— Амина, почему вас называют наследницей Винер?

— Такой "приговор" вынесла Ирина Александровна. Я была в шоке, когда она заявила, что в Центре олимпийской подготовки на улице Удальцова теперь за все отвечает Зарипова. Знаю, кое-кто не верил в мои организаторские способности. Но после того как мне самостоятельно удалось устроить сбор в Адлере на пятьдесят человек, могу с точностью сказать, что все у меня получится.

— Винер кричит на спортсменов и тренеров. Это обязательно?

— Резкий тон более доходчивый. И пряник, конечно, помогает, но и кнут тоже. Все зависит от ребенка, его подхода к тренировочному процессу. На иных не действуют убеждения: "Лапочка, котеночек, солнышко, я куплю тебе мороженое, футболочку". Стоят и смотрят на тебя стеклянными глазами, и для того, чтобы вывести их из оцепенения, приходится орать.

— Слышала, ваши ученицы обращаются к вам на "ты"?

— Скажете, это непедагогично? Понимаете, мне самой это нужно больше, чем им. Чувствую, что так я с ними ближе. Главное, что их это ни капельки не расхолаживает, они знают, что в зале должны работать, а вот после тренировки мы можем и похохмить, и посекретничать.

— Насколько вам требуются профессиональные советы Винер?

— На сто процентов! Я с помощью хореографов довожу программы до ума, но потом непременно показываю постановки Ирине Александровне. В конечном счете меня интересует только ее точка зрения.

— Она учит вас работать с судьями?

— Сейчас нахожусь в процессе обучения.

— Винер долго работала в Узбекистане. Поэтому у нее тяга к гимнасткам восточных кровей или они от природы одареннее остальных?

— Не могу объяснить этот феномен, но школа Винер словно медом помазана на мусульманок: в каждой группе их не меньше пяти — шести. От природы, да, они талантливые, гибкие, мягкие. И "выживают" не по блату, а в результате естественного отбора.

НЕУДАЧНАЯ ОЛИМПИАДА

— Вы были любимицей тренера?

— У нее надо спросить. Но Винер всегда подчеркивает, что любит тех, кто выигрывает.

— Может быть, все-таки те и выигрывают, кого Ирина Александровна любит чуть больше. Не секрет ведь, что она имеет возможность расставлять спортсменок по местам на престижных турнирах.

— Я была неудачной спортсменкой — шесть раз побеждала на "мире" в отдельных видах, но ни разу не была абсолютной чемпионкой в силу своего поганого характера. Меня заставляли тренироваться из-под палки, а к своей работе следует относиться с любовью. Надеюсь, что я смогу добиться успеха со своими девочками.

— На Олимпиаде 1996 года в Атланте вы стали четвертой в личном многоборье. Могли бы быть в призерах?

— Я рассчитывала на медаль. Проигрыш был равносилен самоубийству! Мне кажется, пятое, шестое, седьмое места можно было пережить гораздо легче, чем четвертое. Тем более что я проиграла всего-навсего 25 тысячных. И ошибок явных не было. Считаю те Олимпийские игры самыми несправедливыми, потому что первое-второе места отдали участницам, допустившим потери предметов. Когда мы уже приземлились в Шереметьево, в салон экономкласса зашел то ли Смирнов, то ли Тарпищев и произнес: "Олимпийцы выходят первыми и надевают медали". Это было самое противное. Чтобы приглушить чувство горечи, мне даже захотелось напиться, хотя я тогда алкоголь не пробовала вообще.

— Олимпийское серебро выиграла Батыршина. Как складывались ваши отношения?

— Мы дружили, но, наверное, выросли из этой дружбы. Мы не поссорились, не было базарной ругани, просто не очень красиво разошлись. Я пыталась связаться с ней, оставила номер своего телефона, но она не перезвонила.

— Вы ушли из сборной в 1997 году из-за юной Кабаевой, неожиданно выигравшей чемпионат Европы?

— Ну, в сборную я затем вернулась, но, заболев воспалением легких, поверила в то, что мне был знак свыше: нужно остановиться и вовремя уйти. Ревности к Алине я не испытывала. Мне Бог дал такое качество — не завидовать своим подругам, а радоваться за них.

— На вашей памяти были случаи, когда кто-то завидовал и ломался?

— Батыршина не выдержала морально, когда Кабаева одержала победу на "Европе". И ушла.

ГРЕЧЕСКАЯ ССЫЛКА

— Амина, вы не выпорхнули из-под крылышка Винер, потому что боялись выйти в большую жизнь?

— Я выходила. В 1998 году я четыре месяца проработала на НТВ, пока не поняла, что журналистика не мое призвание. Позже по желанию Винер отправилась в Афины тренировать местную "молодежку". Полгода со скрипом прожила там на олимпийской базе. Я же очень общительный человек, а народ сборных Греции, как правило, "состоит" из русскоговорящих спортсменов. Это, к примеру, борцы, боксеры — своеобразная публика. Попробовала наладить с ребятами контакт, но увидела, что это может закончиться чем-то плохим. В итоге нашла оптимальный вариант. Так как у меня были вечерние тренировки, всю ночь я читала, изучала греческий язык, а днем отсыпалась.

— Перспективы у вас там были?

— Греков интересовали медали на Олимпиаде в Афинах. Но их календарный план привел меня в ужас. Молодежная сборная имела два соревнования в год, причем только в Греции. Ее участницы занимали пятое-шестое места, проигрывая соперницам из других клубов. Под моим руководством девчата выиграли национальный чемпионат, вот тогда-то мне и стали подсовывать контракт до 2004 года. Но я знала, что не смогу остаться.

— Смогли бы подготовить призеров Олимпийских игр?

— По крайней мере, за пятерку сильнейших мои воспитанницы могли бы побороться. Но я так скучала по России, что придумывала любую причину, чтобы улететь домой, благо греческая Федерация художественной гимнастики оплачивала мне три поездки. Я эти льготы за три месяца использовала. И Винер доводила телефонными звонками: "Иссыхаю. Худею. Заберите". В конце концов она велела мне собирать чемоданы и возвращаться.