Красно-белые выстреливают в Лиге чемпионов через год. Судя по всему, на этот раз у них черная полоса. Иначе как объяснить, что после третьего тура, в котором москвичи уступили пражской "Спарте", у них в турнирной таблице всего одно очко. Почти каждый из спартаковцев поспешил взвалить всю ответственность за случившееся на себя. Понравилось, что никто не пытался оправдываться, а постарался взвешенно выявить причины ЧП. В беседе с корреспондентом "Советского спорта" были задействованы лидеры и игроки, принимавшие участие в ключевых эпизодах встречи.

БЕСЧАСТНЫХ НЕ ВИДИТ ПРОСВЕТА

Владимир очень эмоциональный человек и в первые часы после поражения он буквально кипел от переполняющей его досады. В ходе нашего разговора Бест то и дело в сердцах вскрикивал: "С ума можно сойти!". Не сомневайтесь: ни себе, ни команде, ни сопернику он этого поражения никогда в жизни не простит.

— В этом сезоне у меня два тяжелых разочарования: ничья с "Сатурном" и вот теперь — 0:2 со "Спартой". Понимаю, когда мы проигрываем "Баварии" — это как-никак победитель Лиги чемпионов, но когда вчистую уступаем чехам, никаких объяснений найти не могу. Господи, ведь это была всего-навсего "Спарта" (Прага).

— Чувствуется, от такого удара вы долго не отойдете.

— Я, когда только приехал за рубеж, очень сильно удивлялся. Команда проиграла матч и через пять минут об этом никто не думает: все заняты другим, а о неудаче уже забыли. Я же копался в себе, пытался разобраться в причинах. А мне все говорили: "Забудь!" "Как забудь? — не унимался я, — а разбор, а выявление ошибок, а раздача "слонов"?" Но это никого не интересовало. Там люди живут будущим, а не прошлым. Сейчас я начинаю понимать, что доля истины в таком подходе есть. Ведь на следующий день после прилета из Праги мы отправляемся в Самару. Матч с "Крылышками" будет еще серьезней, чем со "Спартой". Ох, откуда бы взять силы?

— А что, их у вас совсем не осталось?

— Очень тяжело. Посудите сами: я пять лет жил одержимый идеей попасть со сборной на крупный турнир. Мы шли к этой цели долго, через горы трудностей. И вот решающий матч со Швейцарией. Я отдал там все, что мог. Выжал себя на 200 процентов. Кажется, можно вздохнуть с облегчением и перевести дыхание. Ан нет. Тут уже "Спарта". А как с ней играть, когда ничего не осталось? Теперь надо бы оклематься от пражского шока, но тут уже Самара. А потом Мюнхен, и так, без просвета, до середины ноября. Неужели человеческий организм может все это выдержать?! Помнится, в чемпионате Испании "Расинг" на выезде обыграл "Реал" — 4:1. Я все поражался: ну как такое могло случиться? Оказывается, это возможно, если одна команда не успела восстановиться, а другая, наоборот, целенаправленно готовилась к матчу. Чехи против нас вышли прекрасно подготовленные функционально. А этот Сионко так носился, что с ума сойти можно. Это человеку дано от Бога, поэтому ему не надо изобретать велосипед: пробрасывай мяч и убегай.

- Судя по всему, чехи и впрямь убежали в отрыв, и их уже вряд ли догнать.

— Приведу пример. Допустим, "Барселона" сыпется в чемпионате, и тогда руководство клуба решает принести первенство в жертву и сосредоточиться на выступлении в Кубке УЕФА. Но "Спартак" не "Барселона". У нас более сложные задачи: мы не имеем права от чего-то отказываться. Мы и золото России постараемся сохранить, и за Лигу еще поборемся.

ЛЕВИЦКИЙ ОБВИНЯЕТ СЕБЯ ВО ВСЕХ СМЕРТНЫХ ГРЕХАХ

Он вернулся после долгого перерыва и отыграл здорово. Хотя сам Максим обвиняет себя во всех смертных грехах, уверяя, что пропущенные мячи на его совести. Впрочем, ничего другого нельзя было и ожидать: Максим очень самокритичен.

— Отсутствие игровой практики дало о себе знать: давно не испытывал такого волнения, как часа за четыре до начала матча, — говорит Левицкий. — Но постепенно взял себя в руки и на предматчевой установке окончательно успокоился. И тем не менее золотую середину между желанием, морально-волевыми качествами и физическими кондициями так и не нашел. Допустил слишком много ошибок.

— Например?

— В первом тайме не рассчитал траекторию полета мяча, и человеку чуть голову не снес. Хорошо, успел в последний момент убрать кулак, иначе бы "двадцатка" чехов загремела в реанимацию. Для вратаря матч-то был не сложный, но я не выручил. Когда пропустил первый гол, сам не понял, как парень нашел щель. Я думал, мяч прошел мимо. Повернулся, а он в воротах лежит. Этот мяч оказался в сетке не столько потому, что хозяева его забили, сколько из-за того, что я позволил им это сделать. Не хватило меня на второй тайм — надо еще набирать и набирать форму.

— Ребята говорят, что если бы не вы, "Спартак" "влетел бы" крупно.

— Это не утешение. В обоих случаях у меня были шансы и шансы неплохие, но я ими не воспользовался. Положительные же моменты смутно помню. Сосредотачиваюсь на недостатках, чтобы от них поскорее избавиться.

— Согласны, что, вернувшись после месячного перерыва, вы нашли "Спартак" другим, менее собранным?

— Я не оцениваю чужие действия, только свои. Мы сядем в своем кругу, предъявим друг другу претензии, но выносить это на всеобщее обсуждение — не в моих принципах и уж тем более не в традициях "Спартака". Сейчас же могу назвать только одного человека, который заслуживает критики, — это Максим Левицкий.

— После финального свистка не возникло ощущения безысходности?

— Знаете, как говорят: побились — разбились — ни на чем не наварились. В общем, после таких игр иной раз мелькает мысль: "А не пора ли закончить с футболом?". Потом берусь за ум: мне всего 28, какой смысл заканчивать?! Тут же берет злость на самого себя из-за того, что такие мысли возникают.

— Как теперь расцениваете перспективы "Спартака" на выход из группы?

— Я их вообще не расцениваю. Потеряно все, кроме чести. Вот за нее-то и будем биться в каждом матче. И начнем в субботу, в Самаре. Считаю, эта игра для нас важнее, чем матч в Праге. Для "Спартака" первое место на внутренней арене — это дело принципа.

— Сумеете перестроиться за два дня?

— А ничего другого и не остается. Когда игры следуют на третьи сутки, хочешь не хочешь, быстро забываешь неудачи. Вон энхаэловцы ничего не успевают анализировать — слишком плотный график. Вот и нам предстоит отложить разбор полетов до отпуска.

БУЛАТОВ УДИВЛЕН И ОПУСТОШЕН

Нынешняя осень и прошлогодняя для Виктора различны, как небо и земля. Тогда у него получалось все, на этот раз не получалось ничего. Хотя в усердии и в добросовестном отношении к делу ему не откажешь. Профессионал.

— Наша игра стала для меня неприятным сюрпризом, — вздыхает Булатов.

— Что-то с настроем?

— В этом плане было все нормально. Но вот эмоций нам явно недоставало. Бывают такие дни, когда не бежится и все валится из рук. Такая пустота!

— Теперь о Лиге чемпионов можно забыть?

— Если еще все не потеряно, значит ничего не потеряно. Но сейчас нам придется очень тяжело. Мы и раньше играли на два фронта, но не в таком бешеном темпе. К тому же неизвестно, что важнее: Лига или чемпионат страны. Придется помирать и там, и там.

— Год назад вы к матчам Лиги чемпионов готовились неделю. Теперь у вас такой возможности нет: все без пауз, достаточно обыденно.

— Может быть. Хотя Лига все равно остается праздником. Только бы не оказаться раньше времени на нем чужим.

ЕСЛИ БЫ ЛОВЧЕВ НЕ СНЯЛ КРЕСТ…

По прогнозам спартаковских тренеров, талантливый нападающий должен был выстрелить в этом году. Однако вместо футбольного поля ему пришлось прозябать на больничной койке. И вот после длительного перерыва Герман получил возможность отличиться в Праге. Однако свой момент Ловчев упустил. Забей он, и его карьера наверняка сложилась бы по-другому.

— Как настроение, совсем плохое?

— Ну а каким оно может быть у человека, который подвел команду? Вышел на вратаря и не забил. Тот эпизод никак не выходит из головы. Не могу себе простить.

— Что не так сделали в той ситуации?

— Делал все правильно, только плохо подцепил мяч. Так бы он обязательно перелетел через вратаря. Когда я выходил на замену, резервный судья велел мне снять цепочку с крестиком — это якобы опасно. Уверен, если бы я его не послушался, то мяч влетел бы в сетку.

— Когда выходили на замену, о чем думали?

— О том, что надо забить.

— Было ощущение, что представится такая возможность?

— Да, я знаю, что у меня в любой игре будет пара-тройка моментов. Не припомню матча, чтобы их не было. Правда, я их не использую.

— Никаких ассоциаций с Ширко не возникает? Трудяга, наделен прекрасным голевым чутьем, а вот реализация…

— Когда я с дублем проходил предсезонку, мы играли с "Белшиной", и я запорол четыре выхода один на один. Королев тогда сказал мне: "Ты не умеешь забивать. Ты второй Ширко!" Остается работать и опровергать это мнение. Но очень тяжело: травмы меня замучили. За неполный год шесть надрывов задней поверхности бедра.

— Олег Романцев в конце того сезона и в начале этого говорил, что он на вас сильно рассчитывает. Не почувствовали, что из-за ваших травм главный тренер перестал в вас верить?

— Было у меня такое ощущение. Теперь кажется, что я ошибался. Футбол — это моя жизнь. Я без него не смогу. Буду пахать, лишь бы чего-то добиться.

— Значит, у вас есть уверенность, что когда-нибудь вы заявите о себе в полный голос?

— Уверенность есть, но иногда она пропадает. Надо забить, вот тогда все пойдет как надо. Мой кумир Шевченко в 18 лет начал огорчать вратарей, почувствовал, что он может это делать. У него это пошло, и Андрей до сих пор не может остановиться. Какой там Батистута? Какой там Креспо?

КОВТУН ЖДАЛ, КОГДА ЕГО УДАРЯТ

Юрий очень долго рассказывал о прошедшем матче. Объяснял, как мяч попал ему в щиток и он ничего не сумел поделать, когда забивали второй гол. Поражался, как Кингль успел пробить у него под ногой, когда открывал счет.

— Из игроков "Спарты" сильное впечатление оставил Сионко. Вам приходилось часто против него играть. Много нервов потратили?

— Он скоростной, на ходу. Пробрасывал здорово, но обычно упирался в бровку. Хороший игрок, но особого восторга он у меня не вызывает.

— Тем не менее приступ гнева он у вас вызвал. Помните, как из-за Сионко выговорили Безродному?

— В той ситуации я играл с другим чудаком, а Тема должен был закрывать этого хава. Всегда надо сопровождать оппонента до конца. Почему тот бежит на мяч, а наш игрок останавливается? Потому что Безродный надеется, что все обойдется: может, вратарь сыграет, а может, защитники выручат.

— Тот момент показателен для всего матча. Согласны?

— Последние наши игры все так и происходит. Каждый излишне тешит себя надеждой на авось. Не исключено, что в подсознании сидит: впереди еще самые сложные матчи и надо сохранить для них силы. Хотя я никогда не расставлял игры по ранжиру — для меня они все ключевые.

— А эмоций-то у вас хватает?

— С ними напряженка. Заводишь себя, заводишь, но не всегда получается. Здорово, если соперник в тебя или в кого-то из ребят въедет, зацепит, обыграет. Вот тут-то приходит спортивная злость: ну нельзя же позволять с собой так обращаться. Хотя сейчас все равно не так резко реагирую, как раньше. Остыл немножко, прежде же мгновенно искры высекал.

— Не исключено, что вам мешают проблемы со здоровьем.

— В сборной опять простудился, в Прагу летел вообще никакой. Сам не знаю, как сумел стать на ноги. Но в игре даже ни разу не вспомнил о своем состоянии. Теперь же вообще ни о чем вспоминать не хочется.