Дело было в 1964 году, за несколько месяцев до начала Олимпийских игр в Токио. Во время подготовительного сбора во Владивостоке сборную СССР по боксу пригласили в разместившийся на берегу отряд атомных подводных лодок. Перед экипажем самой образцовой лодки, отличившейся на каких-то боевых учениях, выступили Валерий Попенченко, Виктор Агеев, Вадим Емельянов, Олег Григорьев, главный тренер сборной Виктор Иванович Огуренков.

Редкий для Дальнего Востока напиток со свойственной ему особенностью быстро кончился, и тут Виктор Агеев, который, собственно, и рассказал нам эту историю, возьми да и спроси у командира образцовой подлодки, капитана первого ранга: "А правду говорят, что на подводных лодках всегда имеется запас спирта?" — "А что? — встрепенулся морской волк. — Вам, спортсменам, разве можно?" — "Они сами знают, кому можно, а кому нельзя", — вмешался в разговор Виктор Иванович, что означало, что можно и даже нужно Попенченко, Емельянову и Агееву.

Старшина по приказу "капраза" быстренько сбегал на лодку, стоявшую у пирса, и вернулся с двумя графинами. В одном была питьевая вода, в другом — спирт.

Через час заметно повеселевший капитан поинтересовался у боксеров, бывали ли они когда-нибудь на атомных подводных лодках? Получив отрицательный ответ, вскочил со стула: "Какие проблемы? Собирайтесь, я покажу вам свое хозяйство..."

Часовой попытался было действовать по Уставу и сделал все, чтобы такая экскурсия не состоялась. Даже крикнул: "Стой! Кто идет?", но куда там…

На следующий день все участники осмотра секретной подводной лодки были вызваны по очереди в КГБ, где с них потребовали подробный отчет о том, что они видели на подводной лодке и с какими приборами были ознакомлены гостеприимным капитаном.

"Я толком не смог им что-то рассказать, — вспоминает Виктор Петрович, — поскольку "внутренности" этой лодки с многочисленными краниками и трубками вызвали у меня ассоциацию с огромным самогонным аппаратом, в котором развешаны гамаки для отдыха матросов. Но крови нам попортили немало, особенно "достал" Попенченко, поскольку он был морским офицером. Речь даже шла о том, чтобы сделать нас невыездными, но потом дело постепенно замяли".