502 Bad Gateway


nginx

ГЕРОЙ ДВУХ ОЛИМПИАД КОРОТАЛ ВРЕМЯ НА ГАУПТВАХТЕ
АНДРЕЙ ЛАВРОВ — ЭКСТРЕМАЛ
ЕГО ЛОМАЮТ, ЗАБРАСЫВАЮТ
ДРЯНЬЮ, А ОН СТАНОВИТСЯ ЗЛЕЕ

Игорь ФЕЙН

ЯЗЫК МОЙ — ДРУГ МОЙ
— Андрей, за то время, что провели на чужбине, сколько иностранных языков освоили?
— Это сейчас я за словом в карман не полезу. Но представьте, каково 30-летнему мужику было заново осваивать языки (притом, что в школе и институте у меня был английский). Сезон в “Кайзерслаутерне” стоял глухонемым. К концу контракта с “Иври” уже вполне сносно изъяснялся на французском. Немецким овладел уже со второй попытки, в “Нидервюрстбахе”, где отыграл четыре года. А сейчас взялся за сербохорватский, ибо выступаю за загребский “Бадель”. Ну это уже легче, много схожего с русским.
— Почему так поздно подались в легионеры?
— На вратарей спрос меньше, чем на полевых игроков. Надо что-то эдакое сотворить, чтобы тебя заметили и предпочли “своему”… В принципе, я мог уехать раньше. Перед Олимпиадой в Барселоне от предложений голова кругом шла. А как “полетели” оба мениска, все агенты исчезли. Хотя я стал олимпийским чемпионом, даже мелькнула мысль, что меня уже списали. Я особо не расстраивался, из дому не рвался. И сейчас могу вам сказать: платили бы мне в России пусть хоть половину того, что платят хорваты (не говоря уже о немцах и французах), никуда бы не дергался, дома бы играл.
— Прилично зарабатываете?
— “Кайзерслаутерн” предложил нормальные условия, учитывая мое состояние в то время. И французы, и “Нидервюрстбах”. Хотя в последнем случае не деньги решали ситуацию. Просто этот городок находится на границе с Францией, а семья моя оставалась там, дети ходили в школу в Страсбуре. Поэтому выбрал эту команду, и каждый день мотался на работу из страны в страну. Таможенники у меня и документы уже не проверяли. Так только, если новичок на пост заступал, остановит, автограф попросит.
— Но вообще, какого уровня у гандболистов гонорары?
— Насколько я знаю, самые большие контракты у французов, чемпионов мира-95 Стефана Стоклина (2,5 миллиона долларов за четыре сезона) и Фредерика Воля (2 миллиона). Чуть меньше у темнокожего бомбардира Марка Ричардсона. Талант Дуйшибаев, у которого я невольно перехватил капитанскую повязку, тоже прилично получает. Так он ведь в Испании уже давно не чужой, теперь он в сборной этой страны капитанствует, хотя когда-то мы с ним еще и в ЦСКА успели поиграть.

ПРОСПАЛ —
В АРМИЮ ПОПАЛ
— В ЦСКА? Это каким же образом, коли вся ваша российская карьера связана с краснодарским СКИФом?
— Сейчас о тех временах вспоминаю с улыбкой, а тогда было не до смеха. Вы же знаете нашего Салманыча (Владимир Салманович Максимов. — Прим. И.Ф.). Кремень, а не человек, принципами не поступится никогда. Вот и попал я как-то под его горячую руку. Не буду кривить душой, в молодости был гулякой, без царя в голове. Любил шум, веселье, тусовки. Вот однажды — 15 лет назад это, кажется, было — “повеселился”. Мы играли на Кубке России в Сочи. А это ж мои родные места, друзей — полгорода, наших, краснодарских, тоже хватало. Резвились почти всю ночь, и я проспал утреннюю тренировку. Для Салманыча такое — вне его понимания. А я еще сдуру все подробности ему выложил: думал, что за честность и искренность простит. Не тут-то было. Все наоборот: пробил в Федерации решение о двухлетней дисквалификации. А на самом деле вышло два с половиной года, потому что в армию загремел. Нет, не служил, конечно, только числился и тренировался с ЦСКА. “В основу” не проходил еще, ведь в воротах доигрывал великий Николай Томин, но школу получил отменную. Так что нам, гандболистам, допинг-контроль не нужен, у нас Салманыч строже любого проверяющего.
— Когда вас “забрали” в армию, не было поползновений напомнить о себе Максимову, тем более что отзывы о вашем отношении к делу, об игре были очень хорошими и специалисты утверждали, что вас надо возвращать в сборную?
— Надеялся, что Салманыч вспомнит и отпустит мне грехи. Но сам обратиться не рискнул бы: бесполезно. Макс — железный человек, повторяю, он своих решений не меняет. К тому же я опять в историю попал. Дали мне краткосрочную побывку, поехал домой, в Краснодар. Сами понимаете, как провел те дни. В общем, из отпуска опоздал в Москву и вместо сборной оказался… на “губе”, на гауптвахте. А мог и в дисбат угодить, порядки тогда в армии те еще были. Так что вернулся в национальную команду аккурат перед Олимпиадой в Сеуле.

СОТРЯСЕНИЕ МОЗГА — ЕРУНДА
— Да, хватили лиха… Два сотрясения мозга — ерунда. Даже не верится, потому что знаю вас как человека сугубо положительного, серьезного, я бы сказал, степенного и рассудительного, каким и полагается быть вратарю, к тому же капитану…
— Ну, не всегда же я вожжи отпускал. Это все издержки молодости. По большому-то счету спорт, гандбол для меня всегда оставался делом жизни. И соответственно к нему относился. Вот вам пример совсем иного рода. У команды сбор под Минском. А меня отпустили в Москву. Как назло, билетов на поезд нет, тогда с этим “напряженка” была. Что делать? Опять опаздывать и Салманычу нервы трепать? Плюнул, взял “тачку”, заплатил 250 целковых (деньги были по тем временам солидные, я зарплату в сборной 300 получал, а несчастные наши инженеры и эмэнэсы — 120—140), зато успел к сроку. Как в 19 лет (мы готовились к молодежному чемпионату мира в Португалии) до такого “дотумкал”, сейчас диву даюсь. Правда, как на духу, ради команды я и не на такое пойти могу, команду никогда не подводил.
— Ну а если травма? Имеете же право взять тайм-аут…
— Что вы? Гандболиста, российского гандболиста, только мертвым можно с площадки унести. На ушибы мы просто внимания не обращаем, они в порядке вещей: с ручным мячом игра жесткая, сродни хоккею по количеству столкновений и единоборств. Только хоккеисты в рыцарские доспехи облачены, а мы в трусиках и маечках. Да вратарю бандаж позволено надевать — и все. Полевые и без него обходятся. Пальцы, руки, ноги ломаем, ребра, ключицу — все равно доигрываем. Меня смех от французов разбирал (немцы в этом плане более стойкие, больше на мужиков похожи). Чуть что заболит — отпрашивается к врачу. И на тренировку — ни ногой. А у нас Олежка Ходковский на последнем чемпионате мира в Египте сплошной синяк был, но играл. Или Слава Атавин… Сколько тяжелейших травм перенес, а все еще в строю, очень бы он нам на “Европе” пригодился, и в Сиднее, на мой взгляд, он нужен. Дима Торгованов, Вася Кудинов, Саня Тучкин — ломанные-переломанные, не раз сшитые, в буквальном смысле слова заново на ноги поставленные, а равных им в мире нет. Причем, заметьте, никто из нас себя героем не считает, это для нас норма. Я вот свои сотрясения мозга (мячик-то в нас летит полукилограммовый со скоростью километров 120 в час, попадает в лоб — нокдаун) и за травмы не держу. Хуже было, когда оказалось, что у меня порваны обе крестообразные связки, хотя я ничего такого особенного не замечал. Обнаружилось, когда перед заключением контракта с “Баделем” проходил углубленное медицинское обследование. Врачи за голову схватились. Оказывается, я с таким повреждением уже несколько сезонов играл — и ничего. Ну побаливали ножки, так покажите мне гандболиста, у которого ничего не болит. Нет таких. Но играют ведь. И я играл. И играю. Правда, стал надевать специальные наколенники и приходится выполнять комплекс лично для меня разработанных упражнений, чтобы окончательно калекой не стать. На операцию серьезную нет времени, надо к Сиднею готовиться. Вот после Игр посмотрим…

САМЫЕ ЧЕРНЫЕ СУДЬИ — ДАТЧАНЕ
— Ваша семья тоже в Загребе?
—Нет, осталась в Форбахе (этот непримечательный городок с немецким названием во французском Эльзасе известен лишь тем, что здесь родилась Патрисия Каас. — И.Ф.). И я бы оттуда не уехал, меня там все устраивало, а главное, ребята мои привыкли, да и то, что местечко это двуязычное (французский и немецкий здесь в ходу на равных), тоже неплохо. Но в один далеко не прекрасный день пришел на тренировку генеральный менеджер нашего клуба и сказал: баста, контора закрывается. Потому что сыну хозяина, который за нас играл (лучше бы он этого не делал, нулевой был игрок), все надоело и он с гандболом решил “завязать”. А команда-то “под него” и создавалась.
— Так вы после Сиднея еще намерены поиграть?
— Безусловно, пару-тройку лет отбарабаню.
— Есть шанс, что в истории мирового гандбола появится первый трехкратный олимпийский чемпион?
— Салманыч нас гоняет будь здоров, так что форму ребята набирают на глазах. Минус один: упертые немцы — ни себе, ни людям. Верны своему пресловутому “орднунгу”: запланирован национальный чемпионат на такие-то сроки — на все остальное, даже на Олимпийские игры, им плевать. У нас как раз самый важный этап подготовки, а большинство ребят вынуждены играть за свои клубы в первенстве Германии. Хорошо хоть, что Максимов уговорил немцев организовать нам сбор у них и отпускать на тренировки наших игроков. И еще. Судейство. Мы два раза проиграли шведам (на мировом первенстве и европейском) из-за хулиганских, иначе и не скажешь, свистков некоторых арбитров (датскую пару я бы навсегда дисквалифицировал — такое они творят в матчах с нашим участием). Не может такое повториться, не позволим…
— Андрей, кто же это такой вратарь в гандболе? Как говорится, полкоманды? Или даже больше?
— Это не мне судить. Мое дело мячики отбивать. Зависит от меня, конечно, многое. Пару раз отбил да еще “семь метров” (гандбольный пенальти. — И.Ф.) взял — глядишь, и завелись ребятки, побежали. У нас ведь каждая атака заканчивается броском по воротам. Так что несколько удачных действий могут переломить ход игры. До сих пор помню, как на чемпионате мира мы египтян, хозяев поля, в присутствии 30-тысячной (!) толпы оголтелых болельщиков (можете себе представить такую аудиторию у нас?) сломали. К середине первого тайма 7:0 повели, ничего? В меня бутылками швыряли, монетами, палками от флажков, еще какой-то дрянью. Достал я, видимо, их. Только ведь я в “ еще лучше играю.”
— Андрей, вы, в самом деле, самый титулованный гандболист в мире?
— Похоже, что так. Давайте подсчитаем. По две золотые медали Олимпиад и чемпионатов мира, чемпион Европы, по два “серебра” на европейских и мировых первенствах, несколько Кубков мира и Суперкубков, Кубок ИГФ. В символические сборные мира ежегодно вхожу с 90-го, буду участвовать уже в четвертых Олимпийских играх.