"Спартак" фактически единственная команда в мире, игроки которой в обязательном порядке получают высшее образование. Отвечает за это начальник красно-белых Валерий Жиляев, в чьи обязанности помимо всего прочего входит и проработка так называемого "армейского вопроса". Валерий Владимирович обстоятельно рассказал, сколько же нервных клеток приходится затратить, чтобы футболист окончил вуз.

ДАСАЕВА ВЫГОНЯЛИ ИЗ ИНСТИТУТА

— Отвечать за образование спортсменов я начал в 1976 году, будучи начальником хоккейного "Спартака", — говорит Жиляев. — В ту пору за успеваемостью спартаковцев внимательно следили селекционеры ЦСКА. Как-то Тюменев получил двойку, и институт подал документы на его отчисление. Парня тут же забрали в армию. Пришлось всех ставить на уши. В конечном итоге при помощи горкома партии мы вырвали своего хоккеиста из лап военкомата. С тех пор учебу наших ребят я взял под жесткий контроль. Вообще в начале своего пути мне пришлось получить стальную закалку. Ведь в советские времена спортсмены обладали более низким интеллектом, чем сейчас. И при их поступлении в вуз мне приходилось тратить столько нервов, что не пожелаешь и врагу.

— Правильно я понял, вас можно считать основоположником идеи получения спортсменами обязательного высшего образования? Расскажите, как она вами культивировалась?

— До моего прихода в хоккейный "Спартак" этим никто не занимался. Тогда наших ребят хотели забрать в ЦСКА, в частности Зубкова. Ну и я сделал все, чтобы Володя поступил в институт. Как-то приезжаю туда по делам, смотрю, висит приказ об отчислении Дасаева. Я закипел, пошел в деканат: "Вы соображаете, кого вы выгоняете? Вы будущего лучшего вратаря мира выгоняете!" Там переполох. В общем, одумались, восстановили Рената. Потом стал курировать еще и Сергея Родионова, Мишу Русяева. Любопытно, что эти двое учились в центральном институте физкультуры, где была военная кафедра ВДВ. А это значит, игрокам предстояли военные сборы. Я не раз ходил к командующему десантных войск и договаривался о сокращении "ссылки" с месяца до десяти дней. Но обычно и этого срока спортсмены не выдерживали. Кожевников позвонил мне на третий день: "Владимирыч, приезжай. Забери отсюда! Если не приедешь, я сбегу". Меня ждали как ясно солнышко. Там ведь и с парашютом надо было прыгать. Чего только не приходилось изобретать! Ну а когда перешел в футбольный "Спартак", то все пошло само собой, по накатанной.

— Вот уже 25 лет вы заставляете спартаковцев грызть гранит науки. Что же вами движет?

— Ответственность. Ну и, конечно, приятно, когда люди говорят тебе спасибо. Как-никак примерно двумстам игрокам я помог получить высшее образование. Иногда испытываю сильнейшую гордость за своих ребят! Когда диплом защищал Ананко, создавалось ощущение, что это выступает как минимум кандидат наук. Горжусь и тем, что окончил институт Хлестов. Кто бы мог подумать! Сам удивляюсь, как мы с Димой дотянули до финишной черты. Он очень специфичный человек.

— Кому еще подходит такое определение?

— Мостовому. Я быстро понял, что Сашка своеобразный парень. Он рано стал игроком основы, был постоянно в разъездах, и я договорился, чтобы в ПТУ у него приняли выпускные экзамены вне срока, в частном порядке. А Сашка уперся: "Не пойду и все!" — "Почему?" — "Я не знаю предмета". — "Ну и ладно, преподаватели помогут, направят на путь истинный". А он все равно ни в какую. Пришлось силком заталкивать его в кабинет. То же самое на вступительных экзаменах в областной физкультурный институт. Ух, ну у Мостового и характер! Спрашиваю: "Ты что, боишься?" — "Нет, мне стыдно. Я ничего не знаю". Кое-как поступил. Потом Сашка за границу отправился. Чуть не забросил учебу, но мы с ним регулярно созванивались, и он постепенно проникся идеей получения диплома. И вот нынешней весной Мостовой, когда приезжал в сборную, удачно защитился. Получилось, что он получал образование дольше всех — лет десять, не меньше.

ТИТОВ И ШИРКО ОКОНЧИЛИ ВУЗ ЗА 9 ЛЕТ

— Почему игроки обязаны учиться во что бы то ни стало?

— Прежде всего, это повышение общеобразовательного уровня спартаковцев. Мы переживаем за своих игроков, думаем об их будущем. Вот закончит человек свою карьеру, глядишь, диплом поможет ему найти место в новой жизни. Ну и второй важный момент — это армия. Пока человек учится, он застрахован от облачения в кирзовые сапоги или попадания в ЦСКА. Кстати, существенно моя участь облегчилась с наступлением перестройки. Были введены контракты с игроками, и забрать так просто их уже не могли. Но зато появилось множество других сложностей. Например, отсрочка призывнику предоставляется не более двух раз. Ужасно и то, что канула в небытие система составления директив Госкомспорта СССР, согласно которой попавшие в нее игроки сборной и команд-участниц еврокубков в армию не призывались. Каждый год я составлял такие списки, которые шли в Генштаб страны. Сейчас пытаюсь возродить ту систему. Разговаривал с нужными людьми, в частности с министром спорта Рожковым. Разрабатываю соответствующие документы. Думаю, я смогу довести это дело до конца.

— За армейский вопрос в "Спартаке" отвечаете вы один?

— Да. И к моей чести, за четверть века ни одного человека, который был нужен команде, не забрали.

— То есть вы заранее, намного лет вперед, просчитываете все варианты по игроку. Выходит, именно по этой причине Титов и Ширко получали высшее образование 9 лет?

— Совершенно верно. Теперь такое невозможно, количество академических отпусков сократилось. Самой большой проблемой стало то, что делать с человеком, окончившим институт. Ведь по новому закону парень должен идти служить на год.

— В этой ситуации приходится искать необычные ходы. Вас, наверное, во всех военкоматах знают?

— Да. Все повестки идут сразу ко мне, а я уже решаю, что делать. Выручает то, что со всеми военкоматами, к которым приписаны наши игроки, у нас хорошие отношения. "Спартак" организует для офицеров коллективные посещения матчей. Приятно, что военные люди болеют за футболистов, которые стоят у них на учете.

ПОСЛЕ ТРЕНИРОВОК БЕЗРОДНЫЙ ПИСАЛ ДИКТАНТЫ

— Тихонов полушутя как-то пожаловался: вот на 29-м году жизни Валерий Владимирович заставил пойти учиться (Андрею, который два года отбарабанил в ВВ, ничего не грозило). Как вам это удалось?

— Объяснил ему все. Хотя с человеком, который отслужил в армии, у которого есть семья, а жизнь давно вошла в определенное русло, на подобную тему тяжело разговаривать. Очень много сил пришлось затратить. Андрей постепенно все осознал и теперь благодарен. Кстати, он поступал в один год с Безродным. Ух я тогда и помучился! Основной экзамен при приеме в институт — диктант. У Артема же в плане грамотности пробел. Вот я с ним и возился: после тренировок давал ему тетрадку, ручку и начинал диктовать. На первых порах он делал до тридцати ошибок, потом исправился. Уже три года отучился. У него сейчас даже хвостов почти нет.

— Игроки вас боятся. Знаете об этом?

— Я думаю, они меня скорее уважают. Ведь я же не для себя, я для них стараюсь.

— Как вправляете мозги, когда футболисты, поступив в вуз, начинают отлынивать от учебы?

— Непонятно, но почему-то с каждым годом все труднее заставлять ребят идти в институт. Возможно, просто в современном спорте колоссальная загруженность. И тратить свой единственный выходной на сидение за партой тяжеловато. Но, к чести ребят, когда жизнь их припирает, они становятся послушными и берутся за ум. Да им ничего другого и не остается. Я оказываю моральное воздействие, угрожаю дисциплинарными и даже финансовыми санкциями.

— Только угрожаете?

— Да, но чувствую, в этом году придется угрозы воплощать в жизнь. На этот раз у нас поступило в вузы сразу 12 человек из дубля: четверо в Малаховку, столько же в РГАФК и в МПУ им. Крупской. В Малаховке уже начались прогулы. Это не дело. Мы старались, очень много сил затратили. Гурченков, например, в "чистоте" правописания даст приличную фору Безродному. Клуб оплатил ребятам учебу. И хоть мы сделали им индивидуальный график посещения, я всегда требую, чтобы на первом курсе люди ходили в институт регулярно (иначе раньше времени разбалуются). Я уже ребят предупредил: если вас отчислят, то те деньги, которые клуб заплатил за ваше обучение, будут вычтены из зарплаты.

ФУТБОЛИСТОВ ЗАГРУЖАЮТ В "РАФИК" И ВЕЗУТ УЧИТЬСЯ

— Как решаете, кого в какой институт направить?

— С Малаховкой у нас особенно теплые отношения. Ни разу такого не было, чтобы мы не нашли общий язык. Этот вуз закончили многие спартаковцы, включая Романцева и Ярцева. Олега Ивановича, кстати, до сих пор там помнят как прилежного и очень сильного студента. И я, можно сказать, почетный член этой академии. У меня даже сердечко начинает сжиматься, когда привожу туда для поступления очередную партию ребят. Показываю им доску с фотографиями их предшественников и говорю: "Вы тоже когда-нибудь пополните этот легендарный красно-белый ряд".

— Родители молодых футболистов всегда согласны с вашим выбором?

— Приходят как-то папа с мамой одного юного дарования: куда нашему сыну лучше поступать? Я говорю, мы планировали его отдать в Малаховку. "А вы гарантируете, что он туда поступит?" Зачем я буду отвечать на этот вопрос? Парень тогда испортится, приедет на экзамены, сядет нога на ногу и ничего отвечать не будет. Пускай учит, готовится. С родителями вообще не просто. Иной раз игрок перестает соответствовать наши требованиям, и мы отпускаем его в другую команду. Так папа с мамой приезжают и требуют, чтобы мы продолжили оплачивать ему обучение.

— А будете тянуть игрока, если видите, что он начинает наглеть по жизни, хоть и прогрессирует на поле?

— У нас тесный контакт с Олегом Ивановичем. Я с ним советуюсь. Романцев, случается, говорит: "Терпи, Владимирыч. Есть у парня задатки. Пройдет время, он образумится". Обычно терпение вознаграждается: человек рано или поздно берется за ум.

— Молодым футболистам, приехавшим с периферии, тяжело уберечься от всех тех соблазнов, которые обрушиваются на него в Москве: деньги, известность, девушки. Многие ломаются на этом?

— Были прецеденты. Кстати, обязательное получение образования — один из способов оградить человека от легкой жизни. Учеба заполняет вакуум свободного времени. Поэтому-то мы и следим бдительно, чтобы человек не пропускал занятия. И обмануть нас невозможно. Чуть что, мне звонят из института: "Такой-то уже давно не появлялся". Будьте уверены, в течение недели человек придет. Иногда заказываю "рафик", загружаю в него до десятка своих студентов и везу в Малаховку. Там я их выпускаю, и ребята идут сдавать предметы. Не случайно ведь педагоги говорят: "Спартак" — самая организованная команда". Наши игроки, кстати, участвуют в институтских мероприятиях, таких как день открытых дверей, выступают на первенстве вузов.

— Что, футболисты уровня Титова и Ширко сражаются со студентами?

— Знаете, какие принципиальные отношения между РГАФКом и МОГАФКом. Это такие битвы! Здесь уже идут в бой звезды первой величины.

КРАСНЕЛ ТОЛЬКО ЗА КУЗЬМИЧЕВА

— Часто за своих подопечных приходится краснеть?

— По-настоящему было стыдно только за Кузьмичева, который сейчас в ЦСКА. Володя при поступлении два раза подтянулся — спортсмен, понимаешь.

— Случалось, что игроки заваливали свою специализированную часть вступительного экзамена?

— У хоккеистов есть упражнение, при котором надо обвести стойки и ударить в верхнюю часть пустых ворот. Некоторые "калеки", которые и на коньки-то первый раз вставали, не торопясь ковыляли вокруг стоек и кое-как закидывали шайбу. А некоторые пижоны-профессионалы все делали на скорости с гонором, и после их убийственных щелчков резиновый диск летел мимо. Вот это было "весело". То же самое и в футболе. И ведь большие мастера промахивались. Но серьезных проблем не возникало.

— Много было таких студентов, которые сами бы учились с радостью?

— Хватало. Например, Василий Кульков. До сих пор педагоги теплым словом вспоминают Ананко (он, кстати, сейчас получает уже третье высшее образование). Когда Дима отвечал на экзаменах, профессора узнавали много нового для себя. В нынешнем году достойно защитились Титов и Ширко. Да в принципе многих можно вспомнить.

— О ком из своих студентов сейчас чаще всего думаете?

— В нынешнем году в ВШТ поступает Булатов, перед ним это сделали Ромащенко и Ананко. В мае-июне дипломированным специалистом станет Парфенов. Здорово, что Диме 27 лет — армия ему уже не грозит. У Титова к моменту окончания вуза родился ребенок — получил отсрочку. Больше всего голова болит за Безродного. В институте до 27 лет мы с ним не дотянем. Разве что женить его придется (смеется). А если серьезно, то это уже от самого Артема зависит.

— Не исключено, что попереживать за Безродного вам еще придется?

— Конечно. Но сейчас не так страшно, как раньше. В советскую эпоху из-за армии ночей не спал: все ломал голову, прокручивал варианты, как уберечь ребят.

Да, время летит быстро. Иной раз ловишь себя на мысли: вроде только поступали, а вот уже выпускаться надо...