На днях в редакции "Советского спорта" побывал заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР Анатолий Федорович Бышовец, который в течение двух часов подробно отвечал сначала на телефонные звонки любителей футбола, а затем —  на вопросы журналистов.


Первый тайм
Вопросы читателей

СТРАСТИ В БЕЛО- ГОЛУБЫХ ТОНАХ

— Анатолий Федорович, вас беспокоит болельщик Андрей. Как вы расцениваете старт российских команд в евротурнирах?

— Команды стартовали по-разному. "Спартак" и "Торпедо", как известно, сыграли вничью, тем не менее считаю их старт успешным. А вот выступления остальных команд оставляют желать лучшего. Я имею в виду прежде всего "Локомотив", проигравший со счетом 0:4 "Реалу", а также московское "Динамо". Хотя команда и выиграла у мальтийцев, это была далеко не лучшая ее игра. Наверное, если сравнить силы "Черноморца" и "Валенсии", то 1:0 в пользу испанцев — большая неожиданность. Но не более того.

— Вам не кажется несправедливым решение УЕФА относительно "Анжи"?

— Я очень хорошо знаю "Анжи", поскольку в этом году два месяца работал в этой команде. Думаю, что решение УЕФА и перенос матча на 27 сентября подхлестнет махачкалинских игроков и они выйдут на поле в хорошем настроении, даже с какой-то обидой за то, что так относятся к нашим командам. Желаю им успеха.

— Намерены ли вернуться в российский футбол, и в частности в "Динамо"?

— Я по-прежнему нахожусь в российском футболе, а московское "Динамо" для меня клуб, в котором я работал, с которым у меня связаны самые приятные воспоминания. Я, конечно, с сожалением смотрю на то, что с ним происходит. И мне кажется, сегодня надо говорить о радикальных изменениях с тем, чтобы "Динамо" поднялось вровень с остальными московскими командами, и в первую очередь со "Спартаком" и "Локомотивом". Здесь вопрос стоит и о бюджете, и о материальной базе, и, конечно, о главном — о возрождении динамовских традиций.

— Вы не считаете, что самая российская команда — это "Зенит"?

— Я согласен, что у команды хороший потенциал. И связываю это с удачным соединением молодости и опыта.

— Ваш прогноз на призовые места?

— Мне кажется, что их займут "Спартак" и "Локомотив", к которым добавятся "Зенит", "Торпедо" или "Крылья Советов". Думаю, что президенту самарского клуба Ткаченко и тренеру Тарханову удалось выбрать верное направление и создать хорошую команду.

— Анатолий Федорович, вам звонит Валерий Васильевич из Подмосковья. Я ходил на стадион, когда вы в середине 60-х годов еще только начинали играть в киевском "Динамо". Я хорошо помню вашу игру, в том числе с шотландским "Селтиком", которому вы в двух матчах, если не ошибаюсь, забили два мяча. Мое пожелание: не обращайте внимания на дрязги против вас. Вы очень нужны российскому футболу, и мне, например, очень хотелось бы услышать, есть ли у вас какие-то конкретные предложения.

— Предложения есть. И от российских клубов, и из-за рубежа. На днях я рассматривал один вариант отъезда за границу. Но мне, конечно же, хочется работать в России.

— А с "Динамо" есть какие-то шансы?

— Этот вопрос я часто слышу. Его задают и болельщики, да и по телефону звонят, и телеграммы посылают, которые нередко приходят и в футбольный клуб. Должен сказать, что ваши пожелания относительно того, чтобы я стал работать в московском "Динамо", совпадают с моими планами. Но это, к сожалению, не от меня зависит.

— Звонит болельщик московского "Динамо". Вы вернетесь в команду?

— А вы хотите?

— Да. А то дела у нас идут не очень-то хорошо.

— Дело в том, что в "Динамо" работало много хороших тренеров, однако они не задерживались в клубе. Чтобы прекратилась тренерская чехарда, нужно прежде всего решить финансовые проблемы. Поэтому сегодня нужны радикальные меры. Разве можно говорить что-то плохое о Новикове, если он получил команду в таком состоянии?

— Но ведь Газзаев оставил хорошую команду? Значит, что-то мешает Новикову?

— Я не совсем согласен с этим. Было 14-е место, занимаемое в первенстве, были и проблемы, которые влияли на результат. Я думаю, что надо начать с очищения. Должны произойти принципиальные изменения, чтобы тренеры могли работать спокойно, чтобы у игроков была уверенность в завтрашнем дне, чтобы для них московское "Динамо" стало командой, за которую они готовы играть в полную силу. Для меня это очень близкий клуб.

— Как вы думаете, "Динамо" в следующем сезоне выйдет на нужный уровень?

— Я очень надеюсь на это. И если бы сегодня произошли какие-то изменения в руководстве клуба, в распределении акций, то это, как я думаю, привело бы к положительным сдвигам.

— Здравствуйте, звонит вам Бычков Вячеслав, болельщик ЦСКА. Хочу спросить, вы действительно будете брать "Динамо"?

— Пока конкретных предложений нет. Хотя, допускаю, они где-то рассматриваются.

— Здравствуйте, Анатолий Федорович. С вами говорит бывший строитель Василий Тимофеевич. В свое время я немало построил в "Динамо", знаком до сих пор с некоторыми руководителями этого клуба. А вы с ними встречались?

— Да. Встречался с руководителями ведомств, и у меня были две встречи с Толстых, которые исключают сотрудничество с ним.

— Анатолий Федорович, меня зовут Валерий Иванович Полунин. Я ваш давний поклонник. Ходят слухи, что вы, учитывая ваше положение в "Химках", вернетесь в "Динамо" не главным тренером, а президентом клуба.

— Я только что отвечал читателям "Советского спорта", что после встреч с руководителями "Динамо" у меня сложилось мнение, что до тех пор, пока не произойдут изменения в руководстве клуба, шансов вернуться туда у меня мало. Но если это произойдет, то у меня есть уже ответы на многие вопросы. Я считаю, что нужно развивать бизнес, связанный с футболом, необходимо всерьез заняться созданием материальной базы, чтобы у клуба не было или, по крайней мере, стало меньше финансовых проблем. Я думаю, у "Динамо" были возможности решить эти вопросы, когда объявлялись хорошие спонсоры. Далее. Необходимо улучшить работу футбольной школы, вернуть футбольный манеж, где сейчас идет торговля, реконструировать базу с хорошими футбольными полями. Повторяю, были и есть люди, готовые помочь "Динамо". Мое возвращение рано или поздно произойдет. Вы же знаете, что не бывает дыма без огня.

РУКОВОДИТЕЛЬ В ОТВЕТЕ ЗА СВОЮ КОМАНДУ

— Анатолий Федорович, Алексей Шерихов интересуется, действительно ли у вас угнали машину? И чем все это закончилось?

— Машину вернули. В другом, правда, качестве. В лучшем.

— Угоны случаются часто, но далеко не всем так везет, как вам.

— Но я же не все. Тем не менее пришлось мне самому подумать о том, как вернуть машину. А потом у меня ведь сохранились друзья в соответствующих органах.

— А вы в каком звании уволились?

— Дослужился до подполковника. Хотя за победу на Олимпиаде в Сеуле обещали присвоить полковника. Но если бы это произошло, то кто-то этого просто не пережил бы.

— Здравствуйте, а как вы относитесь к деятельности Колоскова?

— В целом — отрицательно. И вот почему. Мы на протяжении всех этих лет практически топчемся на месте, хотя и есть кое-какие положительные сдвиги — появилась премьер-лига, а второй дивизион разделили на регионы. А проблемы, тормозящие развитие нашего футбола, обходятся стороной. В то же время мы с вами длительное время говорим о том, что наша сборная и клубы лишены защищенности. Моя критика Колоскова, да и Толстых тоже, основывается на деловых, а не личных отношениях. С ними по-прежнему здороваюсь, а при случае и общаюсь. Но у нас во многом не совпадают принципиальные позиции. Можно их разделить, но я не считаю чужие автомобили, дачи и тому подобное - это не в моем характере. Есть вещи принципиальные. Есть дело, которому я, например, отдал и лучшие годы, и здоровье.

— Меня зовут Сергей Андреевич. Мне 50 лет. Я инженер-электронщик. Считаете ли вы, что слабое выступление московского "Динамо" в последние годы связано с президентом клуба, который играет важную роль, прежде всего, в кадровой политике?

— На этот вопрос ответили болельщики "Динамо", потребовав отставки Толстых. Но я все равно выскажу свою точку зрения. Дело в том, что везде — будь то на заводе или на кухне — за все отвечает руководитель. И если сегодня мы имеем проблемы в "Динамо", то за них мы вправе спрашивать, прежде всего, с президента клуба. Я считаю, что это относится и к тренерам. Тренера, который снимает с себя вину и говорит, что у него плохие игроки, я не считаю хорошим. Я не считаю хорошим президента, если он снимает с себя ответственность, ссылаясь на тренеров и игроков. Я думаю, что надо спрашивать, прежде всего, с себя. И умение подчинить себя интересам дела считаю главным качеством руководителя.

— Если вы станете главным тренером "Динамо", то сколько времени вам понадобится для того, чтобы вывести команду на достойный уровень?

— По большому счету, как показывает практика, год нужен. Очень многое будет зависеть и от селекционной работы, и от финансового обеспечения команды. Во всяком случае, в "Зените" на это ушел год. И это после того, как его покинули восемь футболистов и все пришлось начинать с чистого листа. Впрочем, это, может быть, и к лучшему, потому что переделывать старое и создавать новое — все-таки разные вещи.


Второй тайм
Вопросы журналистов

РАБОТАЛ В ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ УСЛОВИЯХ

— Когда вы пришли в "Химки", то ваш выбор многие объясняли высокой зарплатой — ведь вас считают чуть ли не самым высокооплачиваемым тренером.

— Хочу развеять эту иллюзию о том, что я самый высокооплачиваемый тренер. У нас много богатых тренеров и игроков. Что касается моего отношения к делу, то меня не может унизить никакая должность. Я с большим удовольствием могу прийти в только что организованную спецгруппу и поработать с мальчишками.

— Готовы ли вы пойти работать туда, где нет условий, как это сделал, например, Сергей Андреев? И фактически два месяца потратил впустую.

— Работать можно. Но, с другой стороны, зачем это делать, если у меня, скажем, есть выбор? В конце концов, я имею опыт участия в двух финалах Олимпийских игр, в двух финалах чемпионатов мира — как игрока и как главного тренера, а куда денешь финал чемпионата Европы? И этот богатый опыт мне хочется передать другим. Вот вы спрашиваете, почему же я тогда не работаю в более престижных, чем "Химки", командах? Есть люди, которые не хотят, чтобы я работал.

— Как вы перенесли отставку в 98-м году?

— Должен сказать, что это было для меня тяжелое время. Поэтому это косвенно сказалось и на моей работе в "Зените" — время, повторяю, было достаточно сложное, и в нем нужно было разобраться. Но что мне помогло, так это трезвый анализ. Мне удалось собрать максимальную информацию, я все разложил по полочкам и сказал себе, что в той ситуации, в какой находился во второй половине 98-го года, добиться успеха было нельзя, потому что я был лишен времени на подготовку, материальной базы и финансов. Был и бойкот интересов сборной отдельными клубами, а также смена правительства, члены которого меня приглашали на эту должность.

— В вашей высокой квалификации сомнений нет. С другой стороны, у нас явная нехватка хороших тренеров. А вы практически не востребованы. Может быть, вся проблема в вашем характере?

— И в характере тоже. Но я думаю, не это главное. Есть принципиальные вопросы, вроде бы не имеющие прямого отношения к характеру. Я с удовольствием, например, вспоминаю работу в "Зените" — и игроков, и болельщиков. А вот ситуация тем не менее сложилась таким образом, что работать там дальше было невозможно. Хотя я вспоминаю слова президента "Зенита" Мутко о том, что даже с дочкой он мог спокойно приезжать на базу и чувствовать себя достаточно комфортно, не опасаясь услышать каких-нибудь непотребных слов. И все-таки несмотря на это мы расстались.

— Почему не продлили работу в "Анжи"?

— У меня была договоренность по работе за рубежом. И она была, собственно, причиной, почему я ушел. Когда же выяснилось, что контракт не состоится, в "Анжи" произошли изменения. В частности, был назначен новый главный тренер.

— Вы собираетесь работать за рубежом. Но без знания языка, традиций разве можно добиться успеха?

— Я три года работал в Корее, и мы выступали на Олимпиаде.

— Имеется в виду работа на серьезном уровне.

— Конечно, можно добиться. Все зависит от тренера и условий работы. Что такое язык? Это два месяца, особенно если знаешь другой иностранный язык. Конечно, вопрос менталитета имеет важное значение. Я недавно обсуждал еще одно предложение из-за рубежа и могу спокойно туда поехать. И дело не в самоуверенности. Нет. Взять, например, сборную в 1990 году за три месяца до матча с итальянцами. Я при этом отказался от "Динамо", которое шло на первом месте. Сложная ситуация. Но ничего. Через два года мы выступили в финале чемпионата Европы и не проиграли ни чемпионам мира, ни чемпионам Европы. А взять "Зенит" — тоже положение было непростым. Или согласиться в одиночку, без игроков и помощников, поехать в Южную Корею. И там тоже был результат — финал чемпионата мира в США и Олимпиада 1996 года. Но сегодня мы должны переставить акценты: одно дело, когда для работы есть условия, и другое - когда ты работаешь, но тебе не дают игроков. Стоит ли после этого удивляться шести поражениям? Проблема не в том, какой я человек. Вопросы возникают в отношении к делу. Для меня прежде всего существует дело, команда. И критерием в отношении к мужчине считаю его деловые качества.

ВНУШЕНИЕ ИГРОКАМ СЛЫШАЛ ВЕСЬ СТАДИОН

— Были ли такие случаи, когда вы не смогли поставить игроков на путь истинный?

— Нет, таких случаев не было. И никаких личных счетов. Я рад, что их нет и в "Химках". Да, у нас есть проблемы, но мы идем нестандартным путем. Команда не играет по правилам первого дивизиона. Я благодарен игрокам и президенту клуба.

— Кого бы вы пригласили в сборную, если бы были ее тренером?

— Рекомендации давать не буду, могут неправильно понять. Но примеры из своей практики могу вспомнить. В 1990 году, когда я возглавил сборную СССР, в ней играли такие прекрасные футболисты, как Протасов, Литовченко, Заваров, Горлукович, Алейников, были и олимпийские чемпионы. Тем не менее я сделал выбор в пользу неизвестных тогда молодых Колыванова, Чернышова, Шалимова, Канчельскиса, Кулькова, Онопко, Цвейбы. А ведь у нас в отборочной группе соперники были достаточно сильны — Норвегия, Венгрия, не говоря уже об Италии. А мы прошли квалификационные игры и групповой турнир в финале только с одним поражением.

— И оно оказалось роковым?

— Для меня да, потому что это был неспортивный результат. Тем не менее со сборной пришлось расстаться.

— Как-то вы рассказывали, что в вашей практике был случай, когда победа возглавляемой вами второй юношеской сборной в турнире Гранаткина в Спорткомитете СССР вызвала неожиданную реакцию. Напомните, что это была за история?

— В юношеском турнире Гранаткина в Ленинграде выступали две сборные СССР, и по предварительным расчетам, сделанным федерацией футбола, на первое место претендовали наша первая команда и сборная Германии. Мы же вместо того, чтобы "сдать" игру первой сборной СССР, вдруг обыграли ее, и в итоге она не попала в финал. А турнир выиграли немцы во главе с Фогтсом. Кстати, на следующий день после нашей победы Фогтс с удивлением спросил: а вы еще не в Сибири? Это была, конечно, шутка, но доля правды тоже присутствовала — и не случайно по возвращении в Москву, когда мы отчитывались в Спорткомитете, один начальник спросил: "Ну что, вы довольны?" Я ответил, что не очень, потому что были проблемы и в обороне, и игру в атаке надо усилить. "Вы что, издеваетесь над нами?" — "А вы что, не понимаете, что 16-летних футболистов нельзя учить сознательно проигрывать?"

— И чем дело кончилось?

— Меня оставили в покое, убедившись в том, что это моя принципиальная позиция, которую я никогда не уступал. Но другие это делали и делают до сих пор. Возьмем, к примеру, некоторые матчи чемпионата, результаты которых разыгрываются еще до выхода на поле.

— Вы не считаете, что в чемпионате России необходимо ввести ограничения на легионеров?

— Я бы, наверное, это сделал, сократив их число, скажем, до пяти.

— А футболистов из Белоруссии или Украины к иностранцам следует относить?

— Надо подумать. Но не брать таких легионеров, какие были приглашены из киевского "Динамо" в сборную Белоруссии на матч с командой Украины. Это тоже одна из проблем, доставшаяся нам в наследство от всесоюзных чемпионатов.

— После матчей вы крепко ругаете виновных футболистов?

— Случается, но очень редко. Стараюсь сдерживать эмоции. Правда, однажды — это было в полуфинале Олимпиады в Сеуле в матче с итальянцами — я так поговорил с ребятами, что ко мне обратился один из руководителей советской делегации Николай Русак и предупредил, что микрофоны находятся рядом и весь мой разговор с футболистами слышал весь стадион. Пришлось объяснить, что ситуация такая — мы проигрывали, и надо было поднять футболистов, как в бой, а других слов для этого не нашлось. Позже мне было стыдно — ведь я сам за такие слова штрафовал футболистов. А в целом веду себя спокойно — стаканов не бью, арбитров за волосы не таскаю, не оскорбляю их. Считаю, что причина неудачной игры не в судьях, а прежде всего в себе.

ВЫРУЧАЕТ "БИОРИТМ СТАЛИНА"

— Как любите проводить свободное время?

— Еще в школе учительница по литературе привила мне любовь к книгам, и я до сих пор с удовольствием продолжаю перечитывать интересные произведения. Сейчас, например, читаю Гиляровского, а до этого возвращался к Эзопу и Плутарху. Со временем, конечно, часто попадаю в цейтнот, но выручает "биоритм Сталина": самые хорошие часы для чтения, творческого отдыха — ночные. Люблю также театр. В Питере у меня много друзей среди артистов, и один из них — Александр Розенбаум. В свое время он назвал меня первым футболистом после Эдуарда Стрельцова, а я, когда поздравлял его недавно с юбилеем, сделал ответную передачу, сказав, что он первый певец и автор песен после Высоцкого. Розенбауму это понравилось.

— Анатолий Федорович, как относитесь к спиртным напиткам?

— Положительно. Из крепких предпочитаю виски. Также люблю красное вино.

— А после сегодняшнего "чаепития" не опасаетесь сесть за руль?

— Но вы же видели, сколько я выпил, — трубки у инспекторов ГИБДД не обнаружат в моем организме алкоголь.

— А были случаи, когда обнаруживали?

— До теста с трубкой дело не дошло — я сразу признал нарушение. Дело было так: однажды, в канун Нового года, я с друзьями был в ресторане. Выпил, правда, даже меньше, чем сегодня, но инспектор ГАИ не дурак, и он понимал, что здоровый человек из ресторана, не прикоснувшись к спиртному, не выйдет, поэтому, как только я отъехал, меня остановили и решили проверить на наличие алкоголя в моем организме. Меня узнали, и на вопрос, что же будем делать, ответил: "Весело встречать Новый год, и для этого, пожалуйста, возьмите бутылку коньяка". На этом мы расстались. Сегодня у меня, правда, нет спиртных напитков в автомобиле, и за рулем я практически не употребляю алкоголь.

— Семейное положение?

— Женат 32 года, и за эти годы у супруги только одна желтая карточка. Живем, как говорится, душа в душу. У нас выросли два сына: первому 29 лет, второму 25. Есть внук.

— А вам жена сколько раз показывала желтую карточку?

— Не считал. Признаюсь, я не мелочусь, но поводы показывать мне даже красные карточки у жены были.

— Сильно ухаживали за будущей женой?

— Этого я делать не умею. Я чувствую сильно, а демонстрирую свои чувства меньше.

— Почему сыновья не стали футболистами?

— В футбол по блату не играют. А вообще-то старшего сына тренеры увели в фехтование, а младшего — в большой теннис. Помню, лет 18 назад Шамиль Тарпищев видел моего младшего сына на теннисном корте и сказал мне, что задатки есть. Но они так и не раскрылись, если сын не участвовал в Уимблдонском турнире.

— А сами вы играете в теннис?

— С большим удовольствием, хотя старые травмы дают о себе знать. Люблю также играть в шахматы и в теннисбол — редко кто у меня выигрывает. Так вот, возвращаясь к своим болячкам, напомню, что тогда много играли персонально, в том числе против меня. А для опеки, как правило, выбирали футболистов, которые мало церемонятся.

— Но не церемонились с вами, выходит, не только футболисты, но и чиновники?

— Ну что сделаешь. Жизнь — это борьба. И считаю проблемным для мужчины не иметь врагов.

Вопросы Анатолию Бышовцу задавали
Александр БОЯРСКИЙ, Алексей ЗИНИН,
Геннадий ЛАРЧИКОВ, Олег ТИМОФЕЕВ,
Денис ЦЕЛЫХ.