Не знаю, переводится ли как-нибудь на русский язык имя Камиль, но в то, что 21-летний член олимпийской сборной России по боксу Камиль Джамалутдинов (57 кг) родился под счастливой звездой, теперь поверит даже неисправимый скептик. Ну не должен был этот парень ехать в Сидней ни по каким законам логики, поскольку летом прошлого года на чемпионате страны в Челябинске проиграл двукратному чемпиону мира Раимкулю Малахбекову в принципиальном бою, в котором определялся единственный (!) от России претендент на олимпийскую путевку в весовой категории 54 кг…

Но жизнь сюжетна, а сюжеты, как известно, тяготеют ко всякого рода неожиданностям. В дальнейшем случилось так, что чемпион России в весе 57 кг новосибирец Андрей Козловский дважды не использовал свой шанс на олимпийских квалификационных соревнованиях. Сменивший его “второй номер” челябинец Александр Митишев тоже не сумел пробиться на Игры сквозь сито отбора. И вот когда в календаре остался последний квалификационный турнир в Венеции и перед нами замаячила печальная перспектива вообще остаться без олимпийца в категории 57 кг, главный тренер российской сборной обратил свой взор на Джамалутдинова. Именно ему была предоставлена четвертая попытка (правда, для этого Камилю, боксировавшему в наилегчайшем весе, пришлось сменить категорию), и он ее блестяще использовал…

— Камиль, признайтесь, после того памятного поражения в Челябинске, закрывшего, казалось бы, вам дорогу в Сидней, начали уже подумывать об Олимпиаде 2004 года?
— Нет, веры я не терял, поскольку давно понял, что безвыходных ситуаций не бывает. Честно говоря, не исключал даже для себя вариант поездки на Олимпиаду в составе команды другой страны, ведь подобные прецеденты уже были. Вспомните хотя бы нашего знаменитого борца Арсена Фадзаева, который в Атланте выступал под флагом Узбекистана.
— Наверное, приглашение главного тренера сборной России на квалификационный турнир в Венецию прозвучало для вас как гром среди ясного неба?
— Поначалу я даже не понял, зачем Николай Дмитриевич попросил меня набрать немного веса. Но когда узнал, что получу шанс пробиться на Олимпиаду в случае поражения Митишева, почувствовал, как у меня открылось “второе дыхание”.
—Три килограмма, казалось бы, немного, тем не менее 54 кг и 57 кг—это все-таки разные весовые категории: в последней, естественно, у боксеров антропометрические показатели выше, да и удар пожестче. В этой связи у вас были какие-то проблемы в Венеции?
— Никаких. Ни в физическом, ни в психологическом плане. “Второе дыхание”, о котором я сказал, не покидало меня до конца турнира, хотя в финале я и уступил финну Йонни Турунену. Последний бой уже ничего не решал: олимпийские путевки были к тому времени у нас в карманах.
— Через пару месяцев на чемпионате Европы-2000 в Тампере вам представилась хорошая возможность взять реванш у Турунена, но вы ее не использовали. Неужели честолюбие на сей раз не взыграло?
— Дело не в этом. Уже в первом же раунде нашего боя я понял, что выиграть сегодня мне не дадут—судьи считали только в одну сторону, упорно не замечая моих ударов. Турунен, как известно,— единственный боксер Скандинавии, пробившийся на Олимпиаду-2000, и поражение в стартовом поединке европейского чемпионата, проходившего в родных стенах, стало бы для него сильнейшим психологическим потрясением. Наверное, так рассуждали организаторы…
— Ваше чудесное попадание в состав олимпийской команды еще раз заставляет поверить в то, что Бог все-таки есть. На мой взгляд, это своеобразная компенсация за те несправедливости, которые вам пришлось пережить…
— Что вы имеете в виду?
— Прежде всего историю, случившуюся с вами в 1996 году на чемпионате мира среди юниоров в Гаване. Сначала компьютер засчитал вам поражение в финальном бою против хозяина ринга Анри Лаффита, хотя судьи были совершенно противоположного мнения. Затем в допинг-пробе кубинца обнаружили запрещенный препарат, но и это не изменило ситуацию…
— Да, неприятные воспоминания, но это действительно было. На мой взгляд, члены так называемой независимой медицинской комиссии, по неведомым мне соображениям, слукавили, заявив, что в этом возрасте в организме может быть повышенное содержание тестостерона, поскольку он якобы созревает.
Самое интересное, что подобный случай с точностью повторился на взрослом чемпионате мира-99 в Хьюстоне. В анализе румына Райку Крину, которому я проиграл в финале, тоже был обнаружен допинг, но и в этом случае моему сопернику сошло с рук…
— Но где-то в глубине души вы считаете себя двукратным чемпионом мира?
— Считаю, поскольку привык к честной борьбе
— Камиль, а как случилось так, что вы, дагестанец, “изменили” национальному виду спорта—борьбе и стали боксером?
— Насчет национального вида спорта в Дагестане я бы поспорил. Посмотрите, сколько сейчас классных дагестанских боксеров выступают на чемпионатах России. Даже среди тех, кто поедет в Сидней, есть два моих земляка—Гайдарбек Гайдарбеков и Султан Ибрагимов. А в бокс я попал, благодаря одному из семи своих старших братьев—Багаме и Его Величеству Случаю. Багама в свое время окончил Московскую ветеринарную академию и получил распределение в Киров. Через год он взял меня к себе—в ту пору мне было 6 лет.
Поначалу брат тренировал меня сам, поскольку когда-то занимался борьбой, а потом повез меня в районный город Слободской—записывать в секцию. Но в тот день, не знаю, по какой-то причине, секция борьбы оказалась закрытой, и мы заглянули в соседний зал, где под руководством Анатолия Евгеньевича Бакулева тренировались боксеры… Это было поистине судьбоносное решение—с боксом я больше не расставался. Даже ежедневные 40-минутные автобусные поездки (часто в часы пик) из поселка Зониха, где мы жили с Багамой в Слободской, меня не остановили
—Тем не менее, будучи уже известным боксером, вы покинули Кировскую область и перебрались в Москву…
— Это было сделано по двум причинам. Во-первых, условия для тренировок, которые были в Слободском, перестали отвечать достигнутому мною уровню мастерства. А во-вторых, мы с Анатолием Евгеньевичем постоянно испытывали финансовые проблемы во время подготовки к соревнованиям. Откровенно скажу, если бы не помощь братьев, особенно Багамы и самого старшего среди нас—Гаджи, сегодняшних моих успехов не было бы. Я уж не говорю о каком-то материальном поощрении со стороны администрации города. Знаете, что мне подарили после победы на чемпионате Европы в Бирмингеме? Разделочную доску. Недавно я виделся с председателем Кировского областного спорткомитета, и он мне прямо сказал: “Хорошо, что ты уехал, иначе сейчас мне пришлось бы тратить на тебя половину той суммы, которую комитету выделяют на год на все виды спорта…”
Кстати, переехав в Москву, я не расстался с Бакулевым. Более того, сейчас со мной работает тренерский тандем—к Анатолию Евгеньевичу присоединился Владимир Александрович Лавров, специалист, каких в нашем боксе мало…
— Камиль, высокогорное село Муги, в котором вы родились, находится на высоте 2000 метров над уровнем моря. Именно в 2000 году вы достигли пока самой высокой точки в своей боксерской карьере—стали олимпийцем. Мне кажется, что в этом есть какая-то закономерность. Верите в свою счастливую звезду на Играх в Сиднее?
— Безусловно. Я еду туда только с одной мыслью—победить, и какого-то дополнительного настроя на этот счет мне не требуется.
НАША СПРАВКА
Камиль ДЖАМАЛУТДИНОВ.
Весовая категория 57 кг.
Москва. ЦСКА.
Родился 15 августа 1979 года в дагестанском селе Муги.
Серебряный призер чемпионата мира-99 в весе 54 кг.
Чемпион Европы-97 среди юниоров, финалист юниорского чемпионата мира-96.
Провел 171 бой, в 158 одержал победу.
Тренеры Анатолий Бакулев и Владимир Лавров.