ДЕВУШКУ В НОМЕР ПРИВЕДЕШЬ!
— Дмитрий, слышала, в последнее время вы с трудом переносите сборы. Вас туда “заманивают силком”?
— Да, мне уже тяжеловато отрываться от дома. Дело не в том, что я, допустим, не могу постирать себе носки или погладить майку. Просто от безделья я начинаю тосковать. Между тренировками времени полным-полно. Приходится тупо слоняться из угла в угол.
— И девушку, наверное, в номер не приведешь?
— Почему вы так решили? Впрочем, это неважно. Дом есть дом! Там намного уютнее и приятнее, чем в “номерах”, в чужом бассейне.
— Что вы подразумеваете под словом “дом”: родной Воронеж или Нахабино, где не так давно получили жилье от ЦСКА?
— Для меня дом — это моя квартира. То есть две квартиры. Теперь я много времени провожу в Нахабине, чувствую себя здесь отлично.
— Обустроились?
— Более или менее. Только не подумайте, что у меня здесь вообще ничего нет! Спальня, кухня — все, как у людей.
— Рядом с вами проживают гимнаст Алексей Немов и пятиборец Эдуард Зеновка. Дружите?
— Немов живет подо мной, но мы не видимся. Только с женой его общаюсь.
— Интересно!
— Я имею в виду — по-соседски, болтаем иногда. В принципе, Нахабино – спокойный, тихий городок. Тут ведь военные живут. В девять вечера все, как по команде, ложатся спать, такая тишина на улицах, что в ушах звенит. Слава Богу, что в семь утра горн не играет команду “Подъем!”. Шутка! А если серьезно, то местечко у нас чудесное: лес кругом, воздух превосходный.
— Гольф-клуб, знаменитый на всю страну...
— Ну, туда я еще не ездил. Это не для нас, прыгунов. У нас более приземленный вид спорта.
ОН НЕ БАЛДЕЕТ
ОТ ВЫШКИ
— В этом сезоне вы выступаете в четырех видах программы: на трехметровом трамплине и вышке в индивидуальном зачете и в синхронных прыжках. Не стал исключением и чемпионат Европы в Хельсинки. Где было легче выступать, а где сложнее?
— Пожалуй, самым легким был “синхрон” с вышки, тяжелым — этот же вид, но с трамплина, где мы с Сашей Доброскоком выиграли серебряные медали. Мы слишком мало тренировались вместе, и я постоянно думал о том, как бы не ошибиться.
— Вы всегда с большой любовью говорите о вышке. Кажется, что от этого снаряда вы “балдеете”?
— Я бы не сказал. Но на вышке я чувствую себя более уверенно, да и прыжки у меня здесь лучше получаются.
— Не было ли мысли бросить трамплин и сосредоточить усилия исключительно на вышке?
— Начальство запрещает это делать.
— А каково ваше мнение?
— Думаю, может, наоборот, “завязать” с вышкой, потому что чем дальше, тем труднее: спина болит, да и все остальное тоже. Видимо, нужно какой-то перерыв сделать, подлечиться. Или, повторю, перейти чисто на трамплин, там легче. Но это я так рассуждаю и не говорю, что подобным образом поступлю.
— Может быть, вы жадный до побед? Максималист: или все, или ничего?
— Нет! Я ведь сказал, что мне твердят: “Надо!” И как профессионал с большим стажем я не могу отказаться от работы. Есть еще один, меркантильный, если хотите, момент. Когда прыжки закончатся, о тебе мгновенно все забудут и ты никому не будешь нужен. А пока есть возможность лишний раз показаться, отпрыгать на высоком уровне, следует пользоваться ситуацией.
— Почему вы считаете, что о вас забудут? Ведь многократного олимпийского чемпиона американца Грега Луганиса не забыли?
— Вот так сравнение! Все же знают, что Грег принадлежит к сексуальным меньшинствам, он много выступает на эту тему, собирает большие аудитории, поэтому и популярен. Но главное, он живет в Америке и за время пребывания в спорте скопил капитал и спокоен за свое будущее. Россия — непонятная страна: когда ты прыгаешь, это — одно, а когда заканчиваешь, будь любезен, позаботься о себе сам.
— Вы же можете уехать за рубеж, выступать за какой-нибудь университет, такая практика распространена в Штатах. Или, например, в шоу?
— Свои университеты я уже прошел. В США существует определенное возрастное ограничение, так что в свои 26 я вряд ли бы смог пойти учиться. А вот в шоу выступил бы, но только за нормальную зарплату.
— Нормальная зарплата — это какая, по-вашему?
— Я бы хотел получать столько, сколько за подобные выступления получают зарубежные спортсмены. Конкретно сумму не назову, потому что не знаю, какова она. Скажем, тысяча долларов для нас — большие деньги, а на Западе это весьма средний заработок. Кроме того, я могу устроиться тренером.
— У вас есть тренерская жилка?
— Мне кажется, что есть. В любом случае попробовать-то можно.
Но если честно, пока меня никуда не приглашали, хотя в скором времени, возможно, появятся какие-то варианты.
— Собираетесь уйти из прыжков после Олимпиады в Сиднее?
— Понимаете, я уже старый. Поглядите, в сборной в основном молодежь. Потихонечку ветераны сходят. Скажем, чемпион Европы 1995 года мой товарищ Володя Тимошинин — Тимоха перестал прыгать. Ушел скромно, без шумных проводов. Молодые меня, наверное, скоро вытолкнут, и я сойду на берег. Но постараюсь, чтобы это произошло как можно позже.
— И правильно! Вы ведь должны еще молодых натаскать. Им нужна ваша помощь, они вас боготворят.
— Знаете, мне не нужно их натаскивать, потому что они и сами справляются, показывают хорошие результаты. Кстати, мне до сих пор очень тяжело тренироваться в одиночку, без наставницы Татьяны Стародубцевой, которая живет в Воронеже. И если мы не на сборах, я тоже стараюсь уехать в Воронеж, к тренеру.
— Диктат по отношению к себе позволяете?
— Почему нет? Были такие моменты, когда Стародубцева буквально заставляла меня работать из-под палки. Да и сейчас бывают. Правда, на мой взгляд, в тренировочном процессе диктат и демократичность должны присутствовать в равных пропорциях. В крайности впадать не следует.

ОСТАЛАСЬ
ОДНА МЕЧТА
— После того как вы выиграли Олимпиаду в Атланте на вышке, то признались, что теперь мечтаете об олимпийском “золоте” на трамплине. Вы реально можете выиграть на этом снаряде?
— Конечно! В Сиднее я до последнего прыжка буду думать только о победе. Хотя с китайцами бороться будет тяжело, тем более что я выступлю в четырех видах. К сожалению, в этом сезоне на многочисленных этапах “Гран-при” я ни разу не встретился в тех же синхронных прыжках с первыми номерами сборной Китая. Они, вероятно, готовят какие-то сюрпризы.
— Вы в курсе, что на китайском этапе “Гран-при” местные прыгуны показали фантастические результаты.
— Да, я слышал. Не думаю, что они специально “приписали” себе баллы для того, чтобы заранее, до Олимпиады, испугать весь мир. Китайцы действительно сильны, и никто не знает, что у них на тренировках творится, какими программами они готовятся всех удивить.
— Тем не менее, когда в 1998 году россияне выиграли у них чемпионат мира в Перте, на счету нашей команды было пять золотых медалей.
— Верно. Мы тогда здорово проскочили! Но нельзя сказать, что наши главные соперники находились в отменной форме. На Олимпиаде “подарков” не будет!