Осенью 1964 года во время правительственного приема советских олимпийцев, одержавших уверенную победу на ХVIII Олимпийских играх в Токио, самый “непотопляемый” член Политбюро ЦК КПСС Анастас Микоян, увидев боксера Станислава Степашкина, не сразу поверил, что этот с виду щуплый парень завершил досрочно четыре из пяти олимпийских боев…

СЛУЧАЙ В КУЛУАРАХ
— Забавно, помнится, тогда получилось, — улыбается Станислав Иванович. — За несколько минут до начала официального приема решил зайти в туалетную комнату, а когда оттуда вышел, к своему ужасу обнаружил, что всех уже пригласили в зал. Бросаюсь к закрытым дверям, а несколько дюжих охранников меня не пускают. Все мои торопливые объяснения, что я боксер, более того, олимпийский чемпион, не произвели на них абсолютно никакого впечатления: они, наверное, думали, что настоящий Степашкин должен по комплекции хотя бы им не уступать. А тут пятьдесят килограммов и метр шестьдесят роста…
Пока я безуспешно пытался их убедить, что я — это я, появился, видимо, начальник охраны и чуть ли не с порога заорал: “Степашкин?! Где вы ходите? Скорее проходите, там вас ждут!..”
— Каким же образом так быстро сумели “вычислить” ваше отсутствие среди нескольких сотен человек?
— Дело в том, что всех олимпийских чемпионов сразу же пригласили в президиум, где находились члены правительства. Вышли Борис Лагутин, Валерий Попенченко. “А где третий боксер, Степашкин?” — спросил, как мне потом сказали, Микоян. Тут и началась суета. Короче, вбегаю я в зал и сразу же оказываюсь в центре всеобщего внимания. Подошел Микоян, за ним Косыгин. Похлопали по плечу. Анастас Иванович все никак не мог понять, как же я, “такой маленький”, на Олимпиаде всех побил, причем за явным преимуществом…
— Перед глазами, наверное, до сих пор те бои?
— Еще бы! Могу по минутам разложить, правда, вот фамилии некоторых своих соперников подзабыл. Если судить только по сухим результатам, зафиксировавшим четыре мои досрочные победы, может показаться, что дорога на олимпийский пьедестал, по крайней мере к финальному поединку, стала для меня легкой прогулкой. Но это не так. Чего стоил, например, полуфинальный бой с Шульцем из ГДР! Больше всего я боялся, чтобы не повторилась история, случившаяся до того в нашем поединке на чемпионате дружественных армий (были раньше такие соревнования), когда, безнадежно проигрывая, он пошел ва-банк и рассек мне головой бровь. Доктор нашел, что рана серьезна, бой остановили, и Шульц был объявлен победителем. Однако в Токио я все расставил на свои места, нокаутировав его во втором раунде…
А в финале встретился с филиппинцем Вильянуэвой, ставшим, кстати, впоследствии чемпионом мира среди профессионалов. Очень сильный был боксер, как и я, левша, он тоже подошел к финалу с четырьмя досрочными победами. В общем, нашла коса на камень. Первый раунд, я считаю, закончился вничью, второй, может быть, с его небольшим преимуществом, а в третьем я уже освоился и с лихвой наверстал упущенное — судьи отдали мне победу с перевесом в одно очко.

В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КАРЬЕРЕ ОТКАЗАНО
— А как вы, молодой честолюбивый боксер, пережили тот факт, что престижный Кубок Баркера, приз лучшему боксеру олимпийского турнира, вручили не вам, а полутяжу Валерию Попенченко, хотя в Токио он провел меньше боев и одержал, естественно, меньше досрочных побед?
— Конечно, обидно было. Этот Кубок вполне мог достаться и мне, ведь не случайно же вопрос о том, кому его вручить, долгое время оставался открытым. После финалов главный тренер нашей команды Виктор Иванович Огуренков сказал мне в Олимпийской деревне, чтобы я завтра ехал получать Кубок, а Валерию, как потом стало известно, то же самое сказал ответственный секретарь Федерации бокса СССР Георгий Зосимович Зыбалов. Не берусь судить, каким образом это случилось и как потом руководители сборной пришли к единому мнению, но предпочтение в конце концов было отдано Попенченко.
— Рассказывая об Олимпиаде, вы отметили, что филиппинец, который уступил вам в решающем бою, потом стал чемпионом мира среди профессионалов. Из этого можно сделать вывод, что, стань вы профессионалом, как минимум не ударили бы в грязь лицом. Не было тогда таких мыслей?
— Мысли-то возникали, но время было не то, чтобы высказывать. Однажды, правда, заикнулся, так потом стал на год невыездным. Дело было в 1966 году на традиционном турнире в рамках “олимпийской недели” в Мехико, где я, кстати, все бои выиграл нокаутами. Сразу после этих соревнований получил сразу два приглашения — от японцев и итальянцев — поработать по контракту на профессиональном ринге. Однако в нашем посольстве, куда я обратился за разрешением, мне сказали: ждите ответа.
Дождался: через год, несмотря на персональное приглашение мексиканцев приехать на вторую “олимпийскую неделю”, моей фамилии в составе команды не оказалось.
— После того как в 64-м Косыгин и Микоян на глазах у всех советских спортивных руководителей персонально поздравили вас с олимпийской победой, ваша жизнь, наверное, сильно изменилась?
— Если вы имеете в виду материальную сторону дела, то мне выделили двухкомнатную квартиру в “хрущевке” недалеко от Серебряного Бора, в которой, кстати, мы с женой Риммой Григорьевной до сих пор живем. На обустройство этой квартиры ушла вся 1000-рублевая премия — купили на эти деньги мебель. Обещали также подарить автомобиль, но дальше слов дело не пошло. Потом даже по себестоимости не удалось купить. Мы с Попенченко даже до директора ЗИЛа добрались. Он пообещал помочь, но только в том случае, если руководители города дадут “добро”. Видимо, не дали, а может быть, он сам не стал беспокоить их по “пустяку”…
— Борис Лагутин, который в Токио также выиграл золотую олимпийскую медаль, потом продлил свое пребывание на олимпе еще на четыре года, став чемпионом и в Мехико. Вы делали такую попытку?
— Конечно, делал, даже на предолимпийский сбор попал, но, к сожалению, не всем понравились мои притязания на место в команде, все-таки не мальчиком уже был — двадцать восемь стукнуло…
На чемпионате СССР в Ленинакане, где определялся олимпийский состав, я был снят в финальном бою из-за рассечения брови, и, естественно, первым номером в этом весе стал мой соперник Валерий Плотников. Однако я очень надеялся на спарринг с ним во время предолимпийского сбора, верил, что сумею взять реванш за нелепое поражение. Но этот поединок так и не состоялся — в отделе бокса Спорткомитета СССР моим просьбам не вняли. Разобидевшись, я самовольно покинул тренировочный лагерь и уехал в Москву.
Через несколько дней в коридоре Спорткомитета СССР случайно столкнулся с его председателем Сергеем Павловичем Павловым, с которым у меня сложились очень добрые отношения еще в бытность его первым секретарем ЦК ВЛКСМ. “А ты почему здесь, а не на сборах?” — спросил он. Едва сдерживая эмоции, я объяснил, а в ответ получил почти приказ: “Немедленно поезжай обратно!” Но я так и не поехал, поскольку в тот момент уже твердо решил расстаться с боксом.
— А как сложилась жизнь потом?
— Работал старшим тренером сборной Москвы, затем в школе высшего спортивного мастерства. В 1973 году подписал годичный контракт с Федерацией бокса Алжира и уехал туда. Несмотря на столь короткий срок, удалось привести сборную Алжира к победе на Средиземноморских играх, в которых участвовали не последние в боксерском мире команды Болгарии, Румынии и Турции. За это, правда, никаких правительственных наград в Алжире не удостоился, зато успел неплохо освоить французский язык, пригодившийся мне потом во время работы в Камеруне.
Между Алжиром и Камеруном некоторое время готовил вместе с главным тренером сборной СССР Алексеем Киселевым нашу команду к Олимпиаде 1980 года, а в олимпийскую Москву приехал в качестве главного тренера… сборной Камеруна.
Затем был еще один контракт на Сейшельских островах, после завершения которого ушел на пенсию. Сейчас являюсь обыкновенным российским пенсионером с 900-рублевым ежемесячным жалованием и со всеми вытекающими отсюда последствиями. Увы, все сбережения, которые удалось накопить во время работы за рубежом, давным-давно “съели” наши многочисленные денежные реформы и кризисы.
— Станислав Иванович, пару лет назад, будучи, видимо, доведенным до крайней степени бедности, вы сказали мне, что могли бы продать свою олимпийскую медаль. Сегодня тоже можете это сделать?
— Смотря сколько предложат…
“УДАРНЫЕ” ДНИ РОЖДЕНИЯ В СЕНТЯБРЕ
7.09.1948 г. Владимир Чернышов, чемпион Европы и СССР 1971 г.
8.09.1935 г. Юрий Радоняк, финалист Олимпиады-60, чемпион СССР
1960 г.
10.09.1953 г. Игорь Высоцкий, популярнейший тяжеловес, дважды
побеждавший суперкубинца Теофило Стивенсона.
11.09.1930 г. Геннадий Гарбузов, призер Олимпиады-52, чемпион
СССР 1951 г.
19.09.1969 г. Константин Цзю, чемпион мира 1991 г., чемпион Европы
1989 и 91 гг., чемпион мира среди профессионалов.
20.09.1936 г. Лев Мухин, финалист Олимпиады-56.
25.09.1916. Лев Сегалович, 6-кратный чемпион СССР
(1940, 1944—48 гг.).
НАША СПРАВКА
Станислав СТЕПАШКИН
Лучший боксер полулегкого веса середины 60-х годов. Родился 1 сентября 1940 года. Чемпион XVIII Олимпийских игр. Чемпион Европы 1963 и 1965 годов. Чемпион СССР 1963—65 годов. Провел 204 боя, в 193 одержал победу, причем в 60 — досрочно.