22 декабря 1946 года стартовал первый чемпионат СССР по новой для советских любителей спорта игре — канадскому хоккею, который позже стал называться хоккеем с шайбой. Одним из пионеров был заслуженный мастер спорта Виктор Шувалов, который вместе с партнерами в 1954 и 1956 годах обыграл канадцев и завоевал золотые медали чемпионов мира, Европы и Олимпийских игр.

ШАЙБА ПО РАЗНАРЯДКЕ

— Виктор Григорьевич, в молодости вы играли в русский хоккей, однако в 24 года увлеклись канадским хоккеем. Как это произошло?

— По разнарядке Московского спорткомитета. Тогда я жил в Челябинске и, как все уральцы, был влюблен в русский хоккей. Во время войны в наш город из Ленинграда был эвакуирован Кировский завод, на котором работали хорошие мастера этой игры, они нас многому научили.

Хотя команда нашего тракторного завода "Дзержинец" выступала в соревнованиях невысокого уровня, она была достаточно сильной на Урале и в Сибири. А однажды мы играли даже в Москве, в кубковом матче со "Спартаком". Москвичи выиграли — 2:1, но эта встреча запомнилась мне не результатом, а тем, как хозяева забили решающий мяч. При счете 1:1 был назначен штрафной удар. Пока мы выстраивали стенку, спартаковец взял мяч, отъехал в сторону от нее и без помех нанес результативный удар. Мы протестовали, но бесполезно. Этим хоккеистом был Анатолий Сеглин, прославившийся позже не столько игрой в футбол и хоккей, сколько умением находить выход из любой ситуации.

О хоккее с шайбой я узнал, когда разыгрывался первый чемпионат, в котором "Дзержинец" не участвовал. Впервые взял клюшку в руки спустя год, когда в Челябинск из Москвы нам пришло распоряжение участвовать во втором чемпионате. В это время наш тренер по баскетболу находился в Москве, зашел в Спорткомитет, получил в качестве образца несколько шайб и клюшек, а на ЧТЗ в деревомодельном цехе сделали 20 таких клюшек. Защитное снаряжение мы взяли из футбола и русского хоккея: щитки, шапочки. Но на первой же тренировке сломали почти все клюшки. Главное, многие хоккеисты получили травмы и сказали, что не хотят играть в канадский хоккей. Непросто было освоить и броски, вообще игру новой клюшкой. Я, например, держал ее за конец правой рукой, но когда нужно было бросать с другой стороны, то перекладывал клюшку в левую руку. На тренировках этот прием проходил, но в матчах чемпионата соперники оказывались проворнее. Оставалось только учиться бросать с неудобной руки.

К СТАЛИНУ ПРИШЕЛ САМ

— Вы это освоили, похоже, быстро, если в четвертом чемпионате стали лучшим бомбардиром, забросив 31 шайбу. Больше, чем ваш знаменитый партнер Всеволод Бобров. Но это уже было в ВВС. Как вы попали в команду Василия Сталина? Вас призвали в армию?

— Нет. Я помимо хоккея хорошо играл в футбол. Директор ЧТЗ Зальцман был страстным болельщиком и оказывал внимание футбольной и хоккейной командам. Зальцмана называли "танковым королем", поскольку во время войны с его мнением, говорят, считался сам Иосиф Сталин. Неудивительно, что в Челябинске Зальцман держался независимо, а это не нравилось партийным руководителям города и области, и на одной конференции они добились наказания директора ЧТЗ через свои органы. Зальцман попал в опалу, интерес к спорту на заводе упал. Но, на мое счастье, однажды в Челябинск приехал Сергей Владимирович Руднев, работавший тогда в ВВС, и уговорил меня переехать в Москву. Так я оказался в команде Василия Сталина.

— О чем, видимо, потом пожалели, ведь через несколько месяцев ваша новая команда разбилась в авиакатастрофе, а вы, говорят, чудом остались живы. Как это случилось?

— О переходе я никогда не жалел, хотя действительно едва не погиб. В начале января 1950 года после крупной победы в Москве, по-моему, над ленинградским "Динамо", в раздевалку, как всегда, зашел Василий Сталин, поздравил с выигрышем и дал указания на следующие матчи в Челябинске и Свердловске. В частности, он приказал не брать меня в Челябинск, поскольку считал, и не без оснований, что болельщики "Дзержинца" вряд ли спокойно отнесутся к моему появлению на льду в форме ВВС. Я попросил Василия Иосифовича отпустить меня в Челябинск для встречи с родителями. Но он отказал. На следующий день команда утром улетала на Урал с аэродрома, располагавшегося рядом с нынешним стадионом ЦСКА. Я приехал провожать ребят, привез посылку для родственников. Из-за пурги вылет задержался, но через несколько часов самолет все-таки поднялся в воздух, а я с администратором команды Кольчугиным поехал в федерацию хоккея оформлять документы на переход Боброва из ЦДКА в ВВС.

— Почему Бобров не полетел на Урал?

— По этому поводу я слышал много сплетен, в том числе будто он был пьян. Но это, конечно, чушь. На самом деле Бобров не полетел, так как еще не оформили переход из ЦДКА в ВВС. Так что это была вынужденная задержка. Более того, вечером Всеволод Михайлович на поезде выехал в Челябинск, но доехал только до Куйбышева, где его вызвали в военную комендатуру и сообщили, что с хоккеистами ВВС возникли какие-то проблемы, поэтому ему нужно вернуться в Москву.

— Когда вы узнали о трагедии под Свердловском?

— В тот вечер я с другом поехал на стадион "Динамо" на очередной матч. Помню, было очень холодно, и мы, не досмотрев игру до конца, поехали ко мне на Хорошевское шоссе. По пути зашли в магазин, купили продукты, но поужинать не успели. Приехал один из адъютантов Василия Сталина Степанян и отвез нас к "хозяину" в штаб МВО. Там-то Сталин сообщил нам печальную новость, распорядился доукомплектовать команду и выехать на очередной матч в Челябинск. Эта игра состоялась в день, предусмотренный календарем, и никто из зрителей не догадался, что с "Дзержинцем" встречались не те соперники. Из прежнего состава в живых остались Бобров, Виноградов и я. Всего нас было 8 человек, в том числе даже футболисты. Помню, в тройке со мной играли Бобров и футболист Анисимов. Затем мы переехали в Свердловск, где также никто ничего не знал о гибели наших товарищей. Даже в отчетах об этих матчах назывались только фамилии Боброва, Виноградова, Шувалова, остальные шайбы забрасывали "летчики".

— Что же случилось с самолетом, который потерпел катастрофу?

— Слышал несколько версий. По одной из них после запланированной посадки в Казани самолет вылетел не в Челябинск, где не было нужной бетонной дорожки, а в Свердловск. Когда к нему подлетали, то в это время на посадку шел другой самолет, так что нашему пришлось задержаться в воздухе. Но когда после нескольких кругов над аэродромом самолет с хоккеистами ВВС наконец-то получил "добро" на посадку, все ребята почему-то перешли в хвостовой отсек, чем нарушили центровку. Летчик же не справился со штурвалом, и лайнер с работающими двигателями врезался в промерзшую землю. По другой версии якобы у гражданского аэропорта Кольцово и у расположенного рядом военного аэродрома оказались одинаковые позывные, летчики или диспетчеры перепутали место посадки. Когда мы приехали из Челябинска в Свердловск, тела наших друзей еще не были захоронены, и мы участвовали в траурной церемонии. На кладбище рядом с аэродромом Кольцово в братскую могилу были опущены 19 гробов с телами хоккеистов ВВС, членов экипажа.

УПРАЗДНЕНИЕ ВВС

— Вы заканчивали тот сезон в ослабленном составе?

— Да. Тем не менее мы заняли четвертое место, отстав от третьего на одно очко (нас подвело поражение в Риге от слабой "Даугавы"). А мы с Бобровым вместе забросили 60 шайб. Летом же к нам пришли Бабич, Мкртчан, Викторов, другие мастера, и мы три года становились чемпионами. Но в 1953 году армейские команды были расформированы, а ВВС объединили с ЦДСА…

— Однако в том сезоне вы заняли лишь второе место. Почему?

— Мы и сами тогда не поняли. Казалось бы, из двух сильных команд должен получиться суперклуб, а мы проиграли золото динамовцам. Думаю, немаловажную роль сыграло то, что хоккеисты ВВС были сильнее новых партнеров из ЦДСА. А это не очень нравилось армейскому тренеру Анатолию Тарасову. Например, Женю Бабича, который в свое время ушел от Тарасова, а потом в силу обстоятельств вернулся к нему, наш новый тренер выпускал в каждом матче только в двух периодах, а чтобы получить медаль, требовалось сыграть во всех трех периодах. В результате Бабич остался без награды.

— Вы долго играли в одном звене с Бобровым и с Бабичем. Что они были великими хоккеистами, общеизвестно, а вот как вели себя в повседневной жизни?

— Так же, как и на льду, — весело, красиво. Особенно это относилось к Всеволоду Михайловичу. Играли они виртуозно. Евгений Макарович любил повторять, что один финт не прокормит, поэтому постоянно что-то придумывал. Он и отрабатывал самостоятельно, и нас подключал к розыгрышу задуманных комбинаций. Бобров вообще был гением. В любой игре стремился только к победе, и это у него почти всегда получалось. У Всеволода Михайловича был богатый набор всевозможных финтов, многие из них он выполнял настолько безукоризненно, что соперники, заранее зная об уловках Боброва, все равно не могли остановить его. О величии Боброва, его роли в команде можно было судить хотя бы потому, что из-за его травмы мы отказались участвовать в чемпионате мира в Швейцарии в 1953 году, дебютировав только через год.

ЗОЛОТОЙ ДЕБЮТ

— В марте 1954 года вы с первого же выстрела попали в "десятку" — стали в Стокгольме чемпионами мира и Европы.

— Забыть это невозможно. Прошло почти 50 лет, а у меня перед глазами победы над финнами, немцами, чехословаками, трудная ничья со шведами. И конечно же выигрыш у канадцев. Ведь мы победили главных претендентов на золото со счетом 7:2. Но вам, наверное, интересно будет услышать, что этой победы могло и не быть, если бы тренеры Аркадий Чернышев и Владимир Егоров прислушались к руководителю нашей делегации Борису Мякинькову и тренеру-наблюдателю Анатолию Тарасову.

Канадцы до встречи с нами выиграли все матчи, в то время как мы сыграли вничью со шведами. Из-за сильного снегопада встреча с хозяевами чемпионата получилась самой трудной — набрать скорость, продвинуться с шайбой в чужую зону было очень сложно. Наше положение осложнилось в середине матча, когда шведы открыли счет, а на исходе второго периода забросили вторую шайбу. К счастью, судья-секундометрист определил, что произошло это спустя несколько мгновений после окончания второй двадцатиминутки. В заключительном периоде Евгений Бабич раньше защитника подъехал к застрявшей в снегу шайбе и набросил ее на пятачок. Она упала передо мной, я не броском, а ударом переправил ее в сетку. По регламенту в случае нашего проигрыша канадцам для определения чемпионов Европы пришлось бы проводить дополнительную встречу Швеция — СССР. Говорили, что уже продавали билеты на нее. Так вот, Мякиньков и Тарасов посчитали, что у канадцев нам не выиграть, потому предложили во встрече с ними не бороться, а сберечь силы для переигровки со шведами. Но Чернышев не согласился, сказав, что играть будем в полную силу, а там как получится.

— За счет чего же вы переиграли родоначальников хоккея?

— Прежде всего за счет верной тактики. Мы видели несколько матчей канадцев и поняли, что их главный козырь — силовое давление в чужой зоне. Их действия были прямолинейными: шайба вбрасывалась в угол зоны, туда устремлялись сразу два игрока. Один вступал в борьбу с защитником, второй подбирал шайбу. Но наши защитники катались быстрее канадских нападающих, потому к шайбе, вброшенной в нашу зону, подъезжали раньше соперников и тут же передавали ее вперед. В итоге мы получали численное преимущество и семь раз его реализовывали.

— Через год канадцы взяли убедительный реванш, обыграв в решающем матче — 5:0.

— Зато мы выиграли у них в 1956 году на Олимпиаде, так что наше поколение превзошло родоначальников хоккея, а через несколько лет победную эстафету подхватили более молодые хоккеисты.


НАША СПРАВКА

Виктор Григорьевич Шувалов

Родился 15 декабря 1923 года. Нападающий. Играл в командах "Дзержинец" (Челябинск) — 1947-1949, ВВС МВО — 1949-1953, ЦДСА и ЦСК МО -1953-1957, СКА (Калинин) — 1957-1958. Чемпион СССР — 1951-1953, 1955-1956, второй призер — 1954, 1957. В чемпионатах СССР сыграл 150 матчей и забросил 222 шайбы. Обладатель Кубка СССР — 1952, 1954-1956. Финалист Кубка СССР-51. Чемпион мира — 1954, 1956. Второй призер ЧМ-55. Чемпион Европы — 1954-1956. Чемпион Олимпийских игр-56. В чемпионатах мира и олимпийских турнирах — 22 матча, 18 шайб. 1957-1964 — старший тренер СКА (Калинин).