Кто думает, что “снайпер” — это только меткий стрелок, тот жестоко ошибается. Снайпер — это характер,стиль жизни. Артем Хаджибеков — снайпер от Бога.

— Артем, о стрелках и о существовании стрельбы как вида спорта многие, в том числе и журналисты, вспоминают лишь накануне Олимпиады. Не обидно?
— В принципе, не обидно. Я в этом виде спорта не для того, чтобы делать себе рекламу в газетах, на телевидении. Я занимаюсь стрельбой, потому что мне это нравится, я могу себя здесь показать. А то, что какая-то реклама создается в СМИ по поводу нашего вида спорта, меня, конечно, волнует, но уже как бы между прочим.
— Вас можно назвать потомственным стрелком?
— Да, мне повезло: и мама, и папа занимались этим видом спорта. Характером я похож на родителей, и поэтому переход в стрельбу дался мне просто. Действительно, где-то в генах это все заложено — определенный склад характера. Поэтому я уже больше десяти лет занимаюсь стрельбой и, надо сказать, с удовольствием.
— А каким должен быть склад характера у человека, чтобы он мог стать хорошим стрелком?
— Надо быть добрым, целеустремленным, сильным — это основное.
— Главный тренер российской сборной Олег Лапкин сказал, что стрелок — это спокойный, уравновешенный эгоист в хорошем смысле этого слова. Вы с этим согласны?
— То, что стрелки — эгоисты, это действительно так. Не бывает спортсменов-неэгоистов. Однако весь их эгоизм практически полностью гасится на тренировках.
— В Сиднее вы будете выступать в трех видах программы?
— По поводу трех еще не знаю. В одном-то — точно, во втором – видимо, а в третьем – как получится. У нас еще отбор не закончился. На следующей неделе на Кубке России все завершится, и тренеры определят, кто где выступает, с какими упражнениями, назовут цели для каждого. Но уже сейчас абсолютно точно могу сказать, что буду участвовать в стрельбе из пневматической винтовки, стоя, на 10 метров.
– А “видимо”?
– “Видимо” – 60 выстрелов лежа на 50 метров.
– А “возможно”?
– “Возможно” – 120 выстрелов, по 40 выстрелов из трех положений.
– Артем, вы являетесь обладателем всех возможных титулов в стрельбе из пневматической винтовки. Были чемпионом и Европы, и мира, и Олимпийских игр. Что заставляет двигаться дальше?
– Дальше можно идти до рекордов и так далее. Если смотреть на вещи философски, то вроде бы и незачем дальше идти, можно бросать этот вид спорта. Но это моя жизнь, это моя история. Я не могу просто взять и от нее отказаться. И поэтому иду дальше. К нашему виду спорта интерес повышается даже в родной России, а в Европе вообще у него пик популярности. Я выступаю сейчас за клуб из Германии, мне это пока по душе.
– Выступаете за немецкий клуб, а живете где?
– Живу здесь, в России, а туда приезжаю на уик-энд. Сезон длится порядка пяти месяцев. Один или два раза в месяц приходится выезжать туда и выступать за клуб по контракту.
– Как рассчитываете выступить в Сиднее? Или вы не любите давать прогнозы?
– Я надеюсь на успех в первом старте, хотя больше буду рассчитывать на второй. На первом не исключен психологический срыв, которого, естественно, хотелось бы избежать. Но так как в запасе у меня есть второй старт, то все мысли будут о нем. А первый я больше расцениваю как тренировочный. Кстати, при таком психологическом настрое у меня шансов выиграть больше.
— Если вы недовольны своим результатом, выстрелом, это как-то проявляется чисто внешне?
— Я могу сделать так, что никто не заметит, какое у меня настроение, или не узнает, что я думаю о выстреле, который только что произвел, — хороший он был или плохой. Но для того, чтобы поддержать интерес у публики, как-то оживить процесс, мне приходится иногда ругаться, руками размахивать, винтовкой стучать. Это все для зрителей, для того, чтобы к себе немножко привлечь внимание.
— Винтовка — штука дорогая. Не жалко ею стучать?
— Если она заслуживает, чтобы ее ударили, я это делаю. И делаю иногда с удовольствием.
— Расскажите, как вы подбираете себе оружие.
— Я вообще к любой технике неравнодушен. Она меня притягивает как магнит. Мне нравится что-то подкручивать, подвинчивать, подпиливать, подтачивать, одним словом, улучшать. Это у меня со школы пошло. Технические науки у меня прижились — математика, физика, химия очень легко давались. Это плавно перешло на карьеру. Сейчас пытаюсь настроить свое оружие так, чтобы оно не давало сбоев. В основном на соревнованиях в этом сезоне ошибалось мое оружие, и проигрывал из-за этого я. Сейчас я уже три недели занимаюсь только этим и фактически нахожусь на уровне решения проблемы. Очень полезный опыт, хотя, надо сказать, много бессонных ночей провел. На Олимпиаде, думаю, покажу все, на что способен.
— То есть будете стрелять из этой винтовки. А вообще насколько часто меняют оружие стрелки?
— Есть у нас такой тип стрелков, которые любят часто менять оружие. А для меня важно, чтобы оно хорошо работало. Если винтовка меня не устраивает, я стараюсь ее отремонтировать, доделать, довести до ума, потому что я это умею. Другие, кто не понимает, в чем проблема, просто меняют оружие одно за другим. У меня несколько другой подход — более современный, более профессиональный, я считаю.
— А какие винтовки вы предпочитаете?
— Когда я попал в сборную команду, у нее действовало соглашение с одной из известных немецких фирм. И вот с 1994 года я так и пользуюсь этим оружием. Надо сказать, здесь есть и плюсы, и минусы. Если бы у меня был выбор, то, может быть, я нашел бы более качественное оружие. А может, это и к лучшему, что я с ним мучился, что были какие-то проблемы, какие-то нюансы. Теперь я стал умнее, могу сам его более точно настроить, потому что в этом досконально разобрался.
— Привыкли к винтовке, знаете, каких сюрпризов, капризов от нее можно ожидать?
— Да, изучил ее характер и знаю, как ее воспитывать.
— Как прошел у вас пред-
олимпийский год?
— Для меня этот год начался не слишком удачно, были технические неурядицы с оружием. Вообще в этом году я был нацелен на то, чтобы не показывать очень высоких достижений, хотя был на это способен. Стояла задача добиться средних результатов и знать, что у тебя есть запас. Очень важно подготовить своих соперников так, чтобы они и не думали, что ты способен замахнуться на “золото”. Соперник не должен знать, что у тебя есть потенциал. Пусть догадывается, но знать точно он не должен.
— Значит, в нынешнем сезоне вы усыпляли бдительность конкурентов?
— Где-то сам усыплял, где-то оружие мне подыграло — ошибок понаделало. В итоге дошел до сегодняшнего дня практически незамеченным. Единственное, вынужден был отличиться в Германии на Кубке мира, потому что на меня уже начали косо смотреть. Пришлось постараться и выиграть Кубок мира. Конечно, это мне чуточку в минус — засветился. Зато успокоил нервную систему и старшему тренеру, и главному тренеру, и президенту федерации.
— Кто ваши основные конкуренты на Олимпиаде в Сиднее?
— Уровень спортсменов подрос по сравнению с Олимпиадой в Атланте. Плотность результатов увеличилась в два раза, посложнее стало. Но и я сейчас стал опытнее, поэтому для меня нет никаких преград в этом плане. Рассчитываю в Сиднее показать максимум того, на что способен.
— Получается, вы надеетесь только на свое удачное выступление, а не на ошибки соперников?
— Нет, я учитываю все: и ошибки соперников, и уровень соревнований. Основным соперником я бы назвал Йозефа Гонча из Словакии — очень серьезный противник. Есть хорошие стрелки в Чехии, Словении, Германии, Финляндии, ну и, конечно, китайцы. Я не знаю, чего от них ждать, но в уме держу, что они могли вырасти в мастерстве. За счет чего? За счет их хитрой восточной медицины, за счет перехода количества в качество.
— Ваша жена Кё — японка. Вам по складу характера больше подходят спокойные восточные женщины?
— Особо спокойной ее не назовешь, она как раз темпераментная мадам. Я специально не выбирал жену по “географии” — из Японии, из Бразилии или из США, просто она мне понравилась.
— Жена не зовет вас в Японию жить?
— Постоянно.
— А что вы отвечаете?
— Подожди еще чуть-чуть.
— Как она привыкала к жизни в России?
— Нормально. Мне кажется, японцам здесь даже проще. Я был в Японии три раза и понимаю, насколько тяжело там жить. Постоянно надо быть в движении, постоянно работать, жизненный график очень точный. Сумасшедшее движение на дорогах, пробки. У молодежи — всяческие секты. Вообще целый букет “удовольствий”.
— Как восприняли свадьбу ее родственники?
— В Японии приняли очень тепло, до сих пор помню. Я там практически свой.
— Японский язык уже изучили?
— Нет, лишь несколько слов знаю. Для бытового общения их хватает, для того чтобы вставлять в русскую речь. А вот жена русский язык выучила уже хорошо.
— То есть она больше подстраивалась под вас, чем вы под нее?
— Да. Меня пытались воспитывать в японском духе — не получилось.
— Последний вопрос снова про Олимпиаду. В Сиднее пройдут последние Олимпийские игры ХХ века. Это какой-то психологический отпечаток накладывает?
— Вообще-то я и не знал, что 2000 год — конец века. Когда я в 1996 году выступал на Олимпиаде в Атланте, думал, что она как раз последняя в этом веке, в этом тысячелетии и ее надо обязательно выиграть. Я постарался и победил. Думал, вот какой я молодец — выиграл последние Игры в этом тысячелетии. Чуть позже начал понимать, елки-палки, придется еще 4 года мучиться, страдать для того, чтобы выступить в Сиднее — действительно последней Олимпиаде века и тысячелетия. Поэтому постараюсь выступить на ней достойно.
Артем ХАДЖИБЕКОВ
Стрелок. Родился 20 апреля 1970 года в г. Обнинске Калужской обл. Заслуженный мастер спорта. Тренеры — Юрий Хлынин, Олег Лапкин. Чемпион Олимпийских игр-96, чемпион мира-98, чемпион Европы-95, 97, победитель финала Кубка мира-98, победитель этапов Кубка мира-93, 95, 97, чемпион России-95, 96, 97, 98.