыве. А может получиться так, что сам инспектор нервничает больше арбитров, что невольно сказывается и на настроении судей.

— И его оценка — это либо защита, либо признание судейских ошибок в матче, особенно скандальном?

— У меня на этот счет своя точка зрения. Я никогда не оспариваю оценки инспекторов, если даже и полагаю, что они занижены. А если случаются разногласия, то успокаиваю себя тем, что у меня с инспектором разные уровни квалификации, понимание правил и ситуации. Напротив, я всегда считаю, что инспектор и судья делают общее дело и, следовательно, несут общую ответственность.

— Матчи инспектируют и бывшие футболисты, и бывшие судьи. С кем вам легче срабатываться?

— Я не сомневаюсь в том, что заслуженные мастера спорта по футболу разбираются в правилах не хуже арбитров-ветеранов. Тем не менее мне больше по душе те, кто сам выходил на поле в судейской форме и, как говорят, побывал в нашей шкуре: они лучше понимают нас, когда мы попадаем в экстремальные ситуации.

— А как вы стали арбитром?

— В свое время я закончил институт физкультуры, заведовал кафедрой футбола в нем и заодно тренировал местную команду. У меня, кстати, начинали играть братья Аленичевы. Сам, правда, выступал в любительских соревнованиях и однажды решил попробовать себя в новом качестве — в качестве судьи. В итоге весной 1989 года впервые был приглашен на весенний сбор в Дербент, которым руководили, считаю, замечательные люди: Василий Николаевич Белоусов из Волжского и Николай Егорович Абрамов из Москвы. Вот с их легкой руки все и началось. Затем мне здорово помогли Владимир Сергеевич Руднев, Эдуард Исаакович Шкловский и более молодой Сергей Хусаинов. Помню, два года назад меня нередко критиковали за методические ошибки, в частности с выбором места на поле. Вот тогда-то я и обратился за советом к председателю коллегии судей Хусаинову, рассказал ему, что у меня свой взгляд на некоторые методические решения, поскольку, считаю, все зависит не от места нахождения судьи, а от того, как он передвигается по полю — по диагонали или по параллельно-боковым линиям. Это все же зависит от решения. И он, внимательно выслушав меня, согласился с моим мнением, что придало мне больше уверенности по ходу игры.

— Вы живете в Великих Луках, где нет даже команды второго дивизиона. По мнению ведущих арбитров из Москвы, которые выступали в нашей газете, это не может не сказаться на квалификации судьи из провинции. Вы согласны с такой точкой зрения?

— Место жительства, безусловно, сказывается на квалификации арбитра, хотя можно припомнить немало случаев, когда низкие оценки получали (и даже были дисквалифицированы) арбитры из двух столиц — Москвы и Санкт-Петербурга. Согласен, что у себя в Великих Луках игры высшего дивизиона и, следовательно, судейство ведущими арбитрами решающих встреч я могу увидеть только по телевизору. Более того, арбитры из провинциальных городов получают методические новинки или изменения в правилах в основном позже коллег из центра. И все же не место проживания определяет общую квалификацию судьи. Она в первую очередь зависит от характера арбитра, его знания правил и умения верно применять их, в зависимости от требований ситуации, а отнюдь не от мнения высокого чиновника. Высококвалифицированный арбитр — это прежде всего, повторяю, личность, которая не автоматически выполняет порученную работу, а подходит к делу творчески, анализирует каждый свой шаг, действия коллег, что во многих случаях способствует предсказанию развития ситуации на поле в конкретном матче.

— Многие судьи сетовали на отказ руководителей коллегии проводить полноценные весенние сборы, что, мол, не позволяет им хорошо готовиться к сезону. Это действительно так?

— Я не совсем разделяю такое мнение. Если судья не готов к играм постоянно в течение года, то за две недели сбора не удастся наверстать то, что было утрачено за 4-5 месяцев, прошедших после окончания предыдущего сезона. А вот своевременно познакомиться с последней методической литературой ФИФА, действительно, можно только на весенних сборах.

— Судейская проблема появилась, наверное, сразу после принятия официальных футбольных правил. Что, на ваш взгляд, мешает ее решить окончательно и бесповоротно?

— Проблема, в самом деле, не уменьшается и, скорее всего, никогда не сойдет на нет. Ведь во главе угла стоит нравственная проблема: мы все люди с разными взглядами на жизнь, разными характерами, разным опытом. Никто не застрахован от ошибки — ни игрок, ни судья. И все же курс на резкое омоложение судейского корпуса, особенно в высшем российском дивизионе, мне представляется сомнительным. И вот почему. Нарушена связь поколений. За свою непродолжительную судейскую карьеру я не припомню случая, когда бы арбитров, честно, без серьезных нареканий отработавших по 15-20 лет, заслуженно проводили на отдых. А молодые судьи, наблюдая такое равнодушное отношение к ветеранам, и сами становятся равнодушными, не очень-то стремятся перенять опыт у заслуженных коллег — мол, как ни суди, уважения не заслужишь. В итоге из нашей футбольной жизни как бы выпало старшее поколение, а арбитры среднего звена, не говоря уже о молодых, еще не созрели для того, чтобы к ним относились как к личностям, имеющим свой взгляд на судейство. В итоге получается, что многие судьи готовятся по принципу "стрижки под одну гребенку". Футбол, в том числе и в России, шагает семимильными шагами, а судейство не поспевает за ним.

— И каковы же ваши предложения?

— На мой взгляд, руководителям коллегии, видимо, следует изменить отношение к судьям, оценки их квалификации и, следовательно, использовать не личные симпатии или антипатии, а умение принципиально и правильно подходить к судейству. Необходимы и некоторые изменения в методике — ведь на поле возникает немало стандартных ситуаций, к которым можно заранее хорошо подготовиться благодаря семинарам и тем же сборам.