В минувший вторник прима испанской сборной Нина Живаневская выиграла двухсотметровку на спине. Впрочем, Нина никакая не испанка. Бывшая ведущая спортсменка команды России, бронзовая медалистка в эстафете Олимпиады-92 в Барселоне и серебряная — чемпионата мира-94 в Риме.


Живаневская — из Самары, выросла в семье врачей, ее мать — известный в городе гинеколог, отец — директор клиники. К выдающимся результатам ее привел тренер Андрей Зеленяев.
После Олимпийских игр в Атланте Нина вдруг исчезла. И объявилась через несколько месяцев в Малаге. Как выяснилось, “сбежала” (к любимому человеку Франциско Медине, за которого в марте 1997 года вышла замуж).
Сегодня “новая испанка” считается одной из главных претенденток на золотые медали в Сиднее. Кстати, она готовится к главному старту сезона в одиночестве: за две недели до чемпионата Европы Нинин тренер Сесил Расcел, американец ирландского происхождения, попался на продаже наркотиков.
— Это известие повергло меня в шок, — признается Нина. — Спустя два-три часа после того как Рассела взяли с поличным, меня атаковали толпы журналистов. Я вынуждена была сделать заявление для прессы, рассказав, что, конечно, была не в курсе грязных делишек своего наставника.
Мы работали вместе всего три месяца. Просто в Террамолинесе, где я живу и тренируюсь вдали от сборной команды, мне не хватало советов специалистов. Мой муж Франци много помогал мне, хотя никакого отношения к плаванию не имеет: раньше он был массовиком-затейником в одном из отелей Малаги. Тем не менее бегал с секундомером по бортику и уже немножко “просек” мой вид спорта.
Год назад в Террамолинес приехал из Америки с семьей Рассел. Тренировал детишек. И показался мне толковым тренером, поэтому я и предложила ему сотрудничество.
Меня вызывали в полицию, я давала показания. Как стало известно, Рассел, который давно был под прицелом соответствующих служб, уже долгое время занимался продажей наркотиков, точнее, их переправкой из Испании в США. Он сознался, что входил в преступную группировку, то есть действовала целая сеть наркодельцов.
Рассел находится под следствием, но, возможно, он получит небольшой срок или вообще останется на свободе, поскольку начал “сдавать” своих подельников. По-моему, пятерых уже сдал.
Мне его, если честно, жаль. У него осталась жена, которая абсолютно не говорит по-испански, и четверо детей. А в апреле у него родился пятый, мертвый, ребенок. Сразу столько несчастий! Рассел имеет бешеные деньги, которые будут конфискованы, если он не зарыл “кубышку” в землю. Я очень на это надеюсь, иначе его семья пойдет по миру. Ведь пять или шесть банковских счетов Рассела уже арестованы, а их вилла в Террамолинесе вроде должна “уйти” за долги.
Ну а что касается меня, то я снова тренируюсь одна, Франци — опять на бортике.
— Вам что-то не везет с тренерами. Скажем, Зеленяева выгнали из сборной за то, что его ученики попались на применении допинга.
— Верно. Но это случилось осенью 1997 года, уже после того, как я уехала в Испанию. С Зеленяевым я не общаюсь. Правда, видела его этой зимой, когда с мужем и его сыном Александром от первого брака приезжала к родителям в Самару встречать Новый год. Мы перекинулись парой слов. Вот и все!
— Как вы живете в Террамолинесе? У вас собственный дом?
Нет, построить дом в пригороде Милана очень дорого. За последний год цены выросли вдвое, наверное, потому, что здесь популярный курорт. Скажем, квартиру, в которой мы живем, — 92 квадратных метров, Франциско покупал за 35 тысяч долларов, сейчас она стоит 70.
— Создается впечатление, что вы стали настоящей испанкой, говорите с акцентом?
— Правда? Не замечала. Стараюсь не “забывать” родную речь. Мама присылает мне книги на русском языке. Я их меняю на другие русские книги — в центре города у нас есть такой “обменник”.
— Почему вы не выступаете в модном ныне плавательном комбинезоне?
— Я пробовала проплыть в нем в мае на турнире в Монте-Карло. И пришла в ужас! Открытые части тела — лодыжки и кисти рук — чувствовали воду, а тело словно онемело. Я запаниковала, с трудом доплыла дистанцию. И решила: “Баста! Буду выступать только в купальнике”.