В последнее время подавляющее большинство российских средств массовой информации уделяет львиную долю внимания освещению баталий самой богатой лиги мира НХЛ. Ежедневно со страниц газет и с экранов телевизоров на любителей хоккея обрушивается шквал сообщений об очередных ледовых подвигах наших, да и не только наших звезд. Ветераны, творившие славную историю отечественного хоккея, увы, — редкие гости в российских СМИ. “Советский спорт” регулярно публикует исторические материалы, не забывая о героях былых ледовых сражений, заставивших весь мир относиться к нашей стране как к великой хоккейной державе. Сегодня наш рассказ об одном из пионеров всенародно любимой игры на Руси – знаменитом защитнике “Крыльев Советов” и сборной СССР Альфреде КУЧЕВСКОМ, скончавшемся полтора месяца назад, не дожив двух дней до 69 лет.

ИЗ НАПАДАЮЩИХ
В ЗАЩИТНИКИ
Из стен московской школы № 429 вышло немало известных хоккеистов: Юрий Борисов, Валерий Фоменков, Евгений Грошев, капитан самого первого золотого состава сборной СССР по русскому хоккею Виктор Чигирин, позднее — Игорь Дмитриев. В этой школе учились также олимпийские чемпионы Алексей Гурышев и Альфред Кучевский, которого в мае не стало.
Отработав после уроков на пришкольном огородном участке, а зимой на заготовке дров, мальчишки бежали на расположенный по соседству со школьным зданием, в том же Мейеровском проезде (со временем он стал проспектом Буденного) стадион “Крылья Советов”, где гоняли тряпичный мяч. А потом, когда прошел слух о появлении на стадионе “Динамо” до этого незнакомой у нас шайбы, увлеклись новой игрой, быстро распространившейся из Петровского парка не только по столице, но и по всей стране.
В 1949 году 18-летний Кучевский попал в команду мастеров “Крылья Советов”, которая появилась на свет в декабре 1947 года, когда стартовал второй чемпионат СССР. Новичка поставили во вторую тройку нападения, определив в партнеры к Николаю Котову и к Анатолию Кострюкову, ставшему известным тренером.
В следующем сезоне Кострюкова перевели в защиту, а через год отправили в оборонную линию и Кучевского, и они надолго стали партнерами. Эти два защитника пришли на смену Владимиру Егорову, играющему тренеру, и Владимиру Горохову. Прекрасным “русачам” возраст уже не позволял на равных играть с молодежью, азартно осваивавшей новую игру.
С созданием пары защитников Кучевский — Кострюков заставила говорить о себе тройка нападающих “Крылышек” во главе с Алексеем Гурышевым, быстро ставшая одной из лучших в стране. Буквально на глазах росло мастерство Альфреда Кучевского, мужественного, надежного, стойкого защитника. Конечно, сказывались прекрасные природные задатки — он был смелым, физически крепким. Но на быстрое становление будущего чемпиона СССР, двукратного чемпиона мира, пятикратного чемпиона Европы, олимпийского чемпиона повлияло одно обстоятельство, которое, быть может, неведомо игрокам сегодняшнего поколения.
Кучевский, самый юный по возрасту в “Крылышках”, попал в окружение хоккеистов, прошедших суровую жизненную школу. Например, Кострюков и Гурышев работали в войну на авиационных заводах (каждый из них награжден медалью “За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов”). А когда встал вопрос о дебюте сборной СССР на чемпионате мира и Европы, участие Кучевского в составе ни у кого не вызывало сомнения.
ЕГО БОЯЛИСЬ ДАЖЕ
КАНАДЦЫ
Самым счастливым матчем в своей жизни Альфред Иосифович называл встречу СССР — Канада в 54-м году.
— Удивительно, но мы перед этой игрой не боялись канадцев, — как-то говорил мне Кучевский. — Скажу больше: все мы рвались в бой и готовились к матчу, будто и впрямь собирались на битву. Защитники скроили себе что-то наподобие плотных фартучков. Ведь настоящего защитного снаряжения ни у кого из нас еще и в помине не было, а мы собирались любой бросок соперников принять на себя.
На хоккейных площадках Европы (вплоть до середины 60-х годов) выступали канадцы экс-профессионалы или студенты из Страны кленового листа, обучавшиеся в западноевропейских университетах. В одних случаях они выходили на лед под названием “европейские канадцы”, в других — имели грозные имена: “тигры”, “пантеры”, “львы”.
С выходцами из Канады советские хоккеисты встречались нередко. Сборная СССР однажды победила “Брайтонских тигров” со счетом 3:2 в Париже, прилетали “европейские канадцы” и в Москву. Мы выигрывали у них за счет превосходства в скорости, комбинационной игре, физической подготовке. Но было очевидно, что канадцы сильнее нас в силовых поединках, во многом благодаря своим психическим атакам. Нередко доходило до того, что кто-то из наших парней вылетал за борт “коробки” или оказывался поверженным на льду.
Лишь, пожалуй, один Кучевский подметил, что европейские канадцы (тех, кто играет за океаном, мы еще не видели) нахраписты и нахальны, до тех пора пока не получат сдачи. Однажды он с ужасом увидел, как североамериканцы, явно задираясь, начинают чуть ли не избивать Всеволода Боброва, привыкшего играть строго по правилам, а потому буквально опешившего от хамства соперников. И тогда Кучевский вспомнил свою малую родину — Соколиную гору, что на востоке Москвы (название этого места напоминает о царском охотничьем дворе для соколиной охоты). Он, от природы, как и все смелые и мужественные люди, очень добрый, помчался на выручку капитана. И поняли канадцы после этого эпизода, что русские могут дать острастку, заступиться за партнера.
Но этот случай с Кучевским относится ко времени после победного для нас чемпионата мира и Европы 1954 года. А в Стокгольме, на том турнире, хоккеисты “Линдхерст Моторз”, представлявшие Канаду, в заключительной встрече чемпионата против нас не прибегали к коварным наскокам, не провоцировали драки. И причиной тому был Кучевский. Канадцы до поединка с советской командой могли без труда убедиться, что шутки с этим защитником сборной СССР плохи. Вот когда впервые Кучевский заставил говорить о себе!
МНЕНИЮ ТАРАСОВА
ВОПРЕКИ
В 54-м году накануне матча СССР — Канада Анатолий Тарасов, командированный на чемпионат мира и Европы наблюдателем, посчитал, что нашим хоккеистам встречу с родоначальниками хоккея ни за что не выиграть. Сил уйдет при этом немало, а между тем, в случае поражения, мы сравняемся по очкам со шведами, а потому предстоит игра СССР— Швеция за звание чемпиона Европы. Вот этот поединок нам выиграть по силам, а с канадцами нет смысла сражаться!
Об этом предложении, сделанном Тарасовым одному из руководителей делегации Борису Мякинькову, самым первым узнал Кучевский. Он разбудил Боброва, и они пошли к Аркадию Чернышеву, старшему тренеру команды. “Да что же это такое, — возмущался Алик, как звали Кучевского родные и близкие. — Как может Тарасов не верить нам?!”
Убежденность защитника в силе команды поддержали все игроки. Чернышев после этого сказал, что будем играть так, будто Тарасов никакой план не предлагал.
Григорий Мкртычан, тогдашний вратарь сборной СССР, считает, что решающей шайбой в матче стала третья, бобровская. А когда Кучевский услышал эти слова, то добавил, что капитан сборной СССР забросил шайбу филигранно, в присущей для него манере. После этого гола вся команда почувствовала: мы — тоже сила в хоккее!
На протяжении пяти сезонов Альфред Кучевский провел за сборную СССР всего 49 матчей — команда выступала редко, а его преследовали травмы. А в “Крыльях Советов” он сыграл более 240 раз (увы! — не все протоколы матчей с участием этой столичной команды сохранились) и забросил 37 шайб.
Кучевский был хорош в отборе шайбы, он умел, как никто другой, организовать скоростную контратаку. Не забывая выполнять свои прямые обязанности, любил забивать.
Прошло почти 50 лет, а я никак не могу забыть, как Альфред открыл счет в финальном матче самого первого розыгрыша Кубка СССР в 1951 году. Команда “Крылья Советов” встретилась с хоккеистами ВВС, которые до этого не проиграли в сезоне ни одного матча. Кучевский на огромной скорости ворвался с шайбой в зону соперников. Казалось, хоккеисту не избежать травмы — уж слишком быстро надвигались на него ворота ВВС. Но в последний момент атаковавший резко уклонился в сторону, упал и лежа проехал несколько метров. А шайба? Она от клюшки Кучевского нашла лазейку в сетку — между стойкой ворот и щитками вратаря “Летчиков” Мкртычана. Гол Кучевского в тот вечер предопределил успех “Крылышек” — 4:3. Любопытно, что четвертую шайбу тогда у победителей забросил напарник Кучевского Кострюков.

ОБЛАДАТЕЛЬ РЕДКОГО
ТИТУЛА
Перестав играть, Альфред позднее вернулся в родную команду вторым тренером, проработав четыре сезона ассистентом у своего бывшего наставника Владимира Егорова. Годы разлуки с командой были заполнены у Кучевского занятиями с юными хоккеистами спортклуба “Красный Октябрь”, где тогда базировались “Крылышки”. Однажды его и еще одного тренера “Красного Октября” Алексея Гурышева, того самого знаменитого центрального нападающего, призвали в сборную Москвы для участия в I зимней Спартакиаде народов СССР.
В спартакиадном турнире не разрешалось выступать игрокам команд мастеров, но в положении ничего не говорилось о хоккеистах, отыгравших свои последние матчи в чемпионатах страны. Если исходить из того, что все не запрещенное можно, то Кучевский и Гурышев имели полное право выступать под спортивным стягом столицы, и они охотно откликнулись на приглашения тренеров Евгения Бабича и Анатолия Сеглина.
Московская команда без особого труда заняла первое место. Кучевский после этого (с тем же Гурышевым) стал обладателем редкого среди хоккеистов звания — чемпион Спартакиады народов СССР, имея до этого другой редкий титул — чемпион Всемирных зимних студенческих игр, завоеванный в 1953 году на льду Вены.

СВИСТОК, ПЕРО
И “СПОРТЛОТО”
До спартакиадного турнира Кучевский и Гурышев, не имея никакой судейской категории, начали вместе, в одной паре, проводить матчи сильнейших команд страны (об их самом первом матче автор этих строк поведал со страниц “Советского спорта”). Дело у них хорошо пошло, но в дальнейшем Альфред Иосифович отошел от судейства, а Алексей Михайлович преуспел в роли арбитра не меньше, чем нападающий — неизменно входил в десятку лучших судей.
Одно время Кучевский увлекся журналистикой — в подшивках “Советского спорта” в начале 60-х годов, а позднее и других газет встречаются публикации за его подписью — четкие формулировки, ясные, законченные мысли. Но потом посчитал, что журналистика не его стихия, сохранив на всю жизнь уважение к репортерам, спортивным обозревателям.
Покинув хоккей, Альфред Иосифович оказался у истоков организации первых в Советском Союзе спортивных лотерей. Проведение тиражей тогда транслировалось на всю страну в прямом телеэфире. На самую первую такую передачу (из Центрального Дома журналистов) Альфред Кучевский, ответственный работник Московского управления “Спортлото”, пригласил председателем тиражной комиссии Всеволода Боброва, перед талантом и человечностью которого он преклонялся.
Альфред Иосифович за свою жизнь (он умер за два дня до своего 69-летия) перенес три инсульта. Самый первый настиг его после 50-летия. А едва врачи разрешили ему самостоятельно двигаться и ездить по городу, еще только немного восстановилась его речь, как он, председатель совета ветеранов команды “Крылья Советов”, с головой вновь окунулся в любимое занятие — проводить три турнира для юных хоккеистов разных возрастов.
Мотаясь на общественном транспорте через всю Москву, Кучевский не пропускал ни одного матча “Крылышек” на льду в Сетуни. Тогдашний менеджер команды Валентин Аньшин устраивал в день игры полдник для, как они себя сами называли, крыльевских ветеранов. В них постоянно участвовали: Кострюков, Николай Хлыстов, Петр Котов, Михаил Бычков, Борис Запрягаев, многолетний начальник или администратор команды (со времени ее рождения) Исаак Покрасов. Конца не было воспоминаниям, Кучевский блистал остроумием, тостами. Альфреда Иосифовича похоронили на Троекуровском кладбище. Рядом могила Бориса Леонидовича Запрягаева, 57 лет отдавшего “Крыльям”, из них почти 40 лет — подготовке молодых игроков. Когда-то он первым у порога команды встретил Кучевского, решившего поменять русский хоккей на хоккей с шайбой.