РАЗРУШАЛ БАСТИОНЫ КРЕМЛЕВСКИЙ КУРСАНТ
Сегодня исполняется 60 лет Юрию Моисееву — чемпиону мира, Европы и Олимпийских игр, многократному чемпиону СССР. После завершения игровой карьеры Юрий Иванович стал тренером. Работал в родном ЦСКА помощником сначала Константина Локтева, а затем Виктора Тихонова, и в это время армейцы 8 раз завоевывали золотые медали чемпионатов СССР, ежегодно выигрывали клубный Кубок Европы. Затем Моисеев принял в роли главного тренера московское “Динамо” и четырежды приводил его на пьедестал почета: трижды на его вторую ступень, один раз — на третью. Высшее же тренерское достижение Моисеева — чемпионство возглавляемого им казанского “Ак Барса” образца 1998 года.
Владимир ПАХОМОВ
ПРИЗЫВ В АРМИЮ. В ЦСКА
В своей книге “Рыцари спорта” легендарный Всеволод Бобров писал, что Юрия Моисеева ни с кем и никогда на льду невозможно было спутать: “Необыкновенно юркий, верткий, очень подвижный, он часто разрушал самые, казалось бы, надежные оборонительные бастионы и вводил в заблуждение спокойных и опытных защитников”.
Прежде чем попасть в ЦСКА, Моисеев хорошо зарекомендовал себя во второй тройке новокузнецкого “Металлурга”. На белокурого нападающего с интересом поглядывали известные тренеры.
Ошибаются те журналисты, которые, рассказывая историю воскресенского “Химика”, уверяют, что Николай Эпштейн комплектовал пятерки исключительно за счет местных молодых хоккеистов, не бросая взгляды в сторону других команд. А между тем он, например, заманивал к себе Виктора Кузькина, еще не имевшего постоянного места в ЦСКА.
Еще неизвестно, как сложилась бы судьба этого защитника, если бы “Химик” однажды не изменил время своей тренировки на катке “Сокольники”. В обусловленное время Кузькин приехал на свидание с Николаем Семеновичем, но оказалось, что воскресенская команда уже оттренировалась и уехала, не оставив парню никаких сведений о себе, не сообщив, куда ему в дальнейшем являться. Виктор тогда махнул рукой на приглашение Эпштейна и возвратился в армейский клуб, решив бесповоротно остаться там.
Вот и Моисеева Николай Семенович усиленно звал из Новокузнецка. Этому нападающему делали предложения и московские динамовцы. Но потом, видимо, забыли о нем, пригласив позднее других форвардов “Металлурга” — Игоря Самочернова, Анатолия Мотовилова, Валерия Войтова, что заметно ослабило команду сталеваров и отбросило ее в развитии на много лет.
А вот руководители ЦСКА действовали в отношении Моисеева более решительно, они его призвали в армию. Юрий Иванович собирался стать профессиональным военным — он окончил экстерном знаменитое Московское высшее командное военное училище имени Верховного Совета РСФСР, именуемое в народе училищем кремлевских курсантов. У Моисеева есть еще два диплома — железнодорожного техникума (отделение “Тяга и подвижной состав”) и Московского областного педагогического института.
ЧЕЛОВЕК “СИСТЕМЫ”
В истории нашего хоккея имя Моисеева часто ассоциируется с так называемой “системой”, родившейся в творческих поисках Анатолия Тарасова, которого долгое время не отпускала идея появления в современном хоккее полузащитника.
“Система” собрала хоккеистов, которые по индивидуальной технике и, быть может, по творческой мысли уступали первой пятерке ЦСКА, но которым не было равных в скорости. Им ставилась задача не только наступать, но и контратаковать соперника, гасить его наступательный порыв еще до подхода к воротам.
Мне кажется, пятерку, в которой играл Моисеев, окрестили “системой” еще вот почему. Она умела закрутить карусель у вражеских ворот почище спартаковцев. У тех была в избытке последовательность, четкость, продуманность, у “системы” преобладали стихийность, импровизация, а потому она несколько лет слыла опасной, решительной.
САМЫЙ ПАМЯТНЫЙ МАТЧ
Для Юрия Моисеева самый памятный матч — второй финальный в розыгрыше Кубка европейских чемпионов 1967 года. Встречались “Спартак”, чемпион СССР, и ЦСКА, победитель предыдущего европейского соревнования.
Спартаковцы выиграли первый поединок — 3:2. Они были близки к успеху и в следующей встрече, выигрывая после 44-й минуты со счетом 5:3, хотя уже на 12-й минуте вели армейцы — 2:0. Преимущество в две шайбы, когда близок к концу третий период, часто считается достаточным для победы. Удержать счет в таких случаях вроде бы легкое дело для лидирующей команды.
Спартаковцы, вероятно, были убеждены в том, что уже перевели игру в удобное для себя русло, тем более что нападающие ЦСКА выглядели уставшими, ничем не проявив себя в ряде выгодных ситуаций, а защитники — растерянными. Вячеслав Старшинов забил пятый гол, когда скорее могли отличиться армейцы, имевшие численное преимущество. Словом, неразберихи в рядах ЦСКА было немало.
И тут решающее слово сказали Юрий Моисеев и его партнеры — Евгений Мишаков и Юрий Блинов. Как бы тяжело ни складывался матч, им все было нипочем. Вот и в той игре в результате действий Моисеева с партнерами спартаковская тройка, задававшая тон, сама оказалась под наступательным прессом. Сначала шайбу забросил Мишаков, а на 50-й минуте Моисеев забил пятый гол, и счет стал 5:5. Обе шайбы во многом повлияли на дальнейший ход борьбы. Стало очевидно, что ЦСКА не намерен сдаваться.
После моисеевской шайбы хоккеисты ЦСКА уже не застревали в путах спартаковской обороны. Ставка “Спартака” на контратаки оказалась ставкой на удачу, на случай. Словно после шока, пришли в себя защитники ЦСКА. Стало невозможно проскочить у борта мимо умело прикрывавшего пути к воротам Александра Рагулина, внимательнее заиграл Виктор Кузькин, надежно провел заключительный отрезок матча Игорь Ромишевский.
Архисложная ситуация сыграла для ЦСКА роль пружины, которая действует тем сильнее, чем больше ее сдавливают. На 52-й, 54-й и 55-й минутах Владимир Петров, Владимир Викулов и Анатолий Фирсов забросили три шайбы в ворота Виктора Криволапова.
БЕЗ ТАРАСОВА КАК БЕЗ РУК
Тот матч “Спартак” — ЦСКА, столь памятный Моисееву, состоялся в сезоне 1970/71 года, тоже для него примечательном. После 17 туров армейцы в чемпионате СССР отставали от динамовцев, испытавших горечь первого поражения лишь в 18-м туре (0:1 во встрече со “Спартаком”), на 10 очков! Юрий Иванович вспоминает:
— В межсезонье, сославшись на ряд причин, Анатолий Тарасов оставил нашу команду и пошел работать главным тренером Вооруженных Сил. Его сменил Борис Кулагин, до этого на протяжении 10 лет второй тренер ЦСКА и старший тренер молодежного состава. Так что он не был для нас чужаком, и мы тепло встретили его. Нам импонировало, что после сурового стиля Тарасова во главе ЦСКА встал человек, которого в наши дни назвали бы сторонником демократического управления командой.
И хотя тренировки армейцев шли по тому же сценарию, что и при Тарасове (Кулагин считался его самым верным учеником), побеждать мы стали реже, а проигрывать чаще. Добрый, человечный Борис Павлович не годился для хоккеистов, привыкших заниматься из-под палки.
После 17-го тура Кулагина убрали, и на тренерский мостик вновь поднялся Тарасов. И все вернулось на круги своя. Мы опять стали “пахать”, как раньше, постепенно привыкая к прежним огромным нагрузкам, к былым тарасовским требованиям. Первые игры после возвращения Тарасова оказались очень трудными для нас — хотя мы и побеждали, но неимоверно большой ценой. А в итоге команда ЦСКА снова стала чемпионом, обогнав динамовцев на семь очков!
Юрий Иванович считает себя счастливым человеком. Попав в ЦСКА, он оказался в окружении звезд. Он смотрел на игру Александра Альметова и поражался: а может ли тот когда-либо ошибаться? Его привлекала техника Вениамина Александрова, не оставляло равнодушным мастерство Константина Локтева. Его восхищал игрой Анатолий Фирсов. Легендарный Николай Сологубов, широко улыбаясь, доброжелательно предлагал Моисееву, новенькому в ЦСКА, побегать наперегонки. Даже не верилось дебютанту, что перед ним фронтовик, вернувшийся с войны с четырьмя ранами, которому уже шел 40-й год. Казалось, зачем ветерану возиться с новобранцем?
ЭПОПЕЯ НА ТРЕНЕРСКОМ МОСТИКЕ
Оставив лед, Юрий Иванович стал тренером — сначала в хоккейной школе армейского клуба, затем в куйбышевском СКА, потом (в 1976—1984 годах) в ЦСКА. Начинать карьеру в знаменитой команде было нелегко. Каково работать с теми, с кем еще недавно играл! Но все обошлось.
Формально Моисеев считался ассистентом Тихонова, но не был у того мальчиком на побегушках. Наоборот. Виктор Васильевич приучал Моисеева к самостоятельности — поручал вести учебные занятия, пока сам улаживал, утрясал дела, в том числе житейские, в ЦК КПСС, Совете Министров СССР, Министерстве обороны, Спорткомитете СССР или уходил с головой в работу старшим тренером сборной СССР.
Навыки, полученные в ЦСКА, очень помогли Юрию Ивановичу, когда он по рекомендации Тихонова возглавил московское “Динамо”. Навыки, полученные в ЦСКА, пригодились Моисееву, когда он на протяжении нескольких сезонов возглавлял вторую сборную СССР, много колесившую по свету, побывавшую и в Канаде.
Конечно, на тренерскую карьеру Моисеева большое влияние оказал Анатолий Тарасов. Это особенно проявилось, когда Моисеев занялся в Казани постановкой учебно-тренировочного процесса, да и в методах держать команду в узде, а потом повел ее к победе в чемпионате России. А реплики, под которые Моисеев отправлял “белых барсов” на лед? Правда, сам он от этого открещивается, уверяя меня, что при установках на игру или, командуя хоккеистами по ходу матчей, ничего нового в обращениях к игрокам не придумаешь, а потому приходится довольствоваться прежним лексиконом.
Но я закрываю глаза, и мне слышится, что не Моисеев, а Тарасов с тренерского мостика бросает отрывистые команды своим подопечным, “заводит” парней, а потом в перерыве поднимает настроение хоккеистов, воодушевляет их, как это мог делать только один человек на свете — Анатолий Тарасов, чей портрет стоит в квартире Моисеева на видном месте.
УКРОТИТЕЛЬ “БЕЛЫХ БАРСОВ”
С “барсами” Моисеев расстался мирно, он точно так же, без конфликтов, в свое время покидал и куйбышевский СКА, и самарский ЦСК ВВС. О предстоящем после окончания сезона отъезде из Казани Юрий Иванович предупредил руководителей Татарстана еще зимой. Они с пониманием отнеслись к решению тренера, возвращающегося домой после шестилетней отлучки (два года в Самаре и четыре — в Казани), уже немолодого, уставшего и морально, и физически.
Мне приходилось слышать, что Моисеев — везунчик, еще бы не выиграть первенство России клубу, где хоккеистам платят сумасшедшие деньги! Юрий Иванович не скрывает, что в казанской команде установлены высокие заработки. Но такая картина здесь наблюдается недавно. Моисеев рассказывал мне, как он, едва приняв “Ак Барс”, пытался пригласить одного москвича. Но тот, услышав сумму, которая ему будет причитаться в Казани, ответил так: “Да мне сейчас в Москве платят больше, чем вы сулите в будущем”.
Ставки “белым барсам” были заметно повышены лишь после заметного прогресса в игре команды, когда лица, поддерживающие “Ак Барс”, увидели добросовестное отношение хоккеистов к тренировкам, матчам, их стремление достойно выступать и радовать поклонников хоккея. Но большие деньги сыграли и отрицательную роль. Микроклимат в стане “белых барсов” заметно ухудшился, когда у игроков, принесших славу Казани и Татарстану, получка стала меньше, чем у новичков, приглашенных после успеха команды в чемпионате России.
В наступающем сезоне Юрий Иванович собирается быть тренером-консультантом в новокузнецком “Металлурге”. Он верит, что, несмотря на большие перемены в составе и тренерском штабе, “сталеварам” подвластны самые высокие рубежи в отечественном хоккее, да и в Европе.
Сегодня в разговоре Моисеев часто называет Новокузнецк по старинке Сталинском. Именно в “Металлург” (Сталинск) пригласили его, 20-летнего, из малоизвестного пензенского “Труда”.
Орденами Трудового Красного Знамени и “Знак Почета”, медалью ордена “За заслуги перед Отечеством” второй степени отмечен Юрий Иванович Моисеев, хоккеист и тренер.