За те несколько месяцев, которые Сергей Перхун провел в ЦСКА, он достиг того, чего многие добиваются годами. Он сумел стать в армейской команде не только вратарем номер один, но и действительно своим человеком, по-настоящему родным.

ПЕРВЫЙ РАЗГОВОР

А начиналось все довольно обычно. В феврале этого года по рекомендации одного из агентов Павел Садырин пригласил Перхуна в ЦСКА. За неделю до этого молодой голкипер побывал на смотринах в "Торпедо-ЗИЛ", где ему недвусмысленно дали понять, что он не нужен. Извини, сказали ему, у нас уже есть два вратаря. Выходит, ты — третий лишний. А Павел Садырин посмотрел на паренька — и оставил. "Знаете, Сережа мне понравился с первого же дня нашего знакомства, — рассказывает армейский наставник. — Помню, я вызвал его и откровенно сказал: "Ты знаешь: у нас есть основной вратарь Андрей Новосадов. Поэтому ничего обещать не могу. Все будет зависеть от тебя самого — и никого другого". "Все понимаю, — ответил паренек. — Я готов ждать своего часа сколько нужно".

Этот разговор стал определяющим. "Я прочитал в его глазах огромное желание играть, — говорит Садырин. — Некоторые ведь, знаете, только придут в команду и сразу первый вопрос: а сколько денег я получу. Сережу интересовал только футбол. Он не ставил никаких условий, сказал, что готов работать и доказывать, что достоин играть в основном составе".

ТРЕНИРОВКИ ЧЕРЕЗ НЕ МОГУ

Садырину хватило двух недель, чтобы понять: это тот самый вратарь, который ему нужен. Сергей ни на что не жаловался, а просто вкалывал как мог. "Смотрю: парень трудится, пашет, — вспоминает Садырин. — Надо играть за дубль — играет за дубль. Словом, никаких претензий, обид в глазах. Пару раз я выпустил его в основе. Не подвел. И все — моя душа успокоилась. Я знал, что теперь у меня есть второй вратарь — молодой, перспективный, который готов расти и прогрессировать. Естественно, тогда я не думал, что случится такой взлет. Да и кто мог предполагать?"

"Такого прогресса от Сереги, конечно, никто не ждал, — рассказывает его тезка, полузащитник ЦСКА Сергей Филиппенков. — Это и понятно. Все-таки когда в команду приходит человек с именем, примерно знаешь, чего от него ожидать. А Серегу из нас практически никто не знал. Можно сказать, пришел человек неизвестно откуда. Все думали: сейчас посмотрим, что из него получится. И тут — такой феноменальный взлет!"

"Залог его успеха — это, прежде всего, огромное трудолюбие, — продолжает Садырин. — Даже когда у него болело плечо, а Сергей в этом сезоне испытывал с ним хронические проблемы, он молчал — скрипел зубами, но работал. Я ему говорю: "Отдохни, подлечись". А он в ответ: "Нет, не надо. Сейчас пройдет". Сопит и делает свое дело. Его никогда не нужно было подгонять, а наоборот, только останавливать".

ПРОСТО КЛАССНЫЙ ПАРЕНЬ

В коллектив он влился абсолютно без проблем. Открытый, веселый, жизнерадостный, Сергей сразу же нашел общий язык со всеми армейцами. На шутки партнеров он нисколечко не обижался — наоборот, парень такой, что сам за словом в карман не полезет. "За все это время я ни разу не видел его в подавленном состоянии", — говорит защитник ЦСКА Олег Корнаухов.

Когда я спрашивал у футболистов ЦСКА, чем им в первую очередь запомнился Сергей Перхун, очень многие отвечали: "Он был просто классным парнем". Согласитесь: такая емкая характеристика говорит о многом.

"Сережа был очень коммуникабельным человеком, — говорит Павел Садырин. — У него ни с кем в команде не было конфликтов, да и быть не могло. Характер не позволял. Вратари ведь зачастую бывают нелюдимые, угрюмые, злые. Сережа — абсолютная противоположность. Да и когда ребята начинали шутить по его поводу, он относился к этому с пониманием. Для голкипера вообще очень важна уравновешенность. Это было одним из его главных качеств, которое давало ему возможность принимать правильные решения. Он не психовал, умел трезво оценивать ситуацию".

СЕМЬЯ

Перхун просто обожал свою семью — жену и дочку. Старался посвящать им все свободное время. Когда команда находилась на сборах, постоянно звонил домой. Разговаривал с женой часами. "Он все время висел на телефоне, где бы ни находилась жена — в Днепропетровске или Москве, — говорит Павел Садырин. — Не мог надолго отрываться от семьи. Не так давно, буквально перед последними играми, когда жена с дочкой уехали в Днепропетровск, я ему сказал: "Пусть они лучше с тобой будут, поближе все-таки". Он говорит: "Жена сейчас в положении, лучше пока побудет с мамой, папой. А потом приедут…" Да, семью он очень любил. Но, уверяю вас, футболу это нисколечко не вредило. У него и было-то всего две страсти — футбол и семья".

Помимо этого, Сергей был еще и радушным хозяином. Он любил, когда у него собирались гости. "Помню, меня он все приглашал на украинские пельмени, — вспоминает Станислав Лысенко. — А я раз за разом отвечал: "Давай в следующий раз, еще обязательно посидим". Вот так и не посидели. Эх, жестокая штука жизнь".

ПЕРХУН И НОВОСАДОВ

Вратарские отношения — тема в футболе особая. Ведь каждый из тех, кто выбрал для себя эту стезю, хочет быть первым. А как иначе? Зачем ты тогда вообще пришел в футбол? Иногда обоюдное желание быть первым приводит к конфликту между вратарями. Между Сергеем Перхуном и Андреем Новосадовым не было ничего подобного. Наоборот, за эти полгода они стали настоящими друзьями. "Между Сережей и Андреем Новосадовым никогда не возникало сложностей, — говорит Павел Садырин. — А ведь бывают и другие ситуации, и я с ними сталкивался, когда вратарь говорит: или я буду первым, или вообще не стану играть. Тогда тяжело".

"У нас с Серегой никогда не было никаких обид, наоборот, мы всегда поддерживали друг друга, — подтверждает Андрей Новосадов. — Когда он прочно завоевал место в составе, проведя серию прекрасных игр, я искренне радовался за него".

И это, поверьте, не пустые слова. Не случайно Новосадов, уже игрок "Торпедо-ЗИЛ", вместе с армейцами полетел в Днепропетровск проводить своего коллегу и друга в последний путь. Андрей вообще тяжелее многих других перенес эту потерю.

ОШЕЛОМЛЯЮЩИЙ ВЗЛЕТ

Все игроки говорят о Сереже: "С самого начала было видно, что у него есть талант". Но ведь это далеко не все. Этот талант еще надо реализовать. Но Сергей был настоящим профессионалом. Именно поэтому его вратарский взлет был столь стремительным, я бы даже сказал, головокружительным. Каждую новую встречу он играл все лучше, все увереннее. Сначала стал основным вратарем в ЦСКА, потом дождался приглашения в сборную.

"У него было все, что надо вратарю, — рассказывает Садырин. — И самоотдача, и мастерство. Очень координированный. Он обладал особой техникой — мягкой, кошачьей, что ли. И еще, что очень важно, здорово играл ногами. Никогда не был белой вороной, когда на тренировках играли в квадрат. Сегодня это умение вратарям необходимо. Многие из них, по сути, выполняют функции "чистильщиков", подстраховывая полевых игроков. Сережа этим тоже отличался. Прекрасно читал игру, часто выходил из ворот. Это его и сгубило. Погорячился, вылетел… Э-эх… Я ему всегда говорил: "Сережа, играй по ситуации. Считаешь нужным выйти, выходи". Он это усвоил. Здесь голова у него очень здорово работала. Он умел предвидеть различные ситуации. Но здесь погорячился".

"Слово "страх" в его понятиях отсутствовало напрочь, — говорит Олег Корнаухов. — И в том моменте он поступил, как должен был поступить. Но так вышло, что это был его последний поступок".

РОКОВОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ

В кошмаре этом сделай остановку
И отмени трагический мотив.
О, Господи, назначь переигровку
С "Анжи", а не "Тироль" - "Локомотив"!

Эти строки, посвященные Сергею Перхуну, я прочитал в одной из гостевых книг в Интернете. О боже, как бы все мы хотели этой самой переигровки!

Между тем, когда произошел этот злосчастный инцидент, многие игроки не придали ему особого значения. Ну столкнулись, бывает. Футбол все-таки. Не балет. "В игре я воспринял это столкновение достаточно спокойно, — вспоминает Олег Корнаухов. — В футболе ведь случается много таких эпизодов. Без ушибов, ссадин, царапин здесь не обойтись".

После матча, когда машина "скорой помощи" уже увезет Перхуна в махачкалинскую больницу, Садырин скажет: "По всей видимости, у Сергея сломан нос". Скажет для журналистов. А самому ему будет ох как не по себе. В автобусе по дороге в аэропорт у главного тренера армейцев случится настоящая истерика. "Когда мы сели в автобус, меня просто начало колотить, — говорит армейский наставник. — Очень нехорошими тогда были предчувствия".

НОЧЬ В АЭРОПОРТУ

В махачкалинском аэропорту Сергея ждали до поздней ночи. Никто не знал, что с ним, как он, где он. Телефоны не работали, связи никакой. Оставалось ждать. Ночью из больницы приехал президент ЦСКА Евгений Гинер, сказал, что новости не самые радужные, везти Сергея пока нельзя. Это объявление было встречено гробовой тишиной. "Мы испытали настоящий шок, — вспоминает Станислав Лысенко. — Просто сидели и молчали. Не знали, что друг другу сказать".

"Когда нам сообщили, что на самом деле произошло с Сережей, я был просто убит, — вздыхает Павел Садырин. — Сразу пронеслось в голове: неужели я потеряю еще одного мальчишку, своего мальчишку. Сережа действительно был мне как сын. Да и вся команда считала его родным".

"Если бы было надо, мы бы в этом аэропорту и неделю просидели, — восклицает Сергей Филиппенков. — Но этим ведь не поможешь".

КОШМАРНАЯ НЕДЕЛЯ

То, что за эти 10 дней, пока Сергей оставался в коме, пережили футболисты ЦСКА, не передать словами. Какие тут тренировки, когда твой коллега, твой друг, который совсем еще недавно вместе с тобой выходил на поле, находится на волосок от смерти! Это самое тяжелое, когда ты искренне хочешь помочь человеку, но не можешь этого сделать. Как и все мы, армейцы каждый день ждали обнадеживающих вестей из больницы. Новости футболисты обычно узнавали либо от доктора команды Артема Катулина, либо от Павла Садырина. Перед каждой тренировкой он собирал их на 10-15 минут и рассказывал о последних изменениях в состоянии Сергея. "Каждый день ждали новостей из больницы, — рассказывает Станислав Лысенко. — Как только встретимся, главный вопрос: "Как там Серега?" Если утром не было тренировки, звонили доктору на мобильный телефон, спрашивали, есть ли улучшение в его состоянии. А он, как правило, отвечал: "Все так же".

"Всю неделю после этой игры мы жили надеждой, — говорит Сергей Филиппенков. — Лично я не предполагал, что все закончится именно так. Думал, Серега вытянет. Были разговоры, что ему придется расстаться с футболом. Но в то, что он выживет, я верил".

ТРАГЕДИЯ

Увы, этого не случилось. Во вторник, 28 августа, в 5.30 армейский вратарь скончался. Когда мы узнали эту страшную новость, в душе каждого из нас что-то оборвалось. Как такое могло произойти? Почему? За что? Футбол не стоит таких жертв… "В то утро я позвонил нашему врачу и, как всегда, спросил: "Как там Серега?" — вспоминает Станислав Лысенко. — Еще так бодро спросил. А в ответ короткое: "Он умер". И сразу повисла пауза. С минуту мы молчали — и я, и он. Никак я не мог поверить, что такое может быть. А когда положил трубку, просто зарыдал. Полдня не мог в себя прийти — жена успокаивала".

"Когда узнал, что Сереги больше нет, пережил настоящий шок, — говорит Сергей Филиппенков. — Не верил, не хотел верить в это. Как это так — был человек и вдруг его не стало? И сейчас тоже не хочется верить. Ощущения такие, как будто Сергей уехал в сборную и скоро должен вернуться. Увы, этого не произойдет. С каждым днем все отчетливее начинаешь осознавать, что Сереги с нами больше не будет".

"Сергей был Человеком с большой буквы. Это главное, — говорит о своем коллеге и друге Андрей Новосадов. — Молодой парень, пришел в команду с такими традициями… Но он хотел расти. Сергей подкупал своей работоспособностью, открытостью, человечностью… Извините, мне тяжело говорить. Даже сейчас он стоит у меня перед глазами…"

"Я считаю Серегу великим вратарем, — это уже слова Максима Бокова. — Да, за это короткое время он стал великим. Но видите, как все сложилось…"

ЧТО ТЕПЕРЬ?

Когда 10 лет назад погиб Михаил Еремин, футболисты на его могиле поклялись выиграть чемпионат. И слово сдержали. Что ждет нынешнее поколение армейцев? Смогут ли игроки оправиться от шока и достойно доиграть чемпионат? Вопрос сложный. И сами футболисты не знают, что их ждет впереди. Все они прекрасно все понимают. Хотят перебороть себя. Смогут ли? Очень бы хотелось в это верить. "Сейчас всем нам очень тяжело, — говорит Сергей Филиппенков. — На душе кошки скребут. Тяжело думать об этом, тяжело тренироваться. Как все это скажется на нашей игре? Не знаю. Да и никто, наверное, не знает. Надеюсь, что сплотимся и сыграем как можем. Даже еще лучше. Ради Сереги".

"Никак не могу прийти в себя, — говорит Павел Садырин. — Как только увижу газету, где написано об этом, или кто-то в разговоре затронет эту тему, комок к горлу подступает. Тяжело. Думаю, долго еще от этого буду отходить. Дольше, чем 10 лет назад, когда погиб Миша Еремин. Тогда была автокатастрофа, а здесь все случилось на моих глазах. Человек гибнет на работе. Человек, которого я пригласил. Не могу. Уже извинился и перед родителями, и перед ним самим. Говорю: "Сережа, прости". Получается ведь действительно так: я человека пригласил, а он погиб. Мне уже жена говорит: хватит делать себя соучастником. Не могу... Что теперь? Как горько это ни прозвучит, надо смириться. Теперь уж тут ничего не попишешь. Надо играть. Ради Сережи, ради его семьи. Много есть стимулов. Надо выйти, стряхнуть с себя этот груз, раскрепоститься и сыграть так, как команда может. Все вместе за Сережу".

"Да, беда объединяет, — уверен Олег Корнаухов. — Футбол — это игра, и здесь все может сложиться абсолютно по-всякому. Но мы должны играть так, чтобы Сереге не было стыдно за нас. Так, чтобы мы сами честно могли смотреть друг другу в глаза". Уверен, под словами Олега с готовностью подпишутся все армейцы.