ПАВЕЛ ТОНКОВ: ТИФФОЗИ ВЫЛИВАЮТ НА ГОЛОВЫ ЧУЖАКАМ ВИНО И ВОДУ
Только двоим российским велогонщикам — Евгению Берзину и Павлу Тонкову — удавалось победить в общем зачете одной из трех самых престижных супермногодневок. Счастливой для обоих стала итальянская “Джиро” — в 1994-м здесь первенствовал Берзин, а годом позже — Тонков. Еще дважды, в 97-м и 98-м, Павел оставался в шаге от победы, проигрывая по сумме этапов лишь “хозяевам” — сначала Ивану Готти, затем Марко Пантани. Уяснив для себя, что отныне “итальянскую монополию” на “Джиро” может разрушить только чудо, Павел в 99-м решил сделать ставку на “Тур де Франс”, пожертвовав участием в своей любимой “Джиро”. Увы… французская гонка оборвалась для него задолго до ее финиша в Париже. Узнав о смерти отца, Павел сразу после окончания 17-го этапа вылетел в Россию.

Владимир ИЛЬИН

— В этом году на “Джиро” Тонков стал пятым и… первым. Первым среди неитальянцев, которые, в отличие от хозяев, на “Джиро” совершенно не защищены ни от самодурства организаторов соревнований, ни от частых бесчинств болельщиков — и те, и другие мечтают увидеть на пьедестале только своих.
А вот несчастливый “Тур” Павел решил пропустить, объяснив, что две эти многодневки настолько не похожи, что требуют совершенно разной подготовки. “Может, вы приведете пример Пантани, выигравшего обе гонки в 1998-м? Но это уникальный случай, повторить такое вряд ли кому-нибудь под силу. Я ставлю перед собой реально выполнимые задачи: в этом году, кроме “Джиро”, постараюсь успешно проехать “Вуэльту” и олимпийскую гонку в Сиднее”.
— Руководство российской сборной решило, что для успеха на Играх в самом престижном виде шоссейной программы — групповой гонке — состав команды должен формироваться с учетом мнения лидера. Кого вы видите в качестве партнеров в Сиднее?
— По-моему, состав надо определять непосредственно перед Олимпиадой, ориентируясь на результаты ребят в последних гонках, а не на чемпионате России за 2 месяца до Игр. Сейчас же можно говорить только о том, что трасса Сиднея с короткими подъемами и редкими поворотами больше всего подходит Дмитрию Конышеву и Василию Давиденко. Чего, кстати, не скажешь обо мне — это в ответ на намек о лидерстве. Вообще-то по душе мне настоящие горы, но помочь команде, думаю, смогу.
— Насколько сильно многолетнее соперничество разобщает российских “профи”, которым лишь на один день в году придется стать одной командой?
— Мы все профессионалы, и одно это обязывает нас отработать олимпийскую гонку на высоком уровне. А то, что мы разбросаны по разным клубам, не мешает нам поддерживать хорошие отношения. На гонках в пелотоне парой-тройкой фраз постоянно обмениваемся, а то бы я совсем забыл русский язык.
— Родным стал итальянский?
— Последние годы я живу в Испании, на родине жены. Вот думаю точно на итальянском, а разговариваю в основном на испанском. Правда, бываю с семьей не слишком часто, так что даже сына некогда научить русскому языку. Он знает только отдельные слова и фразы из русских мультфильмов, которые обожает.
Когда во время “Вуэльты”-97, выиграв два этапа, вы сорвались с этой многодневки домой, как только узнали о рождении сына, создав себе этим репутацию человека, для которого семья превыше профессиональной карьеры…
— …Которая рано или поздно заканчивается, а семья — это то, что остается. В последнее время часто ловлю себя на мысли, что хотел бы больше времени проводить с женой, сыном. Может, это возраст, ведь мне уже 31. Да, я стал опытным, научился грамотно тренироваться, подводить себя к стартам на пике формы. Но может ли все это заменить тот азарт, который проходит вместе с молодостью.
— Но обычно первые годы в профессиональном спорте гонщики вспоминают с содроганием.
— Конечно, первое время я чувствовал на себе пристальные взгляды партнеров и руководства. Но это естественно. Когда ко мне присмотрелись и поняли, что я чего-то стою, стали уважать.
— Какой-то дискриминации по отношению к русским гонщикам не чувствовали?
— Нет, оценивались только профессиональные качества. Вот на “Джиро” действительно ощущаешь свою национальную принадлежность. Хотя бы потому, что сопернику итальянцев за три недели этой гонки сумасшедшие тиффози выльют на голову не один литр воды и вина.
— Такие безумства — лучшие свидетельства популярности велоспорта на Апеннинах. По-вашему, может ли он приобрести столько поклонников в России?
— Почему бы и нет. Каким праздником был приезд в Москву Мигеля Индурайна! Об этом и в Испании до сих пор вспоминают. А чемпионат России в Самаре в этом году, где вдоль трассы образовался живой коридор? Значит, есть интерес болельщиков, находятся и спонсоры. Пусть не многодневные, но однодневные классические гонки здесь вполне реально проводить. Не хватает, думаю, организаторов.
— Свое будущее связываете с Россией?
— Я не исключаю такой возможности. Сейчас у меня много деловых связей, в том числе и в Самаре. Возможно, займусь экспортом. Хотя, честно говоря, нестабильность, которая в России проявляется во всем, пугает.