Сегодня исполняется ровно два года национальной футбольной трагедии. 9 октября 1999-го, пропустив за 4 минуты до конца встречи досадный гол от Украины, мы остались без континентального первенства. Теперь боль прошла, ее залечило время, а главное, результат — мы завоевали путевку на более крупный футбольный турнир, избежав при этом прежних ошибок.

Словно кадры кинохроники вспоминается окаменевшее лицо Филимонова, потухший взгляд Бесчастных, полные грусти глаза Аленичева и вымученная улыбка Титова, пытавшегося успокоить убитых горем журналистов. Смертин тогда вообще не разговаривал, надвинул капюшон на голову и быстро прошмыгнул в автобус. На этот раз все было иначе: Филимонов, наблюдавший за игрой со швейцарцами со скамейки запасных, шутил и обнимал партнеров по команде. Обнимались и целовались все. Леша Смертин, сопровождаемый старшим братом, светился от счастья, в глазах Аленичева прыгали победные чертики, Титов вновь улыбался, только уже своей, титовской, а не траурной улыбкой. Ну а взгляд Бесчастных описанию не подлежит.

Сегодня в сознании всплывают не только эти полюсные события, но и те, что были ключевыми на всем двухлетнем пути от Лужников до Петровского парка.

Израиль. 1:4 — как раз на День защитника отечества. Все тогда воспринималось в мрачных тонах. Когда после часового разговора Олег Иванович вышел из раздевалки, он признался, что в первые после финального свистка минуты хотел подать в отставку — ему было стыдно за безволие своих подопечных. Однако ребята во главе с капитаном Виктором Онопко поклялись, что подобного больше не повторится. И ведь слово свое сдержали! Прав был Михаил Данилович Гершкович, когда воскликнул: хорошо, что на земле обетованной нам настучали по куполу, мы получили хорошую встряску и повод для переоценки ценностей.

Переоценка мучительная и бесславная длилась аккурат до начала отборочного цикла чемпионата мира. 2 сентября 2000 года в Цюрихе мы увидели команду, способную высекать искры, команду победительницу. Самые яркие впечатления: стелившийся в подкатах Мостовой, летающий по всей вратарской Нигматуллин и загнавший себя Карпин. По ходу матча казалось, что у Валеры сил хоть отбавляй, но организм не выдержал глумления над собой и по окончании встречи нашему хавбеку стало плохо. В дальнейшем частенько на протяжении всего турнира образ Карпина с его недюженными морально-волевыми качествами в моем сознании сливался с образом всей сборной: очки добывались на жилах. Несмотря ни на что.

Какой же обструкции за это подвергалась наша дружина! После одного несправедливого и особенно грязного нападка я видел слезы (!)на лице нашего мужественного футболиста — ему было обидно из-за бесчеловечного непонимания тех людей, ради которых ребята выходили на поле.

Всякое было. И Романцева многие отправляли на покой, считая его линию неправильной. Тот страдал, терпел, но линию свою выдерживал, и сегодня он герой, без всякого пафоса.

Нельзя забыть и Словению, поражение в которой поставило под сомнение решение задачи. Олег Иванович тогда вновь проявил себя, как и подобает мудрому стратегу. Он не стал зацикливаться на придуманном пенальти, а принялся копаться в себе, в игроках, сказав, что таким образом Бог помогает команде. Действительно, сборники пересмотрели отношение к делу, обозлились на себя, на свою осторожность и зависимость от результата и как следствие принялись проповедовать настоящий футбол, тактически грамотный, быстрый и изящный. Две победы с общим счетом 7:0 наглядно дают понять: очередная встряска без сомнения пошла нам на пользу.

Вспоминается сейчас и чартер сборной России, летящий из Цюриха в Москву, и разговор под шум двигателей с Романцевым. Он не жаловался на отсутствие форвардов, а уверял, что можно и шестерых защитников выпустить одновременно на поле, и все равно Россия будет забивать (если не считать товарищеский матч с греками, то наши и впрямь ни разу не оставляли соперников сухими). Тогда же Олег Иванович очень долго рассказывал о сидящем в запасе "Расинга" Бесчастных, не скрывал, что относится к Володьке (так он его называл), как к сыну. "У парня есть одно сильное качество, — подчеркивал главный тренер, — Володька нацелен на ворота, он на каждый мяч несется, как на последний в жизни. Потому-то я буду приглашать его в сборную, какую бы негативную реакцию у толпы это не вызывало".

Романцев остался верен себе, а Бесчастных, забив 7 голов (4 из них победных), оказался лучшим бомбардиром первой отборочной группы. Поразительно, но пять мячей Владимир послал в ворота соперников головой.

А ведь когда-то в "Вердере" немцы над нашим нападающим смеялись. "Они останавливались и смотрели, как я играю на втором этаже, — у них это вызывало истерику. Я бесился и часами долбил по мячу головой, так что порой поляна уходила из-под ног".

Он вообще этот Бесчастных — парень с характером. Впрочем, в нынешней сборной все люди с крепким внутренним стержнем. Другие сюда не попадают, а если и попадают, то надолго не задерживаются.

И опять перед глазами встают Лужники двухлетней давности. Многие тогда, в том числе и Онопко с Карпиным, словно в унисон говорили о том, что упустили, по всей вероятности, свой последний шанс чего-либо добиться на уровне сборных. Жизнь подарила им еще одну возможность — закончить свою международную карьеру на мажорной ноте. Зная боль от нерастраченного потенциала того золотого поколения, не сомневаюсь, что ветераны российской националки будут зубами грызть дальневосточную землю, лишь бы познать вкус больших побед. Нельзя не верить и в честолюбие среднего титовско-смертинского звена, еще ни разу не выступавшего на столь крупных турнирах, а также в амбициозность совсем юных ребят, таких как Измайлов. И уж тем более не стоит сбрасывать со счетов максимализм мечтающего о золоте мирового первенства Романцева. Именно сумасшедший настрой, такой, как в матче со швейцарцами, и может позволить России заявить о себе в полный голос. И по большому счету не так уж и важно, что по составу мы уступаем значительной части наших потенциальных соперников.

В российской сборной в ходу поговорка: все что ни делается — к лучшему. Как знать, может быть, воспоминания о той болезненной украинской ране и есть тот всепоглощающий стимул, который в состоянии привести нас к долгожданному и сказочному триумфу.