ПОПОВ НЕ ХОЧЕТ НАДЕВАТЬ СБРУЮ
ЗНАМЕНИТЫЙ КРОЛИСТ ДЛЯ СМЕХА ПЛАВАЕТ НА СПИНЕ
ПЛАВАНИЕ
Александру Попову подвластны годы и обстоятельства. Когда он приходит в бассейн, болячки, проигрыши на чемпионатах Европы и мира, заботы о семье, к которой Саша очень привязан, отходят на второй план. Он остается один на один с плавательной дорожкой. То есть, конечно, не пребывает в одиночестве, потому рядом еще семь дорожек и, стало быть, столько же соперников. И каждый из них жаждет вырвать победу у самого Попова!
В свои 28 с половиной лет он непобедим. На недавнем чемпионате Европы в Хельсинки он завоевал четыре золотых медали, две — в эстафетах, и установил рекорд чемпионатов континента на пятидесятиметровке.
В минувший понедельник, 10 июля, Попов улетал из Финляндии в Канберру.
Дарья СРЕБНИЦКАЯ
ПОЧЕТНОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ
— Владимир Путин пригласил на прием олимпийцев, в том числе и вас. Но вы отказались лететь в Москву. Почему?
— Я не то, что упирался руками и ногами. Наоборот, это почетное приглашение. Но, понимаете, мое расписание не пестрит “пробелами”, особенно перед Олимпийскими играми.
— Этот чемпионат Европы внеурочный. Его ввели для того, чтобы изменить график подобных турниров, отныне они будут проводиться по четным годам. Как вы считаете, нужен ли был такой старт накануне Олимпиады?
— Могу судить со своей колокольни. Мне он не мешал, даже пошел на пользу, потому что у меня своеобразный тренировочный процесс. С января по май мы с Турецким проделали огромную работу, которую теперь реализовываем на турнирах.
— Правда, что спортсмены вашего возраста набирают форму через старты?
— Да. Однако, думаю, что, допустим, и 19-летнему Димке Коморникову, выигравшему двухсотметровку брассом, “Европа” тоже не повредила.
— Вы выглядите уставшим, у вас черные круги под глазами.
— От работы кони дохнут, разумеется, мне было тяжеловато выступать, ведь это мои шестые соревнования за последний месяц: я еще участвовал в европейском турне “Маре Нострум”.
— Как долго вы можете находиться на пике формы?
— Все зависит о желания: месяц, два или всего-навсего один день.
— В Сиднее будет новый “виток”?
— Скажем так: новая ступень.
— А мировой рекорд?
— Ну, вы спросили! Его трудно спланировать.
— Тем не менее вы, знаю, не довольны своим рекордом чемпионатов — 21,95, не дотянули до собственного мирового рекорда 0,31. Полагаете, что могли проплыть в Хельсинки 50 м быстрее?
— Вероятно, но это были очень долгие соревнования, а заплывы на “полтинник” проходили в последние дни. В течение недели трудно удержать форму, имею в виду нервное напряжение. Да и обстановка меня напрягала. Я, как прима-балерина, находился в центре внимания. Телевизионщики бегали за мной толпами: побыть одному, сосредоточиться исключительно на тренировках, увы, не удалось.
— Сколько дней вы позволите себе отдохнуть?
— Два — три дома и столько же — в самолете до Канберры с пересадками в Лондоне и Сиднее.
— Вы участвуете в чемпионатах Европы с 1991 года. Какой из них был для вас самым сложным?
— Пожалуй, прошлогодний в Стамбуле, который я проиграл голландцу Питеру ван ден Хогенбанду. Это был психологически сложный турнир.
МАЙКЛ СТАНОВИТСЯ ДЕЛЬФИНОМ?
— Вроде бы вы, ярый противник плавательного комбинезона, не исключено, выступите в нем в Сиднее?
— Поживем — увидим. В нем надо потренироваться. Я же не могу его надеть и сразу мчаться на старт. Вот одна ситуация была. Когда-то какой-то бегун из Африки все время бегал босиком, причем очень хорошо. На него напялили кроссовки, и он вообще перестал бежать. Сняли их — опять побежал! Я не хочу, чтобы на меня просто так надели “сбрую”. Это должно быть оправдано.
— Это верная информация, что австралиец Майкл Клим ради баттерфляя “завязал” с кролем?
— Не знаю. Я с ним не разговаривал. Если он принял такое решение, то, видимо, на днях.
— Как так не знаете? Вы же каждый день общаетесь по телефону с вашим общим тренером Турецким. Неужели он вам ничего не сказал?
— Нет, хотя Ген Геныч звонил мне порой по два раза на дню, мне же необходимы его советы, а ездить со мной на соревнования он не может, поскольку занят работой с другими учениками. Но мы обсуждали совершенно другие вещи.
— Но вы бы приветствовали решение Майкла уйти из кроля?
— Да, потому что у него больше шансов в “дельфине”, хотя и в кролевом спринте у него неплохие результаты. Но в баттерфляе он — обладатель мирового рекорда, это о многом говорит.
— И Клим, и Хогенбанд выступают в разных стилях и почти на каждой дистанции завоевывают медали...
— Ради Бога! Пусть плавают, им же не запретишь это делать. Я выбрал, может быть, оптимальную для себя тактику в начале свое плавательной карьеры.
— Ой, темните! Вы же начинали как спинист и пару лет назад снова выступали в заплывах на спине, даже на чемпионате Европы.
— Нет, на домашних турнирах. Но просто так, для смеха, когда кролем надоедало плавать.
— Интересно, на спине у вас могли бы быть выдающиеся результаты?
— Сложно ответить. Частичка “бы” мешает.
ОТСИДКА В ОКЕАНЕ
— Вы видите, как тренируются австралийцы — фавориты мирового плавания. В чем отличие их тренировок от подготовки россиян?
— Я не в курсе, как работает наша команда, но, наверное, это может показаться “детским лепетом” по сравнению с тем, что делают австралийцы, потому что там условия совершенно иные.
Взять, например, рекордсмена мира Гранта Хаккета. С утра он плывет, предположим, километров 8 и вечером — 6. Это немного! Но между этими тренировками он еще два часа сидит в океане. То есть, видимо, 20 километров в день “наматывает”. У нас ребята не могут так плавать, поскольку у них нет таких возможностей, они же не станут на подмосковной спортбазе “Озере Круглом” под лед нырять. А Хаккет преспокойно сел в океан, “отмок”, на волнах погонял, никто же точно не знает, сколько австралийцы конкретно ежедневно плавают, может, 2, а, может, и 10 км, пока на досках гоняют туда-сюда.
И потом океан, море (Черное или Белое) все равно обладают целительной силой, вода-то соленая, очень близка по составу к нашей крови. Бывают ситуации, что так устаешь, что все: не пошевелиться! Два — три дня в океане отсидеться, как заново родиться.
— Вы часто “сидите” в океане?
— Конечно! Обязательно! Я же не железный. У меня тоже порой крыша едет.
ТУРЕЦКИЙ — УМНЫЙ ЧЕЛОВЕК
— Как вы находите российскую команду, в которой сплошная молодежь?
— Тот состав, который выступал на чемпионате Европы за исключением двух — трех человек, я считаю, был бы оптимальным для поездки на Олимпиаду. Мне к тому же очень понравилась атмосфера, царившая в сборной: никаких собраний, разборов “полетов”, капания на мозги.
— Может, молодым как раз надо капать на мозги?
— Нет, это их сразу же погубит, потому что строем ходить не каждому хочется.
— С вами как поначалу Турецкий обращался? В начале 90-х он был известен своей жесткостью.
— Это обманчиво, к сожалению.
— Почему, к сожалению? К счастью!
— К счастью, для меня, а к сожалению, потому что у людей к нему осталось отношение как к жесткому тренеру. Турецкий — человек умный, но не жесткий. Он может объяснить ученику задачу, доходчиво объяснить, если надо. Но он никогда не визжит по-поросячьи.
— Недавно австралийцев в открытую начали подозревать в употреблении допинга. Наверняка волна подозрений не могла не коснуться и Турецкого, одного из наставников национальной сборной?
— Я вас умоляю! Знаете, собаки гавкают, а караван идет! Никто просто не видит, как австралийцы пашут. Что могут сказать? Допинг! Но им не важно, что про них говорят, они профессионально делают свое дело, и я, например, даже приветствую то, что в Сиднее впервые будут проводить тесты на кровяной допинг. Они, убежден, положат конец всяческим сплетням и домыслам. НАША СПРАВКА
Александр Попов. Пловец. Выступает в вольном стиле. Родился 16 ноября 1971 года в Свердловске. Многократный чемпион Европы и мира. Четырехкратный олимпийский чемпион. Рекордсмен мира на дистанциях 50 и 100 м. С 1993 года по настоящее время живет и тренируется в Канберре. Тренер — Геннадий Турецкий. Женат, имеет сына.