ДВОРЦОВЫЕ ИСТОРИИ
“Советский спорт” продолжает серию публикаций из недавно вышедшей книги замечательного журналиста Владимира Дворцова “Улыбки футбола”. Вы найдете здесь забавные случаи, воспоминания, казусы и закулисные откровения. В то же время и в жизни рядовых болельщиков происходит немало интересного. Мы ждем писем от читателей, в которых вы поделитесь с газетой своими историями, связанными со спортом. Самые интересные рассказы обязательно найдут свое место на страницах газеты.
“ВЫ ПРИЕХАЛИ СЮДА НЕ ВЗВЕШИВАТЬСЯ НА ВЕСАХ, А…”
С лондонским стадионом “Уэмбли” связана история битвы российских футболистов за свои права, битва за приличное вознаграждение, за громкие победы. А то наши болельщики в последние годы все это связывают с письмом наших игроков сборной в 1994 году против П. Садырина.
Самым важным для меня соревнованием за время выступления в сборной страны была игра в финальной части Кубка Европы в июне 1964 года. В Барселоне в полуфинале мы легко обыграли команду Дании — 3:0 и вышли в финал, где предстояло играть с блестящей сборной “франкистской” Испании.
В Барселоне на встречу “чужих” команд собралось 50 тысяч зрителей, на финал с участием “своей” испанской команды на стадион “Сантьяго Бернабеу” было продано 120 тысяч билетов. Огромный доход! Да еще организаторы получили деньги за предоставление прав показа матча по телевидению, за рекламу. И “наша сторона” тоже получила за это приличные деньги. А нам — футболистам — за победу обещали всего по 200 долларов. Даже по тем временам небольшие деньги — что-то около 800 рублей по курсу на “черном рынке”. На четверть машины. Не более.
За футбольные матчи с участием советских команд в разных странах Европы и особенно в Южной Америке наше руководство получало очень большие деньги. Но нам — футболистам — из них почти ничего не доставалось. А деньги часто оставались там же, в тех странах — шли на шпионскую работу. Так было проще — никуда не надо было возить крупные суммы, засвечиваться…
Хотя “стычки” из-за премиальных были между футболистами и “руководителями делегации”, как тогда было принято их называть, и раньше.
Началось все на моей памяти еще в Лондоне, в октябре 1958 года. Англичане вскоре после чемпионата мира пригласили нашу сборную сыграть товарищеский матч на стадионе “Уэмбли” против английской команды. Встреча собрала полный стадион — 100 тысяч зрителей. Англичанам очень хотелось взять реванш за свою неудачу в состязаниях со сборной СССР на чемпионате мира, но они выделили специально большую сумму для раздачи игрокам, знали наши “порядки”.
В общем, собрались на стадионе, и игроки говорят: “Сколько нам положено за игру?” Руководитель делегации, получивший от англичан сполна причитающуюся ему очень большую сумму, и говорит: “По 10 фунтов стерлингов”.
Представители футболистов говорят: “А деньги, которые нам преподнесли англичане?”
— Нет, не имею полномочий раздавать. Только по 10 фунтов.
— Тогда мы и не станем надрываться…
— Это ваше дело, — отвечает руководитель делегации, — но вы опозорите себя и весь наш футбол.
— Тогда платите нам, как полагается. Ведь вы уже получили деньги.
— Нет, не имею полномочий. Вернемся в Москву, и я скажу о ваших “предложениях”.
Тот матч наши футболисты проиграли. После первого тайма (счет 0:1) опять возникли разговоры о должной оплате, но успеха не имели. Во втором тайме англичане разгромили нашу команду — 4:0.
Проигрыш (0:5) всего через несколько месяцев после успеха в матчах с англичанами на чемпионате мира очень подействовал на болельщиков и на наших руководителей футбола. После этого футболистам за победы на крупнейших соревнованиях резко повысили премиальные. За выигрыш Кубка Европы футболисты получили уже раз в двадцать больше.
Но время идет. Доходы от футбола растут. Вошло в нашу жизнь телевидение. Надо добавлять оплату и футболистам, тем более что есть откуда брать — из отчислений хозяев за нашу игру.
Однако испанцы получили за выигранный матч по 5 тысяч долларов, а за Кубок Европы — по 25 тысяч. И это не считая доплаты от спонсоров за рекламу, а нам за выигрыш Кубка обещали по 200 долларов.
Когда мы сидели во время торжественного ужина напротив испанских футболистов, Суарес спросил нас знаками: сколько вы получили? А мы были уже разогреты испанским вином (до этого мы спросили Андрея Петровича Старостина, начальника команды: можно нам выпить? Он сказал: ваше дело, игра окончена) и ответили: если бы выиграли, получили бы по 200 долларов. Он несколько раз переспросил нас, советовался с другими футболистами команды, но так, видимо, до конца и не поверил
Нас дважды обманули в тот вечер: оказывается, Франко уехал ловить форель, и начало финального матча переносилось то на двадцать минут, то на полчаса. А каково нам? Мы настроились на игру, были разогреты. Виктор Понедельник, чтобы как-то скоротать время, стал взвешиваться на весах. Вес оказался нормальным, но он заметил какую-то бумажку с надписью по-испански и попросил переводчика команды перевести написанное. Переводчик прочитал, хмыкнул про себя и сказал, что переведет после игры, тут что-то плохое написано, и он не хочет портить настроение форварду.
В общем, испанцы выиграли — 2:1. Второй гол они забили за шесть минут до конца встречи.
В Москве вскоре после этих матчей была у нас встреча с работниками ЦК партии. Мы выступали, потом был концерт, после этого, как и положено, выпили и закусили. А один немалый чин и спросил меня: как же вы проиграли испанцам? Я и говорю: а нам за выигрыш обещали всего по 200 долларов, а испанцы получили по 25 тысяч, да еще и от спонсоров. Если бы нам сказали, что мы получим по 25 тысяч, мы бы откусили уши у испанцев; хотя команда у них была хорошая, но мы бы все равно выиграли. И цековец сразу замолчал.
— Да, так вот Понедельник, сразу чувствовалось, что будет журналистом, все-таки расспросил переводчика, что было написано на бумажке на тех весах. А там значилось: “Вы сюда приехали не взвешиваться, а проигрывать”.
А уж потом, в 1994 году, наши футболисты, в том числе и те, что играют за рубежом, написали письмо, в котором не соглашались с оплатой их труда на чемпионате мира. И пришлось тренеру Павлу Садырину уж после чемпионата уйти со своего поста.
КУСОК ГАЗОНА С “УЭМБЛИ”
Как-то наша сборная играла с англичанами на “Уэмбли”. И я играл в том матче. А вы знаете, как англичане относятся к траве. И, в частности, к газону на зеленом футбольном поле. Если бы у нас так относились, поля были бы отличные! И вот во время матча Борис Кузнецов бьет по мячу, но нога срезается. И он вырывает из земли кусок газона. Ну что же, с кем не бывает. Игра продолжается. Но как только она переносится на половину поля хозяев, наша защита немножко успокаивается. Кузнецов вернулся на то место, взял кусок газона, который он по неосторожности выдернул, и уложил его аккуратно на место. Он и не предполагал, что в это время за его действиями следит весь стадион. Закончив свое дело, он встал, чтобы следить за игрой, но стадион, а на “Уэмбли” собралось около ста тысяч зрителей, тоже встал и устроил Кузнецову овацию. Другие игроки даже не сразу поняли, кому и за что так бурно аплодирует стадион.
“НУ, ТЫ СЕГОДНЯ ИГРАЛ, КАК БОГ!”
— На левом краю атаки в ЦДКА играл Владимир Демин, самый маленький в команде, но очень быстрый, техничный, хорошо понимающий и комбинационную игру. Демин обладал хорошо поставленным ударом. Ведь недаром он забил более сотни мячей, часто решающих в матче. Он был моим приятелем, и иногда мы над ним беззлобно подтрунивали. “Ну, ты сегодня играл, как Бог, Федотову и Боброву до тебя далеко!” — говорил кто-то из нас. Этого было достаточно для Демина. Он весь расплывался в улыбке и обычно говорил: “Ребята, сейчас я помоюсь под душем и пойдем поужинаем”.
Мы очень этому радовались, потому что за ужин как пригласивший будет платить Демин.
Володя, так же, как и я, да и многие другие ребята из нашей команды, зимой увлекался хоккеем с мячом. Но у нас все время не хватало клюшек или, как мы говорили, “крючков”. Мы не раз обращались к Александру Виноградову, известному специалисту по изготовлению клюшек, чтобы он выручил, но потом он сказал: “Давайте из чего делать вам “крючки”, тогда я выручу, а так — гуляйте”.
Вот мы с Деминым и решили… утащить у его отца, работавшего на складе и имевшего в своем распоряжении лошадь, для того чтобы на ней развозить дрова, дугу. Дуга входила в сбрую лошади, а из нее выходят четыре “крючка”.
Украли мы дугу, сделал Виноградов “крючки”, но как-то нам было не по себе. В один из свободных дней купили мы пол-литру и пошли сознаваться.
Пришли к Тимофею Степанычу, спрашиваем “для разминки”, как, мол, дела. Он отвечает, что все хорошо, да только вот какие-то хулиганы украли дугу. Хорошо, что у его приятеля была запасная, а то хоть не вози дрова. Ну тут мы и сознались, что это мы украли дугу для хоккейных “крючков”.
“А ВЫ ЗНАЕТЕ, КТО ТАКОЙ ДЖАИЧ?”
Вызвали как-то Геральда Князева, был у нас в “Спартаке” короткое время такой центрфорвард, на выездную комиссию — куда-то “Спартак” собирался выезжать. А он, хотя и учился уже на четвертом курсе института, общественно-политической, как тогда говорили, жизнью страны и мира в целом мало интересовался. И задают ему вопрос: кто сейчас выехал из страны, какой видный политический деятель? И куда и зачем он поехал? Он в ответ только пожимает плечами. Тогда эти горе-специалисты по выездным делам — надо же такое придумать! — уточняют: кто у нас министр иностранных дел? Опять молчит Князев. Тогда начинают его стыдить: товарищ Князев, как же вы не знаете, что у нас министр иностранных дел Громыко и он вчера вылетел в Нью-Йорк на сессию Организации Объединенных Наций? Как же вам не стыдно!
Вдруг Князев оживился и говорит, обращаясь к председателю комиссии, который его особенно стыдил: “А вы знаете, кто такой Джаич?”
Все в комиссии затихли, потом переглянулись, но никто не знал, кто такой Джаич.
— Это лучший футболист Европы, — объяснил им Князев, — а вы меня стыдите.