Говорят, что, когда женщина хочет что-то преобразовать в жизни, она первым делом меняет прическу. Порой и мужчины поступают так же. Помните, как во Франции на ЧМ-98 по футболу головы игроков сборной Румынии горели золотисто-желтым цветом? Или как в Лиге чемпионов-2000 киевские динамовцы вышли на поле наголо обритые? Случается такое и в хоккее. Когда сборная Украины, заведомый аутсайдер группы "А", выиграла отборочные соревнования и попала на ЧМ-2001, ее вратарь Константин Симчук, вернувшись в Киев, побрился наголо. С этого момента жизнь его резко изменилась. Еще год назад он был уверен, что останется в Америке навсегда. Но получилось так, что волею судьбы Симчук минувшим летом оказался в России, и теперь считает, что этот год и "Спартак" — лучшее в его жизни.

В АМЕРИКЕ БОЛЕЛЬЩИКИ СОБИРАЛИ МНЕ ДЕНЬГИ

— Как мне могло не понравиться в Америке? — удивляется Константин Симчук. — Там было так спокойно после всех наших передряг. Язык я освоил уже через 2-3 месяца. Я ведь не молчун, в игре всегда разговариваю, кричу — мне так легче. Чтобы общаться, сразу стал спрашивать: "Как это назвать, как то?" Да и команда в первый год была отличная, только-только собранная, ребята были все новые и сдружились здорово. Наверное, мне просто повезло, ведь и меня приняли как своего.

С самого начала возникли проблемы с визой для жены. Восемь месяцев мы были в разлуке, перезванивались по два раза в день. На оплату переговоров уходили все деньги, что полагались мне по контракту. Когда болельщики об этом узнали, они стали подходить ко мне после матча и приносить деньги — по 30 долларов, по 50… Представляете?!

Сказав это, Константин, с которым мы встретились после утренней тренировки "Спартака", предложил: "Давайте поедем куда-нибудь перекусим. Я вообще-то обычно дома ем. Но вчера жену проводил в Голландию. Подруга попросила помочь с ребенком нянчиться, а через месяц они в Париж собираются".

— У нас-то детей нет пока, хоть мы и очень хотим этого, очень-очень, — продолжил Симчук уже за обедом. — Мы ведь с Таней давно вместе, скоро 10 лет. Мне 17 было, когда мама умерла. Таня переехала к нам. Просто так, чтобы нас с отцом поддержать. В 19 поженились, венчались даже. Она у меня настоящая профессиональная хоккейная жена: все знает, во всем разбирается. Но вот на матчи не ходит, даже по телевизору не смотрит: когда я играю, переживает страшно.

БЕЗ АВТО И БЕЗ КВАРТИРЫ

Мы вышли на улицу, Симчук поднял руку — ловит такси. Странно.

— Разве клуб не обеспечил вас транспортом?

— А что, должен?

— Ну, вообще-то…

— Нет. Я и квартиру сам снимаю, здесь, недалеко, на проспекте Мира.

— Гости часто бывают?

— Да нет, какие гости! Я сам дома как гость, игры через 2 дня на 3-й. Перед выездом за день садимся на сборы.

— Не тяготят вас здешние ограничения после заокеанской свободы?

— Это, конечно, лишнее. Мы уже давным-давно все профессионалы. Какой безумец станет рисковать деньгами? А у нас все по старинке, привыкли русского мужика дубиной погонять. Поэтому мы сейчас немножко за Ярославль и болеем, надеемся на перемены какие-то… Новый тренер из Европы, новые взгляды…

— Вы выбирали "Спартак" или все было наоборот и инициативу проявил клуб?

— Когда мне позвонил генеральный менеджер "Спартака" Хайретдинов, я вел переговоры с "Ак Барсом". Я тогда находился в Америке и сказал, что, если у меня в Казани что-то не сложится, перезвоню. Сразу связался с "барсами". Они говорят: "Мы сейчас не можем тебя взять, у нас уже больше трех легионеров. Вот пройдет в ПХЛ собрание, квоты на легионеров поднимут, и мы тебя сразу подпишем. Надо подождать недельку". Я отрезал: "Ждать не буду". Позвонил в "Спартак", приехал и сразу подписал контракт. Так что, в принципе, у меня было только два варианта. Правда, перед этим звали в Германию, в "Кассель", прислали контракт, он уже дома у меня лежал. Но я отказался, потому что в "Ак Барсе" сказали: мы, мол, обязательно все тебе подпишем. Контракт ушел, а Казань меня немножко подвела, если можно так сказать.

ЗАРЯЖАЮСЬ У ДОКТОРА

— Не жалеете, верно?

— Нет. Сегодня то, что имею, это лучшее из того, что вообще могло бы произойти в моей хоккейной карьере. Я ведь перед тем, как в "Спартак" перейти, интересовался: что за команда, что за коллектив? Все ребята, которые знали Романа Хайретдинова, в один голос сказали: ему можно верить. Хайретдинов сделал сегодняшний "Спартак", и в плане менеджмента здесь все организовано очень грамотно. Ведь команда — это не только игроки, но и тренеры, врачи, администраторы и те, кто за формой следит, и работники базы. Вот, например, массаж. Врач должен делать массаж с положительным настроем и добрыми мыслями. Иначе и пользы не будет, только вред. Через руки врача человек заряжается положительной энергией, у нас в "Спартаке" доктор — главный человек. Я перед игрой обязательно к нему в кабинет заглядываю. Просто сижу и набираюсь положительной энергии. Могу час сидеть, могу два… Поэтому доктор в команде обязательно должен быть добрым, таким, как наш. И коллектив должен быть единым организмом.

— В последние годы говорят о кризисе вратарской школы в России.

— Сейчас кризис во всем постсоветском хоккее. Хотя с тем, что нет вратарской школы, я не согласен. А я? Я же тоже советской школы вратарь! Меня всю жизнь тренировал Александр Константинович Пашков, тренер сборной России и СССР. Я же играл в юниорской сборной страны вплоть до развала Союза. И технику, которой я обладаю, мне поставил Пашков. Ну кого еще назвать? Да все, кого ни возьми: тот же Карпенко, Вьюхин, Набоков Женя — все они воспитанники советской школы, правильно? Я помню, что первые свои шаги делал под руководством бывшего вратаря "Сокола" Гаврилова, он потом в Швейцарию уехал. Да посмотрите на нашу молодежь! Я слышал, очень талантлив спартаковец Андрей Медведев. Возможно, у него сейчас какие-то проблемы, но у кого их не бывает? Просто человек должен сам осознать, что ему нужно, а для этого необходима какая-то встряска. И чем скорее что-то произойдет, чем ниже человек упадет и больнее ударится, тем быстрее поймет ошибки и выше поднимется.

— В вашей жизни был такой момент?

— Oднажды в Америке меня взяли как ведущего игрока, я зарабатывал больше всех, а команда оказалась вообще никакая, худшая в лиге. Там такое творилось: ни формы, ни… Ну только деньги выплачивали, Америка все-таки. Тренеры никакие, ребят набрали, которые по 2-3 года в хоккей не играли. Правда, потом в середине сезона мы устроили революцию, и я был одним из ее инициаторов. Мы убрали нашего капитана Тревора Джоба. С ним была такая история. Когда в лагерь съехалась вся команда, стали знакомиться. Джобу уже лет 35. Он подходил к каждому игроку, пожимал руку и спрашивал: "Сколько лет ты в профессионалах?" Один парень говорит: "Два года". "А я 12. Ну хорошо, очень приятно". Он ко второму: "Давно в профессионалах?" "Да нет, — отвечает, — новичок я". "Так. Ты мне будешь по утрам приносить газету "USA Todаy". Тот сидит, думает: "Ничего себе!.." Раз — к следующему: "Сколько лет?" А парень тоже новичок. "Ты, — говорит, — местную газету мне доставлять будешь". И так с каждым. Меня он, правда, не трогал, знал, кто я такой, я ведь из ИХЛ в низшую лигу перешел. Но я его с первого дня невзлюбил.

Ко всему прочему, Джоба еще и капитаном выбрали. А он, как человек-гол, забивал очень много. Но при этом не играл в обороне, некомандный такой, сам себе. Есть такое английское выражение: Self Fish — одинокая рыба. Мы провели около 30 игр. На тот момент у нашего капитана было "-45" по системе "плюс-минус", а забил он под 40 голов. Это же вообще что-то невероятное! Ну и что? Если мы не все вместе, значит, команды нет. Так везде: взять хотя бы недавнюю встречу с "Магниткой". Видно было, что у них не все отдавались игре, не на сто процентов выкладывались, мне так показалось. А мы, наоборот, хоть и нет у нас таких громких имен, как у них, вся команда — в обороне и в защите, пятерка — вот так вот! (Сжимает в кулак.) Короче, поговорил я с тренером раз, другой. "Ты же видишь, — говорю. — Как так может продолжаться?" Он соглашается: "Да-да-да". Вскоре наступило Рождество. Нам дали три дня выходных, после чего была игра. Капитан Джоб на нее вообще не приехал, считал, что ему можно все! После этого его и отчислили.

Однако проблемы остались. Вскоре я пошел к генеральному менеджеру, хотел, чтобы меня обменяли, поэтому сам шел на конфликт. А оказалось все наоборот. Хозяин команды, он же генеральный менеджер, пожал мне руку и говорит: "А я и не знал, что у нас в команде такие проблемы". Тут же собрание провел под девизом: "Все теперь будет по-другому". Хотя на самом деле мало что изменилось. А потом мы все узнали, что таких команд у него было полно, он их собирал, разваливал и перепродавал, ничего в них не вкладывая. В конце концов, нам не хватило буквально одного очка до плей-офф. Трудный был момент. Тогдашние события подтолкнули меня к некоторой переоценке ценностей. Я приехал в ту лигу такой небольшой звездой, а меня очень быстро опустили на землю, да еще и прибили большой кувалдой… Я должен был быть лидером, тащить команду, а был… Статистику имел худшую в лиге. Мы ведь проигрывали всем подряд, а я ничего не мог с этим поделать. Я потом и уверенность потерял. Были, конечно, моменты — пытался встряхнуться. Я ведь эмоциональный, все выплескиваю и на льду, и в раздевалке, все могу сказать кому угодно в глаза. С капитаном с этим мы вообще чуть не подрались. Я ему орал: беги, мол, назад, а он подъехал ко мне и говорит: закрой, дескать, рот! Мы уже сбросили перчатки, да ребята нас разняли. Цирк какой-то, да еще дома играли, представляете? Тяжело было очень. На следующий год я выбрал хороший клуб, но начался маленький спад, и меня меняют. И тут я понял что-то важное… Что-то изменилось во мне… И я бросил пить, совсем. Я уже 10 месяцев и 22 дня не брал в рот спиртного, даже пива.

В ПРИМЕТЫ НЕ ВЕРЮ

— Были проблемы?

— Нет, у меня никогда не было никаких проблем с алкоголем. После игры одно-два пива — это нормально. Просто тогда я решил что-то поменять в жизни.

— И что же изменилось?

— С того момента уже столько времени прошло, а у меня, тьфу-тьфу, все идет по нарастающей.

— Говорят, надо по дереву постучать.

— Да не верю я в эти приметы. С недавних пор, кстати. Нет, не разочаровался. Я просто узнал, что верить в приметы — это грех по отношению к Богу. А я верующий человек. То же самое и привычки. Чем меньше примет и привычек, тем легче живется.

— Ваше возвращение в сборную Украины получилось триумфальным?

— Эмоционально турнир был очень сложный. В нас никто не верил. В группе четыре сборные: белорусы, немцы, норвежцы и мы. У белорусов мы вообще за всю историю никогда очков не брали. Единственной надеждой было зацепиться за немцев, как я понял. Потому что до этого мы с ними 2:2 сыграли, да еще победили когда-то, лет двести назад. Все ребята говорили: если мы выйдем в элиту, это будет чудо. Первая встреча с белорусами — 2:2, очко уже есть. И меня ставят на матч с норвежцами, а мы им перед этим 1:6 уступили. Никто не надеялся на победу, напряжение было громадное. Высочайший уровень для меня, для всех нас. Я тогда Бога просил: "Господи, дай нам, пожалуйста, победу!" И мы выиграли 5:1. После матча я посидел, подумал и решил, что Бог все-таки есть, и он в меня верит. С того момента поверил в него я. По-настоящему!

В минувшем мае приехал в Германию на ЧМ, отыграл хорошо, все получилось. Сразу пошли приглашения из одной команды, из другой…

ВРАТАРЕЙ ПОЧТИ НЕ БЬЮТ

— Дела интересные. (Пауза.) Знаете, когда-то на заре нашей карьеры нам говорили: девчонки, не берите никогда интервью у вратарей, уж слишком часто в них шайбы попадают.

— Хотите, я вам кое-что открою? (Делает серьезное лицо.) Об этом только вратари знают. По статистике, вратарям шайба в голову попадает реже, чем другим игрокам. Им в команде достается меньше всех. Представляете?! А сколько раз за игру полевого игрока бьют о борт? А до вратаря попробуй только дотронься! Вот так! (Улыбается.)

— Вратари — очень интересные люди. Философия у них своеобразная.

— Наверное, потому, что морально вратарям тяжелее всего.

— Потому что они всегда себя винят в неудачах? Вот все говорят, что хороший вратарь — 70 процентов успеха команды…

— (Вздыхает.) Ну, наверное, иногда так бывает. Для меня самое главное — команда. Помните, я рассказывал, как подписал контракт с хорошей командой из Сан-Диего и как меня потом обменяли? Сильный был клуб, мы выигрывали, игроки забивали много, но ребята были недружные, несплоченные. Они не вселяли в меня уверенность, не заставляли играть лучше и лучше. А сейчас наоборот. Никто не ждал, что у "Спартака" будет такой старт, правильно? А меня эта команда вдохновляет. Считаю, что, наверное, 80 процентов успеха — это команда, которая меня поддерживает.

— В юниорской сборной у вас тоже вроде неплохой был коллектив, потому и игра вам там давалась.

— Ну в общем-то да. Мне тогда Пашков здорово помог. Как-то говорит после тренировки: "Так, ребята, кто хочет остаться?" Ну, конечно, все ни рукой, ни ногой. А я бодрячок такой: "Можно я?" И в следующий раз остался, и еще, еще. Потом были первые товарищеские встречи с чехами, по-моему. Я приехал уже как первый вратарь. Мы выиграли 8:0. И все, после этого, пока Украина не отделилась, я приезжал на сборы первым вратарем. Ну вы, конечно, знаете, как ведет себя мальчишка в 16, 17, 18 лет? У меня этот переходный возраст пришелся на начало 90-х. По телевизору показывают "Прожектор перестройки", в стране проблемы, а мы каждые два месяца по заграницам — Америки там всякие, Канады, шмотки, доллары… В школу прихожу — там я король, мне все внимание, девочки кругом, в общем, все у меня было. А потом Украина отделилась, все сборники остались там, наши ребята 1976 года рождения, по сути, вывели ее в группу "С", потом в "В". А за группу "А" биться уже поехали не мы, а 75-76-й год. А мы остались у разбитого корыта. В Киеве — ничего. В ШВСМ — никаких перспектив, в "Сокол" меня не брали никогда… Я даже собрался заканчивать тогда, не играл сезон. Ударился в бизнес. У меня отец бизнесмен в Киеве, ну и я… Директором кафе стал.

— Прибыльный бизнес?

— Да. И доход шел, и свой кабинет у меня был, выдавал товар, все дела… Такой вот плавный переход. Из хоккея ушел такой звездой небольшой, после ЧМ в группе "В", где стал лучшим вратарем турнира. Приехав в Киев, сдал форму и ушел в бизнес. Тогда как раз мода пошла: БМВ, цепи золотые, и тут я — директор кафе. Недолго это продолжалось. Абсолютно не мое все было, хотя и деньги, и остальное — все было. Но не мое. Конечно, на тот момент я считал, что я очень крутой. А потом? Я по хоккею скучал очень сильно. А тут еще такой момент был: меня до этого в "Сокол" никогда не звали. И только я закончил, летом ко мне приезжает менеджер "Сокола" Василий Фадеев и приглашает в команду первым вратарем. Я всю жизнь об этом мечтал!.. Но отказался. Потому что уже принял решение. (Помолчав, продолжает.) Тяжело очень было: мучился долго. По ночам во сне шайбу ловил… Пролетел год. И я решил вернуться. Пытался приехать в Россию, звонил Пашкову, просил подыскать команду, но он не смог помочь. Кому я был тогда нужен? Ну и все. Четыре года в Америке, и я вернулся. И очень доволен, очень. Со "Спартаком" мне просто повезло!